Two groups in one?

Проходит два месяца. Ребята пока что решают не рассказывать о своих отношениях компании и мемберам. Но Чан, все таки не выдержал и рассказал Чанбину о своих отношениях с Айеном. Он ему доверяет, и уверен что тот ничего никогда никому не скажет. Какого было его удивление, когда он узнал, что тот встречается с Феликсом. Лидер был не против. Он давно видел взгляды Чанбина в сторону Ликса, но всё равно попросил обоих парней быть осторожными. Потому, что если их засечет компания - это будет полный ад. И в то время как Чонин, Феликс и Бин светились счастьем, Бан Чан был в замешательстве, потому что все остальные четверо вели себя максимально странно. Все ходили грустные и даже перестали почти общаться друг с другом. Чана, как лидера, это пугало, но он к сожалению не мог ничего сделать. Они не делились с ним проблемами, так что просто мог гадать, что же происходит в жизни этих четверых. Сынмин, после записи нового альбома, перестал петь и писать песни. Это было максимально на него не похоже. Чан давно знает этого парня, но так и ничего у него узнать не смог. Корил себя за свою бесполезность, выговаривался об этом Яну, на что тот его поддерживал как мог. У Хвана стали каждый день очень опухшие глаза. И к бабке ходить на надо, чтобы понять почему. Бан Чану страшно. Хенджин почти не выходит из комнаты, а танцами занимаются Феликс и Минхо. К слову о Минхо. Он вообще перестал улыбаться. Работает на износ. Не жалеет себя от слова совсем. Лидер понял, что все настолько плохо, когда Лино упал в обморок от переутомления. Это случилось, когда Чан приходил посмотреть готовую хореографию к песне. Они были тогда только в твоем, и пока Феликс бегал за водой, он еле еле привел Лино в чувства. А когда тот пришел в себя, начал рыдать на взрыт говоря о каком то человеке. Имя не было упомянуто, но нутро чуяло что, что то тут не так. Джисон все чаще запирался в комнате. Слабо реагировал на всё что происходило: Новый камбек? - каменное лицо и фраза "вау, круто"; Встреча с фанатами? - похуй; Они едут с концертом туда, где ещё не бывали? - да плевать ему вообще. На вопросы лидера он отвечал одинаково: "я пишу песню. Не хочу чтобы меня отвлекали." И это было правдой. Чан часто видел как Хан сидел за ноутбуком и что то делал. Но он то понимает, что, что-то тут не так. Хоть волком вой, Бан реально не знает что делать. *** И вот новая напасть на голову Бан Чана. Хенджин повредил ногу во время пробежки, а Сынмин простыл. Оба остались дома, в то время как остальные поехали работать. Сынмин не знает что делать. Он очень хочет поговорить. Он хочет, чтобы Хван его понял, чтобы ответил взаимностью, но не может так рисковать. Он просто не может себе позволить потерять все, хотя это "все" уже потерянно. Ещё с того самого разговора, в котором Ким выяснял причину почему Хенджин к нему не подкатывает. Тот тогда растерялся и ответил, что ему просто не приятно это делать с ним. Неприятно подкатывать, обнимать и делать прочие штуки, как с другими участниками. И вот тогда Киму стало обидно. Очень обидно. До боли в сердце, легких и голове. Хотелось вырвать этот дебильный орган, что отвечает за кровообращение и больше не чувствовать эту боль. Он был прав.. Он ему не приятен.. Он думал об этом так часто, и оказался прав.. Хенджин, когда понимает, что они одни дома, пытается успокоить свое сердцебиение. Он понимает что без Кима ему тяжело, плохо и не выносимо. Он до безумия хочет признаться, но боится. Тогда он сказал полнейшую глупость, которую он никогда бы в жизни не произнес, но он растерялся. И ему правда очень жаль. Он бы говорил Киму только самое хорошее, самое ласковое. То, что Минни реально заслуживает. Ему жаль. Хван заходит на кухню, где с чашкой чая сидит Сынмин. На столе стоит небольшая баночка с медом, из которой он зачерпывает чуть чуть, а после отправляет в рот. Хенджин теряется и ковыляет еле еле до стула на против. Нога болит адски сильно, но не сильнее сердца. -Чай будешь? - спрашивает равнодушно Ким. После кого как Хван кивнул он встает и подходит к чайнику. Мин наливает из фильтра воду и нажимает на кнопку. Тот начинает шипеть, а Ким достает чашку. Слышит сзади как Хван встает и думает, что тот ушел. Тянется за чайными пакетиком на верхнюю полку, и вдруг чувствует сильные руки на своей талии. Те обнимают бережно, но достаточно крепко. Сынмин дергается, а после покрывается мурашками с ног до головы, когда на его шеи остается смазанный поцелуй. -Хенд.