Awakening (Пробуждение)

Везде, куда ни глянь, кишели десятки прекрасