Капитан Грей

02-25 апреля 1943 год, лагерь полковника Раймонда Батлера, г.Суонси — г.Кардифф, 107-й пехотный полк, Англия. В Суонси нам пришлось остаться еще на неделю, чтобы помочь 14-у пехотному полку с тщательной зачисткой местности (не все немцы скончались от яда — некоторые находились на патруле). Кроме того, некоторые части направили закапывать тщательно обысканный блиндажный городок, а остальные помогали с ремонтом городских стен, поврежденных артобстрелом. Закончив с этой работой, наш полк покинул Суонси, маршируя по английским территориям, по направлению к нашему следующему месту назначения — Кардиффу. Попутно мы прошли Порт-Талбот, Бриджент и Ллантрисант, зачищая вражеских шпионов и фуражиров. Эти крохотные городки, больше похожие на чуть разросшиеся деревни, не имели никакого важного стратегического значения, поэтому и не подверглись немецкой оккупации. В основном, местные жители занимались сельским хозяйством и держали фермы, откуда нацисты и забирали продукты для своего полка, осаждающего Суонси. В походе, вдали от дома, зачастую трудно снабжать армию пищей из тыла, поэтому военачальники часто вынуждены были отряжать часть солдат на поиски еды в окрестностях. Фуражировка могла включать в себя как охоту и рыбную ловлю, так и прямой грабеж окрестных поселений. Нетрудно догадаться, что не желающие терять время и чрезмерно напрягаться немцы, предпочитали заниматься последним, забирая не только продукты на продажу, но и зерно для посева, а так же забивая весь имеющийся у англичан скот. Фермеры, в основном глубокие старики и женщины — ведь почти все мужчины ушли сражаться на фронт, ничего не могли противопоставить вооруженным гансам. Нацисты отнимали у этих людей последнее, отчего им просто нечего было есть, и нечего сажать на поле. Кроме того, эти гуннские свиньи не гнушались насилием над симпатичными селянками, и убийством их родителей, пытающихся защитить своих дочерей от позора, а землю — от разорения. Глядя на истощенные лица, острые скулы и запавшие глаза, наши парни чувствовали лишь ледяную злость, поэтому с противником никто не церемонился. Короткие и яростные стычки, застреленные и зарезанные фашисты. Глядя на сожженные хлевы и амбары, а также повешенных на деревьях англичан, никто не колебался. После нашего освободительного похода, хоть кто-то из селян останется жив. Часть уйдет на промысел в леса, часть попробует восстановить разоренное хозяйство, а часть отправится искать работу в городе. Весть об освобождении Суонси разлетелась быстро, так что кто-то может попытать счастья на восстановительных работах, тем самым обеспечив себя хотя бы на этот год. Мы же в это время добрались до Кардиффа, который немцы попросту не успели захватить. Если бы у них все получилось в Суонси, то Кардифф стал бы следующим — это крупнейший город Уэльса, один из самых богатых и крупных его портов. Еще с 1905 года, благодаря бурному росту промышленности, Кардифф пользовался популярностью как центр торговли углем, именно сюда стекались все мало-мальски стоящие торговые представители, покупатели и экспортеры. Мэр города и городская администрация встретили нас весьма радушно, и разместили в ныне пустующих казармах, находящихся у городских стен. Здесь мы задержимся на неделю, ожидая паром в Бристоль. Если пойдем пешком — нам придется делать огромный крюк на север, да и майор Винчестер как-то обмолвился офицерам, что там нас ожидает следующее задание. Так что у нас вновь появился удачный шанс немного отдохнуть и привести себя в порядок, а так же поочередно сходить в увольнительную. * * * 26 апреля 1943 год, лагерь полковника Раймонда Батлера, г.Кардифф, 107-й пехотный полк, Англия. Держа Джеймса за руку, я пробиралась сквозь толпу, собравшуюся на традиционную весеннюю ярмарку. Я точно не собиралась упускать возможность немного развеяться и повеселиться, после предыдущих трех недель, наполненных постоянными переходами и стычками с немцами. Толпа людей буквально оглушала: здесь гуляли, торговались, зазывали в свои ряды, ели, ругались и просто безостановочно галдели, ничуть не напоминая степенных и чопорных англичан. Даже война не заставила их отменить эти торговые дни, или перенести их на более благоприятное время. Люди все время с кем-то воюют, что же, не торговать теперь вовсе?.. Вот и жители Кардиффа решили, что не стоит упускать момент, поэтому и развернули свои столы и палатки с товаром. Нам с сержантом дали увольнительную в один день, так что Джеймс предложил пойти вместе. Немного подумав, я согласилась, хотя у моего нахождения на ярмарке и была еще одна важная причина. Но об этом позднее. Ряды со скотом, зерном и овощами не заинтересовали нас, а вот торговцы тканями и уже готовой одеждой вызвали живейший наш интерес. Мы с Джейми разошлись по разным палаткам, чтобы прикупить нужный нам конфекцион. Об этом мало говорилось, но выданное в армии хозяйственное мыло, на основе щелока, было довольно едким. Да, оно позволяло прекрасно отстирывать кровь и грязь с формы, но вместе с тем прилично изнашивало одежду. Если китель и брюки из шерстяной ткани держались хорошо, то более тонкие рубашки и белье, спустя полтора-два месяца начинали буквально «просвечивать», и едва ли не рваться от постоянной и частой стирки. Так что Барнс тактично оставил меня выбирать трусики и бюстгальтеры, а сам направился к соседнему продавцу за мужскими рубашками, бельем и носками. Спустя некоторое время мы встретились снова, и, щеголяя одинаковым легким румянцем, отправились дальше по ряду. — Понравилось? — спросил Джеймс, глядя на то, как я засмотрелась на отрез сиреневого муслина. — Симпатично, — соглашаюсь я, — но шить платье мне некогда, поэтому пригляжу себе готовую модель. Ты уверен, что хочешь провести всю увольнительную со мной? Мои развлечения вполне мирные и безобидные — ни карт, ни девиц, тебе может быть скучно, — я иронично приподнимаю бровь. — Уверен, — решительно отвечает Джеймс, — мы с тобой отлично проведем время. К тому же, это не мелкий Порт-Берри, а крупный порт — здесь красивая девушка легко может найти себе проблем, если будет в одиночестве. — На одну секунду мне показалось, будто ты сомневаешься в моих способностях и умении кардинально решать проблемы, — насмешливо тяну я. — Тебе показалось, — с самым честным лицом и искренними глазами отъявленного врунишки, сообщил мне Барнс. Я лишь фыркаю, как кошка, глядя на этого лицедея. Мы доходим почти до конца, когда я, наконец, вижу платье, привлекшее мое внимание. Травянисто-зеленое, в мелкий белый цветочек, с длинными рукавами и глубоким квадратным вырезом. Ткань на лифе была собрана мелкими складками, которые расходились от пояса, образуя юбку-солнце, и, тем самым, придавая элегантному силуэту необходимую изюминку. Оно могло бы показаться простым, но легкий матовый отлив ткани четко показывал, что для его пошива использовался атлас. Прелесть какая! Я кивнула сержанту: — Жди меня здесь, — после чего прошла в палатку на примерку. — Как пожелает прекрасная госпожа! — с ярким восточным акцентом отозвался этот шут, поклонившись в пояс. Заплатив за покупки, мы идем в книжный, даже не сговариваясь. Нам обоим требуются чернила и бумага для писем, отложив которые, мы, наконец, можем погрузиться в бумажное царство. Лавка была букинистической, так что новинок мы здесь особо не встретим, что не помешает нам урвать что-нибудь из классики. И точно, «Портрет Дориана Грея» и «Ярмарка тщеславия» Теккерея скрасят мои вечера. — Только посмотри, что я откопал! — раздается довольный возглас Джея, и я приглядываюсь к потрепанной обложке, зажатой в его руке. «Дэвид Копперфильд» Диккенса, очень хороший роман, полный очарования старой доброй Англии. Учитывая, где мы сейчас находимся, очень символично. — Хороший улов, — отзываюсь я, продолжая рассматривать высокие полки. — И не один! — вновь привлекает мое внимание сержант. Я вглядываюсь в обложку и предупреждаю: — Если ты ее еще не читал, то будь осторожнее. После этой книги тебе будет казаться, что правительство контролирует нас, использует манипуляции и следит за каждым твоим вздохом. Антиутопия Хаксли, вышедшая одиннадцать лет назад, здорово повлияла на мое мировоззрение. Так что методами наших политиков я не обманываюсь. — Боюсь, я не переживу крушения моих идеалистических взглядов, но эту жертву нужно принести! — Барнс корчит уморительную гримасу, от чего я не могу сдержать смех, а старичок-продавец шикает на нас, будто мы находимся в библиотеке. К слову, о библиотеке. Все купленные нами книги, кроме нежно любимой Джеймсом «Переландры», пришлось пожертвовать городской библиотеке Суонси. Нам предстоял более чем двухнедельный пеший переход до Кардиффа, а тащить на себе дополнительный груз всегда непросто. Место в вещмешке было ограничено, так что нам пришлось расстаться с произведениями, купленными еще в Порт-Берри, пускай наши сердца и обливались кровью. Ну да ничего. Память у нас с сержантом прекрасная, а книги мы успели прочитать не по одному разу. Так что сейчас мы можем закупиться чем-нибудь интересным, способным занять наши умы еще хоть ненадолго. Сбежать от реальности в удивительные выдуманные миры. * * * Бродя по ярмарке, мы увидели не только возможность потратить деньги, но и всячески развлечься. Старый шарманщик наигрывал «Зеленые рукава», а дрессированный пудель показывал трюки. Кто-то устроил стихийный турнир, и играл в шашки и карты на деньги, у столиков собралась приличная толпа — рай для карманников. Дородные матроны выгуливали юных девиц в строгих платьях, и собирались целыми компаниями у столиков со всякой мелочевкой — лентами, заколками, перчатками. Я заинтересованно покосилась в их сторону, а Джеймс насмешливо фыркнул мне на ухо, и утянул в другой проход — видимо побоялся, что я там надолго застряну. Здесь мужчины боролись на руках, кто-то пытался влезть на покрытый жиром столб, чтобы выиграть «Лучшую курицу-несушку всего Кардиффа», как громко утверждал зазывала, а в стороне собралась поистине большая компания, в чем-то соревнующаяся. Стояли преимущественно мужчины, и даже с моим ростом не было видно, что же они там делают. Я встала на цыпочки, опираясь на плечо ухмыляющегося Джеймса, но увидела только, что они кидают что-то длинное. Ничего не поняла. Лезть в толпу не хотелось, так что я решила воспользоваться имеющейся рядом мужской силой и выразительно уставилась на сержанта. Тот преувеличенно внимательно стал глазеть в ответ. Наконец я не выдержала: — Джей, будь добр, посмотри, что они там делают, мне не видно. — Знаменитое женское любопытство? — улыбнулся сержант. — «Знаете ли вы, как велико женское любопытство? Оно почти не уступает мужскому», — цитирую я Оскара Уайльда. — Я знаю, тебе тоже интересно, что они там делают. — Но мне-то и отсюда все видно, — парирует Барнс, но сжалившись, поясняет. — Народная английская забава. Соревнование по метанию живых угрей. Я аж в лице изменилась. Совсем забыла об этой их милой традиции. — Так, пожалуй, это мы смотреть не будем. Отвернувшись, я вижу афишу передвижного цирка. — Может, сюда?.. Сержант принимает мое приглашение, покупает мне яблоко в карамели у лоточника, и следующие два часа мы наслаждаемся выступлениями. Фокусники и клоуны, дрессированные собаки и обезьяны, воздушные гимнасты и вольтижировка на лошадях — время пролетает незаметно. Выходя из шатра и обсуждая наиболее удавшиеся номера, мы решаем пообедать в приличном пабе. «Красный дракон» предлагает нам ростбиф, который мы честно делим пополам, закусывая его жарким из капусты и картофеля, а так же традиционным местным блюдом — «валлийским кроликом», ломтиками поджаренного хлеба с расплавленным сырным соусом. После такого сытного обеда, на десерт мы заказываем отличный местный эль (Джеймсу) и ароматный Эрл Грей (для меня). С рисовым пудингом и клубникой, получается очень вкусно. — То, что мы вспомнили про чай, это хорошо. Я видела бакалейную лавку на углу улицы, да и мои запасы подходят к концу. — Зайдем, мне тоже надо запастись хоть чем-то, что позволит пережить столовскую еду, — согласно кивает сержант. Любезный продавец не только находит нам все необходимое, но и рекомендует нам лавку восточных сладостей, в двух поворотах от его магазина. Разве же можно такое пропустить? Я хватаю сержанта, не только покорно следующим за мной, но и несущим мои покупки («Женщинам нельзя носить тяжелое, и не спорь!»). Попав в «Райские сладости» я замираю памятником самой себе. И впрямь, натуральный рай для сладкоежки! — Видела бы ты сейчас свое лицо, — хмыкает Джеймс. — Я вполне могла бы остаться здесь жить! — выдыхаю я. — Не думала сменить профессию? — шутливо интересуется он. — Боюсь, если сменю, перестану пролезать в дверь, — честно отвечаю я. Чего здесь только нет! Пряники, щербеты, рахат-лукум, халва всех возможных видов, чак-чак, козинаки, пастила... Я набираю всего понемногу, но не могу удержаться, увидев свежую пахлаву с медом и грецким орехом — забираю все, что есть. — Это пища богов, вечером будем пить чай, сам поймешь, — оправдываю я сержанту свое обжорство. — Говорят, сладкое помогает в трудные времена. И это чистая правда, — расплывается в белозубой улыбке усатый турок-торговец. Ну, еще бы, я одна ему дневную выручку сделала! Крутящийся рядом мальчишка — судя по внешности, сын или племянник, предлагает за небольшую мзду отнести наши покупки, куда пожелаем. Пацан грузит все в свою тележку и шустро исчезает по направлению к нашей части. Позднее, мы гуляем по скверу и замечаем будку фотографа — Джеймс тянет меня туда. — Пускай у нас будет совместная фотография. А то Стив мне не верит — думает, я от скуки себе подругу на войне выдумал, — оправдывает свое желание он, глядя на меня чуть искоса. — Хорошая идея. А то мне брат тоже не поверит, когда я ему снова про тебя писать буду, — соглашаюсь я. — И что написала? — Чистую правду, — пожимаю я плечами. — Что у меня теперь есть настоящий друг. Джей смущенно трет затылок, но тут подходит наша очередь фотографироваться. Я прошу сделать себе две фотокарточки — одну себе, вторую — брату. Джеймс заказывает три — себе, другу и семье. — Пускай родители и сестры тоже увидят, что я жив-здоров, — светло улыбается он. На свежей фотокарточке, навсегда отпечаталась улыбающаяся пара. Статный сероглазый сержант в фуражке и с ямочками на щеках, стоит, заведя одну руку за спину, а вторую — опустив на спинку стула. На стуле сидит кудрявая светловолосая девушка в желтом платье, с чуть лукавой улыбкой — словно она знает какую-то тайну, неизвестную другим, и самыми зелеными в мире глазами. — Жаль, что все цвета на фотографиях еще не научились передавать, — вздыхаю я, глядя на наш первый совместный снимок. А хорошо получилось! — Однажды точно сделают, — уверенно отзывается Джей. Самый настоящий поклонник технологического прогресса — не зря же столько фантастики читает. * * * Мы сворачиваем к парку, и пока сержант читает мне вслух газеты на лавочке, я кормлю уток в пруду купленной булкой. Уже выходя, едва не сталкиваюсь с высоким мужчиной интеллигентного вида. Он аккуратно обходит нас, а мое лицо тем временем стремительно меняется. Генри О’Коннелл. Ученый-химик, экспериментатор. Специализируется на разработке отравляющих газов и паралитических ядов. Продавал твои разработки и СНР, и Гидре. Когда последним надоела независимость О’Коннелла, они попытались его прижать, надавив на его семью. Вместо того, чтобы сделать разумный выбор, и начать работать на правительство, он решил не только заработать в двух конторах, но и обмануть всех. Попытки продавать наработки третьей стороне, чтобы вытащить семью из Гидры, закончились плохо — их устранили. Тогда ученый прихватил бумаги по всем своим текущим проектам — в том числе и по уже оплаченным СНР, и сбежал в Англию. Наша разведка нашла беглеца в Кардиффе и приказала устранить его, забрав ключ от ячейки с бумагами, который мистер О’Коннелл всегда носит с собой. Это задание из СНР мне передали сегодня, сообщив, что О’Коннелл часто бывает в парке. Я уж думала, что сегодня его не встречу, но удача улыбнулась мне. — Что-то случилось? — тут же насторожился Джеймс. — Все в порядке. Просто кое-что забыла. Встретимся у площади с фонтаном? Я быстро обернусь, — мое лицо совершенно спокойно, а глаза отстраненно-холодны. Кажется, сержант догадывается, что я могла забыть в парке, его проницательный взгляд говорит сам за себя. Но Джей мудро молчит, а затем произносит: — Буду ждать тебя у фонтана. Не задерживайся, пожалуйста, или я пойду искать тебя. Я дергаю уголком губ и разворачиваюсь, стремительно догоняя ученого, уже добравшегося до мостика у озера, разделяющего парк. Вечереет, и людей совсем нет — очень уж свежо, особенно у воды. Бесшумно подхожу к нему со спины, и достаю пистолет с глушителем из сумочки, оборачивая его в платок. — Сэр, вы обронили платок... — начинаю я, пока мистер О’Коннелл поворачивается ко мне. Выстрел точно в сердце. Распахнутые карие глаза. Невнятный хрип. Действовать нужно быстро. Заслоняю его собой, и, быстро оглядевшись, утаскиваю в кусты у подножия моста. Сорвать ключ с цепочки на шее, вспороть живот вытащенным ножом — чтобы в органах не осталось воздуха, и он не всплыл раньше времени. Сняв туфли и подвернув платье, затаскиваю тело в воду и притапливаю его. Прощай, Генри О’Коннелл. Жаль, что ты вовремя не понял, что нельзя усидеть на трех стульях одновременно. Жадность до добра никого не доводит. Возвращаюсь на берег и споро привожу себя в порядок. Ключ холодит ладонь — нужно будет передать его связному уже завтра. Покидаю парк. Вся операция заняла не более десяти минут. Джеймс встречает меня у фонтана с двумя рожками сливочного пломбира в руке. — Нашла кошелек? — громко интересуется он, и я отмечаю любопытный взгляд мороженщика. Я показательно смущаюсь и показываю ему кошелек, вытащенный из сумки. — За лавочку завалился, — так же громко отмечаю я. — Спасибо, — беру я мороженое и ярко улыбаюсь сержанту. Мы отходим дальше по улице, и Барнс невозмутимо интересуется: — Работа? — Да. Моя первая работа, — чуть выделяю я голосом цифру. — Все в порядке? — и почему мне слышится «Ты не пострадала?», а не «Какого черта это было?!» Любой другой спросил бы последнее, потом раскричался и забросал меня вопросами. Вот только Джеймс Барнс совершенно особенный человек. Уникальный. — Все хорошо, — тихо отвечаю я. Поворачиваю голову, глядя на абсолютно спокойное лицо и нежно говорю: — Ты просто чудо, знаешь? Он поворачивается ко мне, и, улыбаясь, отвечает: — Теперь точно знаю. Мы не спеша идем по улице, со стороны океана дует прохладный ветер, а на землю опускается легкий туман. Встретить человека, который так хорошо понимает тебя — истинное чудо.