джин? - с заиканием, хрипло спрашивает Ким. -Что ты делаешь? - пытается разорвать замок из рук на своей талии, но выходит паршиво. -Мы можем поговорить? - спрашивает с надеждой. У Сынмина обида никуда не делась. Она пустила корни и поселилась где то под ребрами, но потихоньку уже начала увядать. Он не видел смысла таить обиду на человека, который с ним и так не разговаривает. Но сейчас, раз они заговорили, эта обида ожила сново. Заворчала как старая бабка где то в груди от безысходности. Хочется же простить.. -О чем? - грустно усмехается даже не зная что сказать. Он хотел бы поговорить,но где гарантия, что это приведет к чему то хорошему? Ну или же не сделает хуже. -О нас.. Сердце пропускает удар. Злость заполняет голову. О нас?! Он сейчас серьезно? -Не было никаких нас.. - отвечает со звенящем раздражением Мин. -То, что я сказал тогда на лестнице, было ложью. Я не смог сказать тебе тогда правду. - виновато опускает голову на чужое плечо Хван. Целует кожу, что показалась из под растянутой футболки. -Хорошо, а в чем же заключается эта правда? Голова наполняется мыслями, а старший молчит. Молчит потому, что настоящая причина в том, почему он не флиртует и не контактирует с Сынмином - это его страх и неуверенность в себе. Он боится. До дрожи боится быть отвергнутым Мином, ведь тот, по его мнению, натурал, а значит между ними ничего быть не может. Он боится увидеть осуждение и ненависть в любимых глазах, но видимо своими словами и поведением сделал ещё хуже. -Молчишь? - разрывает тишину охрипший голос Кима. В нем слышится не только простуда, но и столько грусти и боли, что хватило бы на десятерых. Он кашляет и наконец вырывается из мертвой хватки. Он ждал достаточно. -Мне все понятно.- Отходит в сторону, а Хван поворачивается к нему. -Я пойду к себе. Разворачивается и уходит. На лице абсолютное спокойствие, а в душе ураган. Пожалуйста, не дай мне уйти. Попроси меня остаться, прошу. Просто попроси, и я останусь.. пожалуйста .. - мысленно умоляет Сынмин, а взгляд мутнеет от слез. Хенджин понимает, что если сейчас его не остановить, то тот уйдет навсегда. Что больше он ему не даст шанс на прощение. Хван понимает, что он может соврать. Сказать, что то, без упоминания чувств. Чтобы не признаваться. Но он делает выбор. Он следует за младшим и хватает за руку, вынуждая повернуться на себя. Сынмин резко разворачивается и смотрит растерянно в глаза, пока Хенджин смотрит в ответ решительно, без сомнений и страха. -Я этого не делал, потому что люблю тебя. - проговорил старший, а глаза Сынмина распахнулись и стали размером с арбитру. -Я не очень принимаю и люблю себя, по этому был уверен, что я тебе не нравлюсь. По этому, чтобы не выдать своих чувств я решил этого не делать. По этому избегал и не обнимал. Потому что решил, что так будет проще для тебя и для меня. Но я ошибся. Мне легче не стало. Стало только хуже. Сынмин стоял и хлопал глазами. Хван уже наверное сто раз пожалел, что сказал все это. В его мозгу сразу стали всплывать картинки, где Ким отпихивает его от себя, разворачивается и молча уходит. Эти представления резали сердце на маленькие кусочки. -Какой же ты глупый.. - хихикает Сынмин, а по щеке стекает слеза. -Ты бы знал как я ждал этих слов, ведь я тоже тебя люблю. Очень очень сильно. - Делает шаг вперед и кладет свою руку на чужую щёку. Поглаживает кожу большим пальцем и улыбается. -Правда? - в шоке спрашивает и закусывает губу, боясь что младший шутит, но видит в глазах только искренность. Мин молчит и делает шаг навстречу. Подходит близко близко, но останавливается. Между ними настолько маленькое расстояние, что хочется плакать от этой близости. -Я бы не стал над таким шутить. - сново хихикает Ким и закусывает губу. -Это правда. -Тогда, - откашливается, потому что осознание бьет по ребрам заставляя задыхаться. -Можно я тебя поцелую? -Тебе не нужно просить, милый, но я же болею. Не хочу тебя заразить. -Да похуй. Хенджин обхватывает чужую талию и притягивает к себе. Быстро сокращает расстояние и впивается в губы. Жадно, желанно, чувственно. Так, что до звезд перед глазами. Как он всегда и мечтал. И не только он. Сынмин от неожиданности ойкает, но после сразу отвечает на поцелуй. Перемещает руку с щеки за шею и притягивает ближе обнимая старшего. Поцелуй выходит протяжным, долгожданным, глубоким и страстным. Они оба задыхаются, но просто не могут остановиться. Они слишком сильно ждали этого. Они слишком ждали друг друга.. Насколько долго, что чуть не потеряли себя.