Личи

      Словно смущенные представшей пред ними картиной, округлые плоды покатились по одеялу, теряясь меж складками ткани. Тарелка, в которой до этого находились беглецы, и вовсе спланировала на пол: не разбилась, но глухо стукнула, невольно заставив Линь Цюши вздрогнуть. Ах, если бы он только мог наклониться за ней!              К несчастью, его пальцы, утопали в горячем плену чужого рта. Только-только поднесшие очередное личи к полным губам, они неожиданно оказались втянуты следом за ароматным плодом. Влажный язык прошелся по кончикам пальцев раз, другой, пока окончательно не слизал с кожи несуществующий нектар. Но даже тогда, когда Линь Цюши уронил тарелку с личи и замер, шокировано приоткрыв рот, мягкие губы Жуань Наньчжу не спешили отпускать его пальцы. Они посасывали их, ласкали, как самую прекрасную на свете сладость, удерживали в порочном плену. Стоило только захотеть — Линь Цюши смог бы вырваться, судорожно хватая ртом воздух. И он хотел. Правда, хотел, потому что то, что делал с его пальцами Жуань Наньчжу, было слишком даже для Линь Цюши, привыкшего к чужим выходкам. Но и при желании освободиться, решиться на это было не так-то просто: вырви он свои пальцы — что ему делать тогда? Что говорить? Как смотреть? Или не смотреть вовсе? Убегать или покорно сидеть? А может…              — Цюши, — низким, бархатным голосом, — хочу ещё.              Линь Цюши не успел осознать, что его пальцы оказались на свободе, с влажным звуком покинув идеально очерченный рот, как Жуань Наньчжу выплюнул косточку и попросил еще. Смотрел на него глубоким взглядом темных глаз, не улыбался, не играл, не юлил. Просил.              — Ещё.              — Я…              Линь Цюши чувствовал как вязкая слюна, заполнившая рот, стекала куда-то к носоглотке; чувствовал, как оглушительно громко и быстро стучало его сердце; чувствовал, как заливались краской его обычно бледные щеки; чувствовал, но не мог понять, почему.              — Я принесу ещё, — наконец-то, выдавил он, бросая взгляд на рассыпавшиеся личи.              — Не нужно, — остановил его Жуань Наньчжу, — одеяло чистое, возьми с него.              Линь Цюши кивнул и несмело потянулся к ближайшему плоду, но замер на полпути. Его пальцы — те самые, что недавно находились у Жуань Наньчжу во рту, — едва заметно задрожали.              — Может, всё же… — попытался он найти предлог для побега.              — Цюши.              Голос Жуань Наньчжу обволакивал бархатом и ласкал слух. Такой мягкий и просящий, он вынуждал сдаться, отдаться на волю судьбе и владельцу этого самого голоса.              И почему Чэн Цяньли ушёл так не вовремя?              Линь Цюши отмер и поднял ближайшее личи с одеяла, стараясь касаться его лишь кончиками пальцев. Не смея смотреть Жуань Наньчжу в глаза, Линь Цюши сосредоточился на его губах, пока подносил к ним светлый плод. Он был готов, как только Жуань Наньчжу приоткроет свои полные губы, как только обхватит и закусит личи, отдернуть руку. Он был готов, но, неожиданно, снова оказался в жарком плену. Словно завороженный, он смотрел, как Жуань Наньчжу посасывает его пальцы, не спеша пережевывать сладкую ягоду. А затем…              Всё повторилось снова.              — Ещё.              “Ты не мог бы есть нормально?” — крутилось в голове у Линь Цюши без остановки, пока его пальцы снова и снова ласкал влажный язык.              “Ты ведь издеваешься надо мной?”.              “Наньчжу…”.              — Цюши.              — Ч-что? Ещё?              — Ещё.              “Ты разве не можешь сам поесть? Твои руки ведь не сломаны”.              Вот только… Линь Цюши поднес очередной плод к чужим влажным губам и подумал: “Разве не я первый решил покормить его с рук?”. Жуань Наньчжу, словно услышав его мысли, сладко улыбнулся и снова обхватил пальцы своим ртом.              Разве… Разве это нормально?              “Нет, — подумал Линь Цюши, снова не в силах оторвать взгляда от странной картины, — нет, я даже представить не могу, чтобы У Ци вот так ел с моих рук, а потом…”.              А потом вылизывал каждый палец, как голодный до сметаны кот. Черный, гладкошерстный, с большими ушами и милым розовым носом — совсем не такой, каким был его Каштан, однако Линь Цюши с неожиданным смущением подумал, что, будь Жуань Наньчжу котом, он забрал бы его себе, не раздумывая.              — Цюши…              — Хочешь ещё? — отчего-то охрипшим голосом спросил Линь Цюши, наконец-то, отрывая взгляд от чужих губ. — Всё ещё голоден?              — Голоден, — не менее хрипло прозвучало в ответ.              Линь Цюши даже не сразу понял, как оказался затянут на постель. Жуань Наньчжу, всё ещё источающий болезненность каждой клеткой своего тела, всё равно был в разы сильнее. По полу постучали сброшенные с одеяла личи. Линь Цюши ахнул и обнаружил себя лежащим под Жуань Наньчжу, нависающим над ним с голодным выражением на лице. Черная майка главы Обсидиана задралась, демонстрируя гладкий живот, не уступающий по рельефности обнаженным рукам, выставленных с двух сторон от головы Линь Цюши.              — Цюши…              Он ждал. Не двигался, словно готовящийся к прыжку зверь, практически не дышал, не склонялся ближе. Линь Цюши испуганно распахнул глаза и спросил:              — Наньчжу, что ты… Что ты хочешь… сделать? Ты… ты же не был за той же Дверью, что и И Маньмань?              — Не был.              — Тогда… — Линь Цюши нахмурился, мучительно пытаясь справиться со своим неожиданно потяжелевшим дыханием, — ты… не хочешь меня съесть?              Жуань Наньчжу сглотнул. Тяжело, медленно, от чего его кадык лихорадочно дернулся, вслед за чем-то у Линь Цюши ниже пояса.              — Очень хочу.              На вкус Жуань Наньчжу был таким же сладким, как съеденные им до этого личи; таким же влажным, как пальцы Линь Цюши, судорожно цепляющиеся за одеяло; таким же горячим, как выпитый на Новый Год глинтвейн — по крайней мере, опьянял Жуань Наньчжу также сильно. До беспамятства. До поджатых пальцев ног, до беспомощных всхлипов.              — Цюши…              В какой-то момент Жуань Наньчжу практически опустился на него: бедром надавил на его стыдливо набухший член, слабо двинулся вперед-назад, не прекращая, тем временем, бесконечного поцелуя. Лишь изредка он отстранялся, чтобы глотнуть воздуха и позволить Линь Цюши сделать также.              — Цюши… Посмотри на меня.              Тот посмотрел. И моргнуть не успел, как Жуань Наньчжу неуловимым движением уже перевернул их на бок, лицом друг к другу, не забыв снова вжаться пахом в пах и соблазнительно облизнуться.              — Всё хорошо?              — Что сделаешь, если отвечу: “Нет”?              Жуань Наньчжу фыркнул и приподнял правую бровь:              — Скажу, что ты врёшь.              Линь Цюши не нашёлся с ответом, но тот и не был нужен: Жуань Наньчжу уже ловко поднял его свитер, потянул за резинку штанов, стягивая их на чуть-чуть, но зато сразу с нижним бельем. Оголенную кожу тут же обожгло прохладой. Толпами заскакали мурашки, мучительно дернулся член. Линь Цюши невольно всхлипнул и прикрыл глаза, тут же спеша раскрыть их обратно.              Жуань Наньчжу стянул штаны и с себя, оставаясь лишь в черной облегающей майке. Линь Цюши не был уверен, но ему показалось, что нижнего белья на Жуань Наньчжу не было — что стянуты были одни лишь тонкие штаны, не скрывающие крепкого стояка.              — Прости, — мягко попросил Жуань Наньчжу, смачно проведя по ладони языком и тут же опустив её вниз. — Смазки у меня нет. Не ожидал, что может понадобиться…              Линь Цюши задушено всхлипнул, чувствуя, как его член обхватывают длинные, изящные пальцы, как прижимают к такому же твердому и горячему стояку, как с силой проходятся сверху-вниз, цепляясь за крайнюю плоть и чувствительную головку.              — Цюши…              Жуань Наньчжу ласкал его так хорошо, так идеально, что сил на поцелуи не хватало, и тогда прекрасные губы, до этого ласкающие его пальцы и рот, перешли на ветвь челюсти, на нежную кожу шеи, ключицы. Линь Цюши практически плакал, шепча стыдливое “ещё”, так сильно отличающееся от “ещё”, которое говорил Жуань Наньчжу до этого. Ему было слишком — слишком ярко, слишком жарко, слишком близко к концу. И не будь это его первый раз, не будь его партнёром Жуань Наньчжу, он, возможно, смог бы продержаться дольше. Однако, Жуань Наньчжу, словно почувствовав, что Линь Цюши на грани, как-то так двинул рукой, как-то так по-особенному втянул его мочку уха в рот, что и сам застонал и задергался.              Они лежали, прижавшись друг к другу, ещё довольно долго, прежде чем Линь Цюши нашёл в себе силы открыть глаза и заглянуть в чужое лицо. Невероятно красивое, пусть и усталое, это лицо манило к себе, словно огонь, сжигающий мотыльков. Линь Цюши смотрел на него, но не находил слов.              — Видишь, — слабо улыбнулся Жуань Наньчжу, так и не дождавшись от него даже слова, — я же говорил, что можно найти что-то другое… Если не можешь найти девушку.              — А, — глубокомысленно протянул Линь Цюши, замечая блеклый проблеск страха в чужих глазах и не понимая, как этот самоуверенный человек мог допустить мысль, что он, Линь Цюши, ему откажет. Он мог не понимать сам себя, мог не понимать Жуань Наньчжу, мог не понимать намёков, но если уж понял… С чего ему было отказываться от кого-то настолько потрясающего? Кого-то, кто готов был не только умереть ради него, но и жить ради него. Кого-то, кто раз и навсегда поселился в сердце. — Ты прав.              Прав.              Жуань Наньчжу счастливо улыбнулся и… отключился.              Наверное, в его состоянии всё же не стоило спешить заниматься подобным, но он ни на секунду об этом не пожалел.