тотентанц

***

Она стояла у окна, прижавшись лбом к мерцающему от вспышек фейерверков стеклу, едва заметно улыбаясь собственному отражению. Среди безумно кружащих вокруг пестрых пар, алкогольных смешков и веселящихся компаний ее вытянутая фигура в черном костюме выглядела пугающе и нелепо — будто сама Смерть спустилась на банкет живых, без приглашения наблюдая за своей будущей жатвой. Проклятые ноги рывком потащили меня вперед, а сознание подало признаки жизни, только когда я понял, что стою прямо напротив окна, беспардонно пялясь в отражение на замершие белесые глаза и кривую усмешку. — Вы позволите пригласить вас на танец, пока вечер не закончился? – выпалил я прежде, чем успел осознать, что именно произнес – На мгновение мне показалось, будто нас посетила сама Смерть, и, если это действительно так, я не могу упустить свой шанс. Стеклянное зеркало вспыхивает искрами последнего залпа, и мне не удается угадать ее реакцию, как она неспешно поворачивается ко мне, смеряя с ног до головы потухшим серым взглядом. — Ты флиртуешь или оскорбляешь меня, парень? — Я пока что сам не определился. Какой из вариантов уговорит вас согласиться на танец? Седые волосы переливаются серебром и платиной в свете луны, подсвечивая бледное лицо, и я замечаю хитрую улыбку, едва коснувшуюся уголков ее рта. Она отводит одну руку за спину и легко кланяется на манер сказочных принцев и лордов, протягивая мне другую, — узловатую и покрытую рунической вязью, сплетенной из белых тонких шрамов. — Я точно такой же гость, как и ты. – я не верю ни одному ее слову – Но ты в это не веришь, да? На лице непроизвольно проступает виноватая улыбка, и я быстро перевожу взгляд на худые пальцы, осторожно переплетая их со своими. По телу пробегают ледяные мурашки, и мне не удается сдержать дрожащий, практически всхлипывающий вздох. Она снисходительно качает головой и ловко перехватывает мою ладонь, прижимаясь ближе телом и касаясь свободной рукой, почему-то, шеи, а не плеча — я не успеваю спросить, как она дергает меня в центр зала, и мы утопаем в круговороте танца. Люди вокруг смеются и отбивают нестройный ритм лакированными каблуками, звон бокалов и музыка смешиваются в сплошной зудящий шум, но я слышу только ее тихий легкий смех и ровное уверенное дыхание. Мне так сильно хочется услышать ее голос, что я решаюсь сказать хоть что-то. — Как думаете, можно ли договориться со Смертью? И, если да, то как? Она поднимает на меня свои бесцветные, почти прозрачные, глаза и с интересом прищуривается — на мгновение кажется, будто мне все-таки удалось высечь небольшую искру азарта где-то на дне ее сознания. — Попробуй заплакать. Никто не может устоять на ногах перед смазливыми заплаканными мальчиками. — Даже вы? — Зависит от того, насколько филигранно ты будешь изображать слезы — я видела много заплаканных мальчиков за всю свою жизнь. Конкуренция большая, так что рекомендую постараться, если не хочешь, чтобы я избавилась от слез своими привычными методами. Она мечтательно прикрывает глаза и расплывается в широкой искренней улыбке, отчего ее бледное кукольное лицо кажется еще более гротескным и нечеловеческим. Но я не могу оторвать взгляда и улыбаюсь сам, продолжая тонуть в крепких ледяных объятиях.

***

На мраморной плитке растекается густая красная кровь — бежит по стыкам как по лабиринту без начала и конца, собирается в шахматную доску и стягивается в центр зала, где кружит в танце одинокая черная фигура под хрипящие стоны тех, кому не повезло умереть сразу. Она звонко смеется, умело вальсируя невидимого партнера, напевает тихую мелодию на неизвестном мне языке. Я из последних сил ползу по скользкому полу, не в силах сдерживать слезы и всхлипы, пытаюсь добраться до ближайшей двери — в горле застрял клокочущий вопль, болезненно рвущийся наружу. Она догоняет меня в два легких шага и присаживается прямо напротив — насмешливо склоняет голову вбок, заглядывая прямо в глаза. — Ты плохо стараешься, парень. Я же говорила, что видела много заплаканных мальчиков. Уж прости, но пока что я не впечатлена. Большим пальцем она грубо стирает слезы с моего лица, а затем прижимает его к своим губам, слизывая капли кончиком языка. Я замечаю безумный блеск в ее горящих глазах, которые буквально пару мгновений назад казались мне безжизненными глазами покойника. Она ловко поднимает мое обмякшее тело с плитки, и я не могу устоять на дрожащих ногах, но крепкие узловатые пальцы намертво держат меня у чужой груди. — Позволишь пригласить тебя на танец, пока вечер не закончился? Тихо шепчет она на ухо и разливается смехом, принимаясь кружить меня по залу. В полумертвом бреду кажется, будто я могу разобрать ее пение. Мир вокруг схлопывается серебряным лунным блеском и красными вспышками — я чувствую, как веки наливаются тягучим свинцом, и ее голос становится все тише. Придворный Шут короны все не любил смеяться, И вот король, взмахнув рукой, приговорил паяца. Не проронил ни капли слез безумец на помосте, И не понять толпе кривой улыбки на прохвосте. Багрянец льется по щекам, и чаша с кровью опьяняет — Весь смех его обещан той, кто жизни забирает Вновь и вновь. Затем, костлявою рукой зовя домой, все шалости ему прощает, Обещая бессмертную любовь.