Крысиная охота

Гоуст записал разговор Кёнига и Джерри, запись эту он отнёс Прайсу, но не рассказал Соупу, считая, что тот не в состоянии трезво оценивать обстановку. Кёнига передали на Прайса, а вот Гоуст и Соуп должны были передохнуть и всё взвесить наутро. Наступила глубокая ночь, и по-хорошему стоило поспать, только вот мысли бились в голове Гоуста, мучая его. — Я думаю, предатель не Кёниг. План нашли в комнате у него с Джерри, — решает поделиться с другом Саймон. — Думаешь, предатель Джерри? — практически безразличным тоном спрашивает Соуп, стеля свежую постель. — Возможно, но я бы не стал отметать и доносчика. А вот тут у Джонни появляется не то что эмоциональность, а как чеку сорвали, он вскрикивает: — Э, ты мне мальчишку-то не тронь! — Соуп бросает заправленную постель и идет к Саймону, хватая его за грудки, натягивая ткань футболки, резким движением отрывая его лопатки от кровати. — Он нам улику притащил и очень вовремя! Или нужно было дождаться, когда план отошлют? Спасибо бы, блять, сказал! — С криком запал Соупа поутих, и он разжал кулаки, отпуская друга. Помимо того, что Саймон оказывается прав в своем решении не показывать запись Соупу, так и ощущает, как разрываются их миры с Джонни, каждый выбрал свою сторону, и это оставит своё клеймо на их истории дружбы. Гоуст смог отрубиться на часа два от силы, рано утром он собрался и вышел на пробежку. Привычная бодрящая рутина, приводящая в тонус, стала неприятным напоминанием, что сейчас в комнате заточен Кёниг в статусе предателя. Гоуст сделал только два круга, размышляя, что лучше сказать, как надавить, но когда оказался перед дверью, разделяющей его и австрийца, то растерялся, забывая всё надуманное за бег. Гоуст открыл замок и прошел в комнату, где на диване лежа устроился Кёниг, смотрящий в потолок. Юноша лениво оглядел вошедшего и вернулся к созерцанию криво окрашенной поверхности. — Освоился? — грубовато спрашивает Гоуст, закрывая дверь за собой. Кёнигу не давали воды и еды, поэтому сейчас это особо ощущается, как к голодному зверю в пасть лезть. — Пришли пытать, сэр? — болезненно выдавил Кёниг. — Нет. Поговорить. — Пх, — издает смешок Кёниг, не сводя взгляда с разводов на потолке. — Ты должен нам помочь, Кёниг. Помочь найти настоящую крысу. — Так вы же нашли, — Кёниг не выдерживает и поворачивается в сторону лейтенанта. — Не так ли? — Ты не предатель, — утверждает Гоуст и встает ближе к лежачему. — М-м, — смакует происходящее Кёниг, смотря в глаза Саймона, и отказывается. — Не должен. — Должен, ты часть команды. — Мы так и не стали командой, иначе я бы тут не был, — отрезвляет Гоуста Кёниг. — Кёниг… — тише выдыхает Гоуст и осматривает помещение. Никаких изменений, такое же пустое и унылое, каким и было. — Я зайду позже, надеюсь, ты будешь сговорчивее. Кёниг ничего не отвечает уходящему лейтенанту, но морщится при звуке закрывающегося замка. Противно. Он глупо надеялся, что сможет прижиться в этой команде, что его жизнь станет хоть чуточку легче. А жить продолжает, полагаясь исключительно на себя, воюя с каждым, попадающим в поле зрения. Гоуст пришел на тренировочную площадку, на которой уже проводили учения Соуп и Гас для новобранцев. Джерри управлял дронами, а остальные уворачивались от макетов гранат и стреляли в дроны. Тренировка не из дешевых, но необходимая. Соуп стоял чуть в стороне от ребят, скрестил руки на груди и в мыслях был явно не на полигоне, заметив приближающего к себе Гоуста, Джонни чуть взбодрился, убирая руки в карманы. — Ну, че там? — спрашивает про Кёнига Соуп. — Глухо, — честно отзывается Гоуст и встает рядом. — Да какого хуя?! — вспылил Соуп, гневно сверкнув взглядом в сторону Гоуста, после чего решительно направился к отсеку их общежития, чтобы уже лично разобраться с Кёнигом. «Разборка» была скорее актом физического насилия. Соуп влетел в комнату и не стал ничего говорить и выпрашивать. Он использовал Кёнига как грушу для битья, а тот не сопротивлялся, получая удар за ударом, блокируя лишь голову, защищая её от точечных ударов обозленного сержанта. Соуп срывал свою злость, он чувствовал, что что-топроисходит за его спиной, чувствовал, что может ошибаться, вся ситуация его выводила из равновесия, и это лучшее решение, что он смог найти. Выплеснуть всё, прикрываясь тем, что сможет вытрясти необходимые знания, но Кёниг молчал, лишь изредка похрипывая от боли. Кёниг валялся на полу в точности дохлой вонючей крысы, закрывающийся руками и сжимаясь в позе эмбриона, его пострадавшая психика пытается найти самую безопасную позу. — Ничтожество, — выплевывает Соуп и выходит из комнаты. Он адресовал это оскорбление Кёнигу, но кому оно больше подходит? Курящего за территорией Джонни находит Симпатяга, он подкрался так тихонько, что Соуп его услышал только когда дистанция была уже в метре, мужчина, повинуясь инстинктам, развернулся и со всей дури ударил Симпу в плечо. Цель была на лицо, но скосил, да и Симпатяга дёрнулся. — Блять, ты чего?! — выпалил тут же Симпа, хватаясь за плечо, по ощущениям которое обдали огнём. — Твою мать… А чего ты подкрадываешься?! — Да я тебя спугнуть боялся! Пропал, злой был, и стоишь куришь, хотя не замечал за тобой раньше! — беспокойно кричит Симпа, делая шаг назад от вспыльчивого сержанта. — Я переживаю… Соуп шумно выдохнул и опустил взгляд на сигарету, которую выронил при ударе. — Всё нормально, — врёт Соуп и подкуривает новую. — Я же вижу, что ничего не нормально, — недовольно возражает Симпа. — И что ты хочешь предложить? Отсосешь мне, чтобы я расслабился? — скалится Джонни, смотря, как дрогнули длинные реснички этого наглого юнца. — А… — пауза, у Симпы так бешено бьётся сердце, что вот-вот выпрыгнет, позорясь перед сержантом. — Это нужно? Соуп широко распахнул глаза, с удивлением пялясь на такое ляпнувшего мальчишку, и расхохотался, тем самым смущая Симпу ещё больше. — Конечно! Это приказ, младшенький ты наш, — ухмыляется Джонни и подходит ближе к Симпе, выдыхая дым от сигареты в сторону. — Ну? Мне долго ждать? — З-здесь? — тихонько и неуверенно спрашивает Симпатяга, а карие глаза блестят как у лисицы. — А не здесь ли, подкрадываясь, ты хотел меня утешить? Я жду, Симпатяга. — Тон Соупа грубый, он отдаёт приказ, а не флиртует, а мальчишка опасливо осматривается по сторонам, прежде чем опуститься на колени. Перед глазами всё размывает от волнения, он не чувствует кончиков своих пальцев, что робко расстёгивают ремень старшего сержанта. Унижение ли это? Симпатяга чувствует широкую ладонь на своей голове, Соуп приятно загребает блондинистые пряди юнца. Или попытка отвлечь человека, который нравится? Симпа касается губами горячей, ещё не возбуждённой плоти, он несмело пробует провести языком по головке, а потом и вовсе приоткрывает рот, медленно погружая в рот член сержанта, утробно урча, получая мазохистическое удовольствие от этого действия, чувствуя, как твердеет собственный член. Рука сержанта сжимает в кулак волосы Симпы куда ощутимее, давя на затылок. Парнишка долго не сопротивлялся, расслабил горло и взял глубже. Глаза Соупа закатываются, и он грубее насаживает, трахая аппетитные губки новобранца, пока тот не упёрся ладонями в бедра сержанта, чувствуя, что задыхается. Соуп тянет за волосы мальчишку назад, и внимательно следит взглядом за тем, как собственный член постепенно выходит из влажного горячего ротика, а красивые губки запятнались вязкой спермой. — А поднимать настроение и не только, ты отлично обучен, новобранец, — ухмыляется Соуп. — Смеётесь надо мной? — болезненно выдавливает Симпа, вытирая свои губы тыльной стороной ладони, при этом боясь смотреть в глаза сержанта. Цепкий взгляд Соупа вновь проходится по всему юноше, он выкидывает фильтр от сигареты, что сжимал между пальцев, и хватает Симпу за предплечья, поднимая с колен и чуть встряхивая, прибадривая. — Так ты мне настроение поднял, чего мне не радоваться? — Соуп, грубоватой лаской, убирает пряди с лица Симпатяги, стараясь поймать зрительный контакт смущающегося. Встряска сержанта действительно отрезвляет, пробивает холодом, и… стыдом за своё собственное возбуждение, оно особенно извращенно ощущается в таких обстоятельствах. Симпа забавно морщит нос и опасливо осматривается по сторонам, ища невольных свидетелей этой эффективной поддержки от новобранца. Свидетелей не нашлось, но потряхивало знатно, это ощущал и державший его Соуп. Мужчина выпустил из рук плечи парня и тот выпрямился, наконец, посмотрев глазами испуганной лани на сержанта. — Я обычно так не дела… — Симпа поморщился сильнее и прикрыл ладонью своё лицо, скрывая жгучий стыд. — Прости…те, сержант, — проговорив это, Симпа сбежал, оставляя Соупа одного со своими впечатлениями. Только, забивший мыслями всю голову Соуп, был не единственным любителем постебаться. В комнате Симпу встретили ядовитые зелёные глаза Рыси, что своим цепким взглядом уже ухватили всё самое лакомое, да и вдохнул он так шумно, словно способен был чувствовать запах феромонов, если такие у людей в принципе выделяются. Слов об этом много, но запах «секса», а тем более «возбуждения» Симпатяга никогда не чувствовал. А у этого придурка словно зрачки расширились, а ухмылка стала невозможной. — Чего вылупился?! — зло выплёвывает Симпотяга, не сдержавшись, весь красный от ещё не пережитого смущения, смотря на соседа. — Да так, — лениво и нагло бросил Рысь, продолжая открыто разглядывать Симпу. — Интересно, где ты так развлекся? Ещё и мало было, хоть губки и налил, — оскалился Рысь. — Только вот… Девушек я искал… Даже медсестричку не нашёл. Ни одну, представляешь? — Плохо искал! — не давая допускать и мысли в ту сторону, в которую уже намеком коснулся Рысь, Симпа агрессивно закинул в придурка подушкой, да прям в лицо, чтоб эту поганную ухмылочку стереть.

***

В конце дня Прайс созывает основной отряд141. Гоуст, Соуп и Гас озадаченно посматривали на потухшего кэпа. Прайс включил монитор, чтобы всё показать и рассказать ребятам. — Наш враг — Вячеслав Игоревич Ливанов. Позывной Карлсон. Ушел из минобороны и основал свою ЧВК. Не согласен с мировой политикой, хочет решить всё своими методами, что сейчас у него успешно выходит. Он начал активно действовать на этой неделе, были подорваны базы и склады Саудовской Аравии, США, Германии и Франции. У него нет предпочтений по странам и как таковых врагов, Карлсон хочет абсолютной власти. Он против своих и против чужих. Оперативность достигается путём манипуляциии поразительной дрессировке своих крыс. Карлсон везде пустил корни, и возможно, кто-то из наших новеньких — его подосланный зверёк. Прайс продолжал листать слайды от Ласвелл с наглядной демонстрацией проделанной работы Карлсона и статистикой. Были украдены ракеты, сожгли наземную технику и оккупировали аэродромы. Поразительно чистая работа. Они шли как таран, а сопротивлением казались немощные дети на их фоне. Гас слышно сглотнул. Это страшно. Чертовски страшно. Армия на кадрах — как роботы, выучённые убивать, некоторые не останавливались после очереди, выпущенной им в грудь. Гоуст закрыл глаза, как кадры остановились. Джонни сжал кулаки. — Так хули мы нянчимся с этим отморозком Кёнигом? Видно же, что он один из них, даже по стилю борьбы! — Крысы не обязательно военные, были и медики. В том и сложность вычислить человека Карлсона, что у них нет общих черт, разное всё, вплоть до национальности, — пытается остудить пыл Джонни Прайс. — Я сомневаюсь, что это Кёниг, но за ним всё равно нужен надзор. Гоуст, — обращение — как назначение. Гоуст понятливо кивает капитану. — В этот раз мы спасаем весь мир, друзья. Этот человек опасен для всех. Он сумасшедший, обладающий невероятной силой. После собрания Гоуст стоял у двери Кёнига, но так и не решился отворить её, слыша тихий, разбитый голос. Кёниг вел монолог с самим собой, который нарушать было бы непозволительной грубостью. Райли прижался к двери, вслушиваясь: — Разум хочется оставить холодным. Мой первый старшина любил выражение «горячая голова». Никогда не решай на горячую голову. Разум всегда должен оставаться холодным, как бы не бурлила кровь. Я чувствую смесь горьких эмоций из-за несправедливости. Я наказан не за содеянное, я снова в одиночестве. Принудительно загнан в комнату отчуждения, где сержант может вломиться в любую секунду, чтобы выпустить пар. Мне больно. Как долго я смогу держать разум в холоде, а горячее сердце остановить? Вынужденное охлаждение этого неспящего органа подобно шепоту смерти. Гоуст прикрыл веки и сильнее навалился на дверь, проникаясь болью сказанных в «пустоту» слов. Он знает, что Кёнига выпустят завтра под строгий надзор и ответственность Райли, но вернуть доверие не получится. До этого настрадавшийся Кёниг, сейчас получил неизгладимую рану, что если и заживёт, то будет напоминать уродливым шрамом на душе. Но Гоуст постарается, у них начнутся миссии, а там …там на поле боя нет места обидам. Будет время на всё, пока Карлсонская крыса их не погубила. А время-то все тикает…