Из белого в серый

      – Догадывайся сам! – спустя несколько секунд молчания довольно брякнул динамик и замолчал. Я же попытался встать на цыпочки, чтобы разглядеть, что Профессор показывает в вытянутой над головой руке, но он был не настолько ниже меня, чтобы это помогло что-то увидеть. Вскоре мужчина сжал ладонь в кулак и убрал её в карман.       Все собравшиеся, даже Дед и Негр, смотрели на Профессора с немым вопросом в глазах. Я же решил проявить инициативу и озвучить то, что всех беспокоило:       – И чего ты добился? Пытался узнать, каким образом за нами проводится слежка? Мол, если бы здесь были видеокамеры, организаторы бы сказали, что у тебя в руке?       Профессор многозначительно улыбнулся и потёр подбородок ладонью, но ничего не сказал. Я же продолжил:       – Они могли сказать то, что сказали, как при наличии камер, так и их отсутствии. Что наверняка и произошло.       – Выходит, мы только что потратили третий вопрос зря? – спросила Солнышко и начала нервно накручивать золотистые локоны на палец. Профессор усмехнулся и кивнул:       – Выходит, что зря!       После этих слов он прикрыл глаза и снова начал бормотать что-то себе под нос. Образ безумного ученого начал казаться для него более подходящим, чем щедро выданное мной звание «профессора».       – А чё ты им показал?! А ну выкладывай! – вдруг встрепенулся Скинхед, скинул мою руку с плеча и быстрыми шагами направился к Профессору. Он подпрыгнул ему прямо под лицо, после чего выпучил глаза и установил прямой зрительный контакт. Профессор, впрочем, и бровью не повёл.       – Какая разница? – вздохнул он. – Это моё личное дело.       – Так, во-первых, мля, – Скинхед ткнул Профессора пальцем в грудь так сильно, что тот пошатнулся, – мы тут все заодно, мля, и должны работать вместе, во-вторых…       Активистка перебила его и снова подала голос:       – О, мы уже все заодно! Разве минуту назад ты не собирался казнить меня на пару с Тайроном? Или ты передумал сразу же, как только тебе стало выгодно строить из себя командного игрока?       Скин лязгнул зубами так громко, что слышно было даже за пару метров от него. Я сделал для себя пометку о том, как зовут Негра, а после задумался. Стоило согласиться в данной ситуации с обоими: разумеется, сейчас от всех требовалась работа в команде, но такое заявление от человека, который недавно собирался всех поубивать… Вряд ли внушало доверие. Так что я просто упёр руки в бока и наблюдал за тем, как Скин пытался убедить народ встать на его сторону:       – Во-вторых, сука! – заорал он, явно взбешённый ремаркой Активистки. Профессор поморщился от летящих прямо на него слюней и протёр лицо платочком. – Сука, вы чё, тупые, забыли уже, чё с самого начала сказала коробка сраная?!       Парень выждал буквально секунду, чтобы мы подумали над его словами, после чего прорычал:       – Убийца уже знает, что он убийца! Как это произошло?! Кто, сука, ему сказал?! Да тебе же просто дали знак с твоей ролью, а ты, собака, его уже себе в задницу затолкал и крысишься! Мля, коп, застрели его к херам!       Я вздрогнул от слов Скинхеда, но не из-за предложения, а из-за того, что он только что рассказал всем о наличии у меня пистолета. Но в виду накала обстановки никто не обратил на это внимания, тем более что, наверное, попросить пристрелить Профессора можно было и без наличия у меня оружия, в качестве «фигуры речи». Но ситуацию в любом случае требовалось разрядить, правда, обвиняемый сам справился с этим с блеском:       – Что за чушь, – ещё более уставшим голосом протянул Профессор и отвёл взгляд в сторону. Интонация и внешний вид мужчины создавали чёткое впечатление, что он ненавидит общаться с идиотами, а оными он сейчас считал всех вокруг себя. – То есть, по-твоему, я показал организаторам выданный ими «знак» и попросил их рассказать всем, что я убийца? Нужно быть умственно отсталым, чтобы пойти на такой ход. Хотя…       Взгляд Профессора вернулся к Скинхеду. В его глазах читалась сталь, а очки недобро сверкнули:       – Может, ты бы именно так и поступил.       Задорный хохот от нашего Клоуна оповестил всех о том, что оскорбление было засчитано, как достаточно смешное. Обстановку это, впрочем, не разрядило. На Скинхеда было страшно смотреть, на его раскрасневшемся и потеющем лице пульсировало так много жилок, что его, наверное, мог хватить инсульт. Он замотал головой по сторонам, ища поддержки, его кулаки сжимались в бессильной злобе. Вдруг Скин, похоже, заметил среди собравшихся то, что искал, после чего бросился в сторону.       – Вот она, убийца! Вы только посмотрите на неё! – ревел парень, теряя остатки достоинства. Он вцепился в плечи стоящей у задней стенки девчонки, которую я ранее совершенно не заметил. За всё это время она не проронила ни слова и, по ощущениям, даже не дышала, будто слилась с помещением. Эдакая серая мышка в очках… Серая мышка, которая сейчас тряслась, как осиновый лист, а по её глазам бежали слёзы. Судя по заплаканному лицу, безмолвно рыдать она начала уже давно.       – Ну конечно же! – орал фрик, теперь тряся Мышку уже самостоятельно. Он со смесью злобы и надежды смотрел в лица всем собравшимся по очереди. – Девке выпал жребий убийцы, а у неё кишка тонка! Иначе нахрена она тут стоит и рыдает?! Понимает, что выхода нет, потому что хер она кого грохнуть сможет! А, а, дело я говорю?       Я потратил несколько секунд на то, чтобы ознакомиться с выражением лиц других участников – хотелось знать, что они думают по поводу столь виртуозного «расследования». Негр Тайрон, кажется, совсем не вдуплял, что происходит, и шумно шкрябал ногтями себе под животом. Активистка, держащая его за свободную руку, явно испытывала такую ненависть к Скинхеду, что даже если бы он указал на настоящего убийцу, поддержки мог от неё не ждать. Клоун, о чудо, впервые выразил на своём лице озабоченность и решил не отпускать неуместных шуток. Солнышко от него не сильно отличалась, и выглядела так, будто в любую секунду бросится спасать «жертву» от «детектива». Профессор же, судя по мимике, желал застрелиться. А Дед… Дед продолжал испускать вокруг себя аромат гари и тихонько хрипеть.       Хрясь.       Один удар сзади в печень заставил Скина громко кашлять и отшатнуться в сторону на несколько шагов, как раз под мою правую руку. Я схватил его за плечо и рывком развернул, после чего вмазал кулаком прямо в сморщенную рожу. Костяшки прогнули под себя кость, на них прыснула теплая кровь. Хруст носа Скинхеда заставил стоящую в метре от нас Мышку вздрогнуть, но я и не думал прекращать. Ещё несколько ударов в середину живота заставили Скина хрипеть и терять остатки воздуха в лёгких. Завершающим штрихом был мощный толчок в стену. Грузно ударившись о неё спиной, Скинхед опустил голову и скатился на пол, после чего замер в позе эмбриона.       Я несколько секунд наблюдал за ним, восстанавливая дыхание. Но вскоре в себя меня привёл едва слышный всхлип сбоку. Я повернулся к Мышке и протянул ей правую руку – ту, что не была заляпана кровью с разбитого носа Скина. Девушка со страхом уставилась на мою ладонь.       – Не волнуйся, ты в безопасности. Я не позволю никому тебе навредить.       Карие глаза Мышки заблестели, она шмыгнула носом и уже потянула свою ладушку в сторону моей, как вдруг…       – Ага, никому не позволишь навредить, зато навредишь сам! – в ярости кричала Активистка. – Отлично, без суда и следствия избил мирного жителя до полусмерти, хорош защитник! Очередной грязный убийца на службе Америке, вот так новости! Да пошёл ты, свинья!       Девчонка фыркнула, задрала носик и развернулась, после чего потащила тучного Негра к выходу. Несмотря на разницу в объёмах, тот послушно засеменил за Активисткой. Вскоре парочка скрылась за открытой дверью в комнату, и мы могли лишь слышать звучание их шагов за стеной.       – Доугрожался, получается, парень, – пожал плечами Клоун и подошёл к Скину, после чего сел перед ним на корточки. – Голову-то он побрил, а брить надо было задницу.       После чего хохотнул, подхватил избитого под мышки и потащил в сторону выхода. Я смутился от замечания и воспользовался моментом, чтобы взять-таки девчонку за руку и тоже покинуть помещение. На пути я крикнул за спину:       – Деда тоже возьмите, нечего ему здесь чахнуть! Пошли все, живее!       Остатки народа зашевелились, и Солнышко вовремя подсуетилась рядом со стариком, чтобы помочь ему кое-как подняться и начать ковылять к остальным. Профессор тоже пришёл в движение, и даже успел поделиться мнением по поводу происходящего:       – Неплохо сработано, офицер.       Я не жалел по поводу того, что избил Скина. Он явно вносил слишком много хаоса в наши и так не слишком стройные ряды, а его постоянное желание кого-нибудь линчевать не могло не напрягать. Нервы, я понимал, но это не снимало с него ответственности за поступки. Того и гляди Скин бы действительно кого-нибудь казнил, что уменьшало шансы найти настоящего убийцу. Его поиски вслепую просто бы привели к сокращению нашего запаса «жизней», если так можно назвать количество смертей, которые должны произойти перед полной «победой» убийцы. Нам бы ещё и пришлось прикончить самого Скина на случай, если ему выпал жребий киллера, и он просто слишком плохо отыгрывал роль. И тогда выходило, что убийце нужно будет избавиться только от трёх участников вместо пяти. По сути, сейчас самой выгодной стратегией для противника было просто затаиться и ждать, пока мы сами друг друга не поубивали. Но я был решительно намерен испортить всю малину убийце и сохранить порядок среди участников, пусть и жестокими методами.       Да, я уже смирился с ситуацией и был готов принять участие в жестоком эксперименте. Разумеется, внешне мне стоило делать вид, что мы обязательно спасёмся без единой жертвы, но… Стоило быть реалистами. Организаторы уже показали, что могли дистанционно зажарить нам мозги, поэтому выходов у нас было мало. Либо смерть, либо участие. Второе хотя бы гарантировало выживание половины собравшихся, а в лучшем случае – выживание девяти из десяти. По-хорошему, убийца мог бы и вскрыться, чтобы сохранить жизнь остальным, но по понятным причинам этого не делал. Умирать не хотел никто, и такое самопожертвование требовало от человека настолько редких моральных качеств, что я бы скорее сам застрелил всех участников, чем позволил такому уникуму зря погибнуть.       За своими размышлениями я покинул комнату под ручку с Мышкой. Она уже почти не дрожала, но все равно прижималась ко мне, ища любую защиту от крепкого и серьёзного полицейского, кем я являлся. Девчонка была совсем невысокой, где-то мне по плечи, ещё и пухловатой, хотя фигуру скрывал объёмный худи и такие же джинсы. Мягкие щёчки выдавали бедолагу. Впрочем, разумеется, я не испытывал дискомфорт от её общества. Я устроился в полицию не ради возможности расстреливать преступников и хорошей пенсии, а чтобы защищать слабых и невинных.       К тому же, её фруктовые духи пахли довольно вкусно.       – И где это мы? – задал я вопрос уже начавшим изучать новое помещение участникам. Взглядом я быстро зафиксировал, где кто находился и чем занимался. Активистка с Негром тащили к очень длинному столу посередине комнаты какой-то деревянный ящик, мерзкий скрип от их действий расходился на десятки метров вокруг. Клоун посадил Скина на одно из кожаных кресел у камина и рисовал тому на лбу маркером какие-то непристойности. Рядом хлопотала Солнышко: гремела кастрюлями со сковородками и причитала, что они все ужасно пыльные. По запаху справа от меня я быстро определил и Деда, который сидел на лестнице на второй этаж и шумно булькал горлом, опустошая бутылку воды. Я тут же прислушался к собственным ощущениям и осознал, что умирал от жажды, голода, и, судя по всему, скоро буду умирать и от холода. Мой взгляд вернулся к камину, где уже встал Профессор и крутил в руках топор.       – Что, решил занять роль палача? – я провёл Мышку к столу и усадил её на один из стульев, после чего подошёл к бородачу. Тот поднял на меня голову и прекратил издеваться над инструментом.       – Вот одно из оружий. Один удар – один труп. За стойкой регистрации невзведенный капкан. Над камином ещё и висит разряженная винтовка, – Профессор указал большим пальцем за спину и нахмурился, его пышные брови почти прикрыли глаза. – Черт его знает, где патроны, но, если убийца их заполучит – сможет в тот же день победить в игре.       Я мельком взглянул по направлению, указанному пальцем профессора. Разумеется, он не обманывал: над кирпичной облицовкой, на деревянной стене висел Ремингтон семисотой модели. Я не многое знал об этом оружии, за исключением внешнего вида, названия, да и примерной вместимости в несколько патронов. Впрочем, значения это не имело. Я сложил руки под грудью и спросил:       – А не прибрал ли ты их случайно себе?       – Может, и прибрал, – не стал отрицать Профессор и блеснул на меня очками. – Только вот проверить ты не сможешь, пока не обыщешь меня.       – И что, мне стоит этим заняться? – я повернул голову набок. – «Достаточное основание»(1) и всё такое.       – Пожалуй, – снова согласился мужчина. – Но не думаю, что рационально обыскивать только меня, ведь я даже не первым вошёл в комнату. Предлагаю тебе обыскать каждого в поисках того самого «послания» от организаторов, патронов и всего, что могли прикарманить наши друзья по праву первопроходца.       Я несколько секунд поразмышлял над словами Профессора, после чего кивнул и добавил:       – Даже не вздумай прятать свои вещи по комнате до начала обыска. Я слежу за тобой.       Привычный жест из двух пальцев, которые сначала указали на мои, а потом на его глаза, вызвали у Профессора лишь усмешку. Признаться честно, его поведение меня настораживало. У меня уже не оставалось сомнений, что из собравшихся он был умнейшим, и в случае выпадения жребия убийцы представлял наибольшую опасность. Конечно, щуплое телосложение не позволило бы Профессору одолеть в рукопашном бою никого, кроме, разве что, девушек и Деда, но там, где ему не доставало силы, он с легкостью компенсировал интеллектом. С него сталось бы вести заумную игру и натравливать нас друг на друга, пока он сам для всех выглядел бы непогрешимым святым. Ну и не стоило забывать, что, как Профессор правильно выразился, доступ к Ремингтону возвысил бы его в огневой мощи над всеми на порядок.       От мыслей меня отвлёк истошный рёв Негра и какой-то треск. Я чуть было не потянулся за Глоком, но вовремя развернулся и увидел, что здоровяк «просто» вскрывал запечатанный ящик голыми руками, отдирая крышку от стенок вместе с гвоздями. Это зрелище меня даже в пот бросило, мне казалось, что человек физически не мог обладать такой силой, однако Тайрон легко убеждал собравшихся в обратном.       Вскоре крышка грустно бряцнула, брошенная на пол, и мы поспешили полюбоваться содержимым контейнера. Активистка, находящаяся ближе всех к ящику, довольно вскрикнула:       – Консервы! Да как много!       – О-хо-хо-хо! – радостно добавил Негр и принялся массировать свой гигантский живот. Клоун тут же подсуетился и взялся за одну из множества банок. Он пробежался глазами по надписям на этикетке, и его улыбка погасла:       – Только вот они все испортились несколько лет назад…       Раздался синхронный стон разочарования, и я присоединился к нему. Да уж, удружили нас организаторы! Я не знал, чем они руководствовались, забыв подкинуть нам свежей еды, но это заметно усложняло наше выживание. Испорченная тушенка… Блюда ужаснее надо ещё было поискать.       – Да чё вы слушаете его, мудилы? – подал голос сзади нас Скин, так и не вставший с кресла. Видимо, уже очухался. – Он же мразь, тварь и чмо. Сами посмотрите сначала, чем ему верить!       Несмотря на то, что Скина недолюбливали примерно все среди участников, его слова побудили нас лично изучить консервы. Как только мы потянулись за металлическими банками, Клоун прыснул и захохотал так громко, что уши начали сворачиваться в трубочку.       – Вот же гондон! – оскалилась Активистка и бросила банкой в Клоуна после того, как вычитала, что её содержимое можно употреблять в пищу ещё лет пять. Консерва звонко ударилась о лоб паренька, тот ойкнул и рухнул на пол, словно ему проломили череп. Снова придуривался.       – Согласен, еды тут много, – произнёс Профессор, подошедший к нашей компании. – Только если разделить её на девять человек и даже сократить приём калорий до минимально необходимого для выживания… К сожалению, запас выйдет не больше, чем на неделю.       – Простите, уважаемый, – вдруг вмешалась Солнышко в диалог. – А могли бы вы, пожалуйста, не расхаживать здесь с топором? Хотелось бы хотя бы до завтрака сохранить веру в нормальность происходящего.       Не сказать, что я разделял мнение женщины по поводу необходимости сохранения розовых очков, но рыскающий туда-сюда с топором Профессор меня напрягал на подсознательном уровне. Тот, видимо, только сейчас осознал, как выглядит, поджал губы и облокотил топор на ножку стола у пола.       – Нет-нет, – добавил я и подвигал двумя пальцами аки ногами в сторону камина. – Давай-ка подальше от людей. И, раз уж ты взял на себя роль лесоруба, возьми немного головёшек и разожги огонь, пока мы все не замёрзли к чертям собачьим.       Солнышко активно закивала, и Профессор быстро ретировался от основной группы ко входу, где, как мы заметили лежала охапка дров. Я устало завалился на стул и откинулся на спинку, после чего закатил голову. Но отдохнуть не получилось, сразу вспомнилось про пересохшее горло, в которое будто затолкали десяток иголок, и с каждой минутой их количество увеличивалось на одну.       – Дед, ты где воду достал? – обратился я к старику, что недавно так аппетитно хлестал из бутылки минералку. Народ вокруг меня уже оживился и принялся готовить завтрак, а Солнышко взяла на себя командование процессом. Им тоже бы не помешала жидкость для готовки.       – Да тут на втаром этаже вся стена заставлена упаковками, – прошамкал старик, облизывая сухие губы. – Сами схадите, наберите скок надо, меня ни ноги, ни руки не удержат тащить такую тяжесть.       Внезапно вызвался Скин:       – Хрен с вами, пойду, умоюсь от этого дерьма, – паренёк рассматривал своё лицо через фронтальную камеру телефона. – Коп, ну ты, конечно, ювелир, мать твою. Прямо в центр носа вмазал, даже не сломал.       Это что я услышал в его голосе? Неужели уважение? Я чуть было не рассмеялся от такого развития событий, но удержал себя в руках. Чтобы скрыть свои эмоции пришлось достать собственный телефон и уткнуться в него. Разумеется, связи на вершине горы не было никакой, так что он здесь был совершенно бесполезен. В отражении выключенного экрана на меня смотрел уже не молодой мужчина лет тридцати с явно пробившейся черной щетиной. Похоже, прошло не меньше суток с нашего исчезновения, потому что я привык бриться каждое утро, и подобная растительность в часть моего имиджа не входила. Как и взлохмаченная причёска, обычно зализанная гелем назад и открывающая мой широкий лоб. Я задержался взглядом на собственных глазах с мешками под ними. Тут же вспомнился праведный гнев Деда и буря эмоций в его зрачках. Да уж, эти чувства и эмоции давно были мной забыты. И как он смог сохранить в себе эту силу, этот блеск спустя годы? Старик был явно совсем не прост…       – Извините, вам не нужна помощь? – услышал я тоненький незнакомый голосок. Это была Мышка, и говорила она не со мной, а с Солнышком. Женщина уже поставила один из вымытых котелков на огонь у камина и добавляла в него ингредиенты из консервов. В предвкушении предстоящего ужина мой желудок заурчал, и я поёжился. – Нас так много, и вы одна готовите…       – Ой, да что ты, – Солнышко гремела ложками и посудой, второй рукой умудряясь размешивать суп. – У меня дома пять проглотов, что я, ещё с тремя не справлюсь? Хотя можешь помыть тарелки, если не хочешь кушать мясо, приправленное пылью.       Пыль… Точно. Я запоздало осмотрелся и осознал один любопытный факт: весь пол был вымыт и чуть ли не блестел от чистоты. На нём определенно нельзя было обнаружить никаких следов. Та же картина наблюдалась и на лестнице на второй этаж. Интересно, зачем это было сделано? Чтобы облегчить работу убийцы? Возможно, но я пока терялся в догадках, неужели это было действительно необходимо…       – Хай! – рядом со мной «воскрес» Клоун и поставил передо мной бутылку минералки. Я, готовый к очередной выходке, с опаской посмотрел на сосуд:       – Ты в неё не плюнул?       – Нет, только добавил маленько яда, но это так, для образования терпимости… – глупая ухмылка на молодом лице Клоуна меня бесила. Я пожал плечами и решил рискнуть, после чего жадно приложился к минералке. Спасительная свежесть сначала уколола горло, но затем ласково обволокла его и начала приносить лишь истинное удовольствие.       Клоун с интересом наблюдал за мной, но ничего не говорил. Я опустошил бутылку и тут же легонько стукнул ей паренька по голове. Тот ойкнул и сделал вид, что падает в обморок, но я вовремя схватил его за плечо и, тряхнув, «привёл в себя».       – Ты почему себя так ведёшь? – спросил я строго. – Ты же понимаешь, что делаешь только хуже?       – Нет, не понимаю, – максимально спокойно ответил Клоун. – Я не вижу абсолютно никакого смысла до усрачки строить из себя взрослого и корчить серьезную рожу. Самые большие глупости в жизни совершаются именно с таким выражением на лице.       Я покачал головой, но паренька отпустил. Он же продолжил:       – То, как вы себя ведёте, и я говорю в том числе и про тебя, лишь образ, а не правда. Вы не становитесь от этого умнее или умелее, понимаешь? Мой образ – другой. А вот у него уже есть плюсы.       Паренёк улыбнулся, заложил руки за головой и скрестил ноги:       – Веря в свою возможную смерть и постоянно напоминая себе о ней вы не сделаете никому лучше. Вы просто умрёте в ужасе, а если не умрёте, то глубоко травмируете себя на всю жизнь страхом. И зачем? Незачем. Так лучше убивайте остальных с улыбкой!       Клоун захохотал и резко потянулся к моему лицу руками, видимо, чтобы растянуть мои губы до ухмылки, но я вовремя перехватил его культяпки и «кинул» ему обратно. Тот лишь пожал плечами, отвернулся и прикрыл глаза.       Уже подоспела пища, и сие знаменательное событие позволило мне не слишком сильно задумываться над словами бывшего собеседника. Такая детская непосредственность… Что же, посмотрим, как далеко она его заведёт.        (1) «Probable cause» – полицейскому нельзя проводить обыск гражданского без специального разрешения, но иногда всё-таки можно – если есть причины полагать, что возможно какое-то преступление. Дмитрий в некоторой мере превышает свои полномочия, считая, что участие в смертельном эксперименте является «достаточной причиной» для обыска.