Ошибка хуже, чем смерть

      Сегодня обыденная рутина была нарушена неожиданным звонком из кабинета руководства. Спокойная обстановка, которая обычно царит в моей жизни вахтера в одном из элегантных жилых комплексов, была нарушена этим внезапным вмешательством. Моя работа, казалось бы, проста — я «фильтрую» посетителей, обеспечивая безопасность и уют для жителей. Но иногда приходится сталкиваться с темными отражениями самих себя, с двойниками, которые, словно теневые призраки, могут проникнуть в этот мир и навредить моим подопечным.              Так вот, на моём рабочем столе появилась небольшая ампула с загадочной фиолетово-розовой жидкостью, которую мне вручило начальство D.D.D. Это было новое средство от двойников, некая гарантия безопасности в случае экстренной необходимости. Я рассматривал её, словно загадку, внимательно изучая каждую капельку, которая игриво переливалась внутри колбочки. Вместе с ней мне передали специальный шприц, с которым я надеялся не придется иметь дело в обозримом будущем.              Как они объяснили, этот препарат должен оберегать меня в случае непредвиденных обстоятельств, связанных с появлением двойников. Но какого рода неприятности они имели в виду, оставалось загадкой. Но я принял это смиренно, подчиняясь требованиям и задачам своего служебного положения. Все уже было решено, и я снова погрузился в тихую обыденность своего дежурства, готовясь к тому, что день обещал быть длинным и полным неожиданных поворотов.              Вот как раз таким поворотом и стал один из двойников, который пытался в очередной раз проникнуть в дом. Он довольно искусно копировал внешность молочника — одного из моих соседей, но подбирал не особо удачное время для визита, так как буквально перед ним я пропускал настоящего Фрэнсиса. Монстр был настолько неудачлив, насколько и силен, так как каждый раз, когда я вызывал службу устранения аномалий, тот с легкостью убивал сотрудников и благополучно сбегал. По началу мне было страшно, но со временем я к этому привык, видя в очередной раз этого парня, протягивающего мне документы.              — Стоит ли мне говорить, что я минут 15 назад пропустил Моссеса в дом? — поднял глаза на двойника, сразу же меняющегося в лице. — Ты хоть стараешься?              — Ах ты кожаный мешок с костями, — прорычал он. Эта встреча с допельгангером превратилась в кошмарный спектакль, где каждое слово было ударом, а каждое движение — угрозой. Его лицо менялось перед моими глазами, как отражение в искаженном зеркале, и слова пронзали воздух, насыщенные злобой и агрессией. Его руки удлинились и почернели, выпуская когти, а глаза полностью утонули во тьме. — Я переломаю тебе хребет и намотаю кишки на шею…              Однако я не дал ему договорить до конца этот ужасный монолог. Моя реакция была автоматической: я нажал на кнопку тревожной сигнализации, ожидая, что служба быстро прибудет на помощь. Но, прежде чем затворы успели закрыться, этот чудовищный облик с размаху врезался в стекло, разламывая его на куски. Мое сердце бешено билось, когда его угрозы превратились в жестокую реальность, а темные руки схватили за горло, сжимая до предела, угрожая лишить меня жизни. Я боролся за воздух, пытаясь сопротивляться этому кошмару, но сила утекала, как и спасательный кислород. Страх парализовал меня. Я был ошеломлен происходящим и не мог адекватно реагировать. В панике я бился, пытаясь добраться до шприца, который почему-то все время ускользал из моих пальцев.              — Жалкий кусок мяса, ты меня уже изрядно выбесил, — прорычало существо, притягивая меня ближе к себе. С трудом, словно в последнем рывке отчаяния, я дотянулся до шприца с препаратом, его когти все еще сжимали мою шею, но я нашел момент и вонзил иглу в его руку. Жгучая боль пронзила существо, и его хватка ослабла, позволяя мне вырваться из смертельного объятия, падая на пол и хватая такой спасительный кислород, иногда срываясь на кашель. — Арх…сучий ты…              В этот момент толпа вооруженных людей в желтой форме ворвалась в помещение, готовая сразиться с монстром, который превратился в настоящее олицетворение кошмара. Но ни количество, ни сила не могли противостоять безумной ярости допельгангера. Он, игнорируя свою боль, с агрессией несся к каждому из них, словно бездонный океан, поглощающий все на своем пути.              Когтистые руки раскрывали животы и проникали в тела своих жертв, заставляя кровь брызгать и осыпать пол ужасным красным дождем. Крики и стоны наполняли воздух, как звуки из ада, но это только подстегивало ярость этого чудовища.              Мои глаза встретились с его черными, полными бездны, и в этот момент меня охватил самый что ни на есть животный ужас. Я осознал свою ошибку, доверившись тонкому слою стекла, который разделял меня от этого зверя. Теперь он был рядом, всего лишь нескольких шагах, разъяренный и готовый сделать меня следующей жертвой своей неистовой ярости.              Руки дрожали, ноги отказывались слушаться, и я понимал, что в этой комнате не найти мне безопасного места, когда такой монстр находится в шаге от меня.               В моей груди бушевала паника, мышцы отказывались слушаться, словно забыли, как функционировать в условиях крайнего напряжения. Я пытался отползти, но движения были неуклюжими, безысходными, словно утопленник, снова и снова тонущий в пучине страха.              Чудовище приближалось ко мне, его темные очертания превращались в кошмар, который я не мог себе даже представить в своих худших фантазиях. Стекло, казавшееся последней преградой между мной и этим злом, разлетелось, словно бумага, открывая путь для этого адского существа. Когда оно, наконец, оказалось со мной в одном помещении, резкий запах крови, пропитавший воздух, заставил меня чуть ли не потерять сознание. Я видел, как его тело было покрыто неживой красной пленкой, при каждом его шаге этот зловещий запах, острый и металлический, становился все более интенсивным, напоминая мне о моей близкой смерти. Разум был на грани краха, я уже готов был сдаться, позволив злу поглотить себя.              Но тогда, словно бог услышал мои молитвы, допельгангер пошатнулся. Его руки, обычно наполненные силой и яростью, схватились за голову, и он застонал от мучительной боли. Перед моими глазами облик монстра начал искажаться, растворяясь в воздухе, человеческие черты медленно возвращались, и я наблюдал это с ужасом и изумлением. Я не мог оторвать взгляд от этого процесса, словно загипнотизированный. Мое сердце билось так быстро, что, казалось, оно может вырваться из груди, и я молился, чтобы этот кошмар закончился прежде, чем он обратит свое внимание на меня.              Двойник, вновь приняв обличие Фрэнсиса, выглядел истощенным. Весь он был покрыт кровью, его дыхание тяжелое и прерывистое, а каждое движение казалось для него мучением. Он упал на одно колено, хватаясь за грудь, словно пытаясь унять боль, которая пронзала его существо.              Наконец-то препарат начал проявлять своё действие, но уже было слишком поздно. Мысли мелькали в моей голове, и я задавался вопросами об истинной природе этого чудовища. Была ли это халатность разработчиков или же допельгангер обладал силой, способной преодолеть даже такое средство?              Он склонился вперед, его лицо было красным от напряжения и страданий, но в глазах сверкало нечто новое, что-то необычное и зловещее. Я почувствовал, как ужас проникает в каждую клетку моего тела, когда он медленно приближался ко мне, словно хищник, готовый нанести окончательный удар. Его дыхание звучало как грозовой шторм, который только набирает силу. Это было невероятно и необъяснимо, и я чувствовал, как неведомая тревога охватывает меня, ведь теперь я стал свидетелем чего-то непостижимого и ужасного.              — Что ты…со мной сделал, мясной мешок?.. — он взял меня за плечи, сильно сжимая. Голос казался слабым и искаженным от боли, но в тоне была какая-то странная нотка возбуждения. Я ощутил, как кровь в моих жилах застыла от ужаса, когда понял, что препарат, казалось бы, сделал ситуацию только хуже.              — Я-я…я не знаю… — я пытался собрать свои мысли, чтобы ответить на его вопрос, но горло сжималось от страха, делая каждое слово тяжелым бременем. Каждый взгляд, каждое движение допельгангера заставляли паниковать, делая мысли путаными и безысходными.              Кровь стекала по его рукам, делая мою рубашку липкой, позволяя табуну мурашек пробежаться по телу и отдаться в голове холодным покалыванием.              Фрэнсис не отводил взгляда с моих губ, словно ища ответ в моих словах, но я молчал, затерянный в мире своих собственных страхов и темных мыслей. Минуты тянулись как часы, напряжение в воздухе становилось все плотнее, и в горле появилась сухость, заставляя сглотнуть.              Двойник пристально следил за каждым движением, его глаза, острые как стрелы, пронзали меня, заставляя сердце биться быстрее. Я ощущал, как его взгляд проникал в самые глубины души, разжигая в ней пламя страха. Медленно, словно змей, он провел пальцами по моей шее, заставив задержать дыхание, а затем остановился у моих губ, размазывая остатки крови по коже, словно знакомясь со своей будущей жертвой.              Зрачки его сжались до размеров иглы, и под влиянием какого-то зловещего влечения он наклонился к моему лицу, слизывая кровавые следы с губ. Я был парализован, мысли кружились в чертогах ужаса, разбиваясь о стены моего разума. Неужели служба действительно разработала препарат с действующим афродизиаком? И каким образом они думали, что это может помочь в такой безумной ситуации?              Я уже не понимал, что происходит, и решил просто подчиниться воле случая. Все, что я мог сделать в данный момент, это не усложнять ситуацию. В это время двойник продолжал сминать мои уста, с каждым более агрессивным поцелуем издавая глухие, звериные звуки. Невольно я вдохнул, слегка открывая губы, что дало возможность Фрэнсису еще больше углубить поцелуй, наваливаясь на меня сверху. Его длинный язык переплетался с моим, вызывая странные ощущения неправильности происходящего.              Мне по-прежнему было страшно, но теперь уже страх был связан не с допельгангером, а с собственными чувствами, которые вызывали прикосновения этого монстра.              — Что это за странное чувство? — морщась и тяжело дыша, отстранился от меня Фрэнсис. Его рука скользнула по коже, схватив меня за горло, но, вместо сдавливания, она лишь ласково погладила, вызвав у меня мурашки по спине. — Сейчас же дай антидот, — требовал он, его голос звучал резко и настойчиво. Но мне нечего было ему предложить, и я понимал, что теперь его гнев будет еще больше. Сдается мне, что этот препарат замещает агрессию сексуальным желанием — даже не знаю, что хуже.              — У-у меня его нет, — слова прозвучали затравленно, и на мгновение в его глазах мелькнула ярость, готовая взорваться в любую секунду.              — Тогда отплатишь за это вдвойне, — его голос звучал угрожающе, и я знал, что оправдываться бесполезно.              Мои глаза проследили за его движениями, и я мгновенно осознал намерения двойника, когда он расстегнул ремень штанов и вытащил из них свой член, возвышающийся надо мной внушительными размерами. В следующий момент он схватил меня за волосы, заставив взять его в рот. Я задохнулся, ощущая его упругость в горле, и резко отстранился, откашливаясь. Но тяжелая рука снова схватила меня, заставив повторить это унижение.              Слезы навернулись на глаза, не различимые из-за потока боли и несправедливости, что пронизывали мое существо. Двойник положил руку мне на затылок, заставляя двигаться в такт своим движениям. Мои стоны наполнили комнату, но они тонули в хлюпающих звуках, напоминая о моей беспомощности и уязвимости. Но самое ужасное было то, что собственный организм начал предавать меня, отвечая на это жестокое обращение сначала болевыми ощущениями, а затем — возбуждением, словно подчиняясь воле монстра, который стоял надо мной.              Напряжение возрастало, я чувствовал, как мое горло растягивается, поглощая в себя всю его длину. Было больно, унизительно, словно я погружался в бездонную пропасть сексуального насилия. Но, несмотря на все это, внутри меня просыпалось нечто непонятное, как пламя, разгорающееся внутри и заставляющее стонать от нахлынувшего возбуждения. Я начал активнее участвовать в этом унизительном действии, как будто сдаваясь под напором сил, превышающих мою волю.              Последний толчок двойника был настолько жестоким, что я чуть не потерял сознание, чувствуя как он пронзает меня до предела, удерживая за голову, и кончает прямо мне в горло. Когда он, наконец, отпустил меня, я оперся на руки, пытаясь отстраниться, но тело было слабым и безвольным. Я закашлялся, чувствуя как горло саднило, а из рта стекала белесая жидкость, которую я мгновенно вытер рукавом.              Слезы текли по щекам, смешиваясь с остатками семени и слюны, и я чувствовал себя полностью раздавленным и униженным. Почему именно я должен был оказаться втянутым в этот кошмарный вихрь? Все это было так неправильно, так несправедливо, что даже мысль о том, что это произошло со мной, заставляла терять последние остатки веры в хоть какое-то чудо.              — Все еще не достаточно, ты так не считаешь? — посмотрел на меня сверху вниз образ моего соседа с совсем уж не свойственным ему выражением лица.              — Пожалуйста… — слезы все еще текли с глаз, размазывая силуэт стоящего передо мной существа. — Умоляю…я не хочу больше… — обняв себя руками, я трясся словно осиновый лист, боясь этого чудовища и своей реакции на его действия.              — Это уже не тебе решать, — меня рывком подняли на трясущиеся ноги, толкая в сторону стола и срывая одежду. Я упал на деревянную поверхность, успев только выставить вперед руки, чтоб было не так больно.              Сзади приставили что-то большое, и я в панике начал вырываться, хотя осознавал, что эти попытки сопротивления были бесполезными. Двойник пригвоздил меня к месту, схватив за шею и придавливая к столу так, что я ощущал его холодную поверхность грудью. Второй рукой он взял свой член и подставил его к моему отверстию. Он надавил, пытаясь силой войти в меня. Мышцы сдались, натужно пропуская инородный предмет в тело и заставляя меня задыхаться.              Внутри что-то раскололось, словно разорвалась последняя нить, связываюшая меня с миром нормальности. Но чем это было — остатками души или остатками гордости, я уже не мог определить. Шею сжимали, словно железными клещами, не давая мне полностью умереть, в то время как внизу жгло и кровоточило, словно острые иглы пронизывали каждый уголок тела.              На секунду я потерял сознание от шока, но пробудился почти мгновенно, чего вообще не хотелось. Фрэнсис начал двигаться во мне, и чувства заполненности и боли становились все более явными в моем сознании. Я заметался под ним с еще большей силой, моля прекратить, но каждый раз движения были все более резкими и жестокими, поглощая меня словно вихрь.              В агонии я царапал стол, шкрябая по его лакированной поверхности, чуть ли не до хруста в пальцах, и роняя слезы на мокрую деревянную поверхность. Я был один на один с этим монстром, в окровавленной комнате с разбитой перегородкой, мое тело наполовину испачкано в крови убитых. И сейчас он вколачивал меня в этот стол с такой силой, что поясница могла скоро не выдержать этого ужасного издевательства.              В какой-то момент он зашел в меня под другим углом, сорвав с моих губ непроизвольный стон. Казалось, двойник осознал что-то для себя и начал все чаще попадать по одной и той же точке, вызывая у меня новые несдержанные вздохи. Боль уступила место возбуждению, словно тело отвергло принятие собственных страданий ради наслаждения. Я самому себе стал противен — не мог удержаться, не мог противиться этому насилию, даже начал получать удовольствие от него.              — Вижу, тебе начинает нравиться, человек, — возбужденно прорычал он, переворачивая меня лицом к себе и приподнимая за бедра так, что я против воли ухватился ногами за его талию, словно пытаясь обрести опору в этом бешеном вихре страсти.              Внезапно он отпустил руки, и я, чуть ли не падая, схватился за его плечи и полностью опустился на член, выгибаясь от наслаждения. Тяжело дыша, я ощущал, как его орган пульсирует внутри меня, разжигая волны экстаза, а пламя внутри становилось все более бурным. Я не хотел открывать глаза, не хотел думать, не хотел ничего, кроме этого бесконечного потока удовольствия, в котором я тонул без остатка.              Как будто слыша мои мысли, двойник приподнял мои ягодицы и снова опустил, вызывая феерический калейдоскоп чувств и ощущений. От волнения в моих глазах потемнело, и я прислонился лбом к его груди, глотая воздух глубокими, обжигающими вдохами.              Я не мог вспомнить, сколько это продолжалось — час или два. Время потеряло свое значение, растворившись в бесконечном вихре удовольствия и оргазма. Он раскладывал меня во всех возможных позах, проникая каждый раз так глубоко, словно пытаясь достичь самой сути моего существа. Каждое его движение резкое и животное, словно он был диким зверем, лишенным всякого рассудка. Я испытывал оргазм за оргазмом, возвращаясь на пик и снова погружаясь в бездонную пропасть удовольствия.              Мой разум перестал работать, блокируя все внешние впечатления, кроме собственных стонов и этого мучительного наслаждения. Я был полностью потерян — никогда еще мне не было так хорошо. Я уже не чувствовал ничего внизу, там все было лишено чувства и осталась лишь бесконечная волна экстаза. Мне хотелось умереть от этого, но также, чтобы он не останавливался никогда. Он сломал меня полностью — я теперь не смогу жить без чувства заполненности им. Пусть поглотит меня всего, лишь бы продолжал трахать и дальше.              Шею пронзила боль — двойник укусил меня, снова толкаясь и кончая внутрь — еще одно из его жестких и грубых действий, словно завершающий акт этой мрачной симфонии насилия. Сознание начало уплывать в мутную даль анабиоза. Тело, наконец, освободилось, но я был так истощен, что даже не мог пошевелиться, словно моя душа исчезла, оставив за собой только пустую оболочку.              — Не думай, что на этом все, — прозвучало сквозь пелену, словно издалека, но все же где-то рядом. — Я отметил тебя, и могу найти, где бы ты ни спрятался, человек.              После этих слов в комнате наступила тишина — двойник ушел, но мое внутреннее «я» было наполнено лишь гулом боли, страдания и унижения. Мой взгляд был безжизненным, застывшим на потолке комнаты, в которой разыгрывался этот кошмар. Слезы продолжали безудержно литься из моих глаз. Этот проклятый препарат был ошибкой.              Лучше бы меня тогда просто убили…