Не кушай ручку

- Миш, ручку не кушай. Миша вскинул на Андрея огромные, по-детски удивленные глаза. Андрей прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Он был уверен, что Миша сейчас полыхал бы румянцем, будь для этого хоть какая-то возможность у настоящего вампира, коим Миша и являлся. Зарумяниться Миша не мог никак, зато по лицу щедро расползлась другая краска. Синяя паста из не то что прокушенной, а нещадно перегрызенной авторучки, щедро разукрасила Мишины губы, превращая его в подобие Джокера. - Дюш, я это... Андрей нарочито вздохнул. В конце концов, он не так много знал о вампирах. Может, у бессмертия свои особенности, одна страннее другой, попробуй-ка жить сотни лет! Правда, ни Балу, ни Пор, не Ренегат с Яшей ручки не грызли, не говоря уж о более твердых предметах. Но, с другой стороны, и Андрей сейчас сидит не с кем-то из них, а именно с Мишей, почти прижимаясь вплотную, уже не боясь, что теплый яблочный аромат его крови затмит для Миши всё на свете. Победа духа над плотью, как недавно высокопарно заявил Миша. Пробивались у него иногда такие выражения, выдававшие истинный возраст. - Дюш, прости. Я случайно. Машинально, понимаешь, да? - Миша смотрел уморительно виновато. - А она новая была? Теперь тебе стихи писать нечем... - Ну, ручки у меня еще есть. А стихи - они все вот тут, - Андрей многозначительно дотронулся пальцем до лба. - Но знаешь, Миш, мне просто интересно, зачем ты вообще это делаешь? Чисто вампирская привычка или что? - Я ж еще молодой совсем. По вампирским меркам. А у молодых вампиров чешутся зубы, поэтому всё время тянет что-то грызть, - Миша искоса взглянул на Андрея и вдруг засмеялся. - Балу любит так говорить. Семейная шутка, можно сказать. - А на самом деле? Миша вдруг заерзал на месте. - Андрюш, мне бы умыться, а? Видок у меня, остальные придут - весь вечер хихикать будут. Андрей едва успел кивнуть и Миша тут же испарился, на вампирской сверхскорости переместившись в сторону ванной. Загудел кран, полилась вода, а Андрей недоумевал. Собственный внешний вид Мишу не то чтобы напрягал, как и шуточки собратьев-вампиров - только если они не задевали Андрея. А сейчас Миша, похоже, тянул время. Из-за чего? Пока Андрей раздумывал, шум в ванной смолк, и Миша снова предстал перед ним - свежеумытый, с чуть мокрыми волосами - похоже голову под кран сунул. - Ну как, лучше? - Всё чисто, - с серьезным видом кивнул Андрей. Долю секунды Миша перетаптывался с ноги на ногу, а потом вдруг оказался сидящим рядом, точно вообще с места не двигался. - В этот раз еще повезло. Зубы не обломал, - сказал он куда-то в пространство. Андрей живо повернулся к нему. - А ты разве... Я хочу сказать - вампир разве может обломать зубы?! - Еще как может! - хмыкнул Миша. - Да, конечно, мы все твердые, как камень, - он поймал ладонь Андрея и положил ее поверх собственной руки, словно приглашая убедиться в том, что Андрей знал уже давно. Ведь сколько раз обнимал Мишу, чувствуя ласковые тиски его твердых рук, водил пальцами по плечам, по прохладной груди... - Но зубы-то, - Миша приподнял верхнюю губу, обнажая зубы, которые, по правде сказать, нисколько не напоминали зловещие клыки, - они всегда зубы. Конечно, если кусать кого, они как горячий нож в масло, и по-хорошему, нормальные вампиры ничего тверже жертвы кусать и не будут. - А ты кусал, - в голосе Андрея не было вопроса. Миша вздохнул. - Я когда стал вампиром... Поначалу очень тяжело, понимаешь? Жажда эта, она изнутри выжигает, ни о чём кроме крови думать не можешь. Только догнать, растерзать, напиться... Особенно если люди рядом. Их за несколько километров учуять можно, а я тогда еще не знал, что можно на животных охотиться, а не людей убивать. Если бы я тогда себя отпустил, можешь себе представить, скольких людей я бы убил, а? Сдерживаться надо было хоть как-то, вот я и грыз что попало, чтобы от жажды отвлечься. Иногда и зубы ломал, передние особенно. И не замечал даже. - Не замечал? - такое в голове не укладывалось. - Говорю же, всё внутри горело, в голове туман... - А зубы? Миша пожал плечами. - Ну, они ж отрастают всё равно, меньше, чем за ночь. Я однажды даже топор перегрыз, представляешь? И хоть бы что. Только щепки потом долго из зубов выковыривал. Андрей всё же хихикнул, не удержавшись, но Миша, похоже, этого и добивался. Улыбнулся. - Теперь, конечно, всё по-другому. Уже не мучаюсь так, охочусь регулярно... Реник вон говорит, что дело еще и в вегетарианстве. Ну, раз охочусь не на животных, а не на людей, это на характер влияет. Проще сдерживать инстинкты. Не знаю, может, он и прав. А привычка осталась. Иногда вгрызусь во что-то, сам не замечаю. Пока не догрызу. Ну, или зубы не хрустнут. Миша моргнул и удивленно посмотрел на собственную руку, которую Андрей сейчас сочувственно поглаживал. Почему-то так ярко представились мучения новообращенного Миши, бесконечная жажда, и зубы, готовые вцепиться во что угодно, только бы не в горло вот этого прохожего, и этого, и этого... Неужели его создатель не был рядом, не помогал с этим справляться? Впрочем, о своём создателе, как и о том, почему вообще стал вампиром, Миша говорить избегал. И Андрей понимал, что время расспросов об этом еще не настало. - Миша, ты герой, знаешь? - Да уж, герой! Ручку твою погрыз. - Ты такое вытерпел, и себя не потерял! В самом деле, как ты говоришь - победа духа над плотью. И со мной рядом ведь сейчас сидишь и... - Андрей вдруг запнулся. Миша поймал его взгляд, подмигнул. - Да не волнуйся. Я сейчас не из-за того грыз, что ты рядом. Просто привычка. Наверное, я от нее никогда не избавлюсь. Но вот ты рядом сидишь, и пахнешь так сладко, а я не пить хочу, а... - А что? - ответный шепот вышел каким-то прерывистом, просто оттого, что Миша, смущенный и невероятно красивый, был так близко. И стал еще ближе. Твердые прохладные губы, вкус которых Андрей никогда не мог толком определить - коснулись, разомкнулись приглашающе, позволяя теплым мягким губам Андрея коснуться в ответ, а языку - скользнуть между губ, пробежаться игриво по кромке вроде бы таких обычных, но невероятно острых и опасных, и сегодня невредимых зубов. Миша то ли ахнул, то ли простонал, и Андрей осознал, что в этот раз Миша даже не стал задерживать дыхание. Пьет его тепло, его запах так, словно всё это может утолить вечную вампирскую жажду, и чем больше он пьет, тем больше хочется отдавать в ответ. Насытить его и себя. Не кровью, а тем, что ужасно банально с ней рифмуется. Так банально, что Андрей старался не применять эту рифму в своих стихах. В будущих стихах о прекрасном влюбленном вампире. Которого Андрей будет любить, даже если он погрызет все ручки на свете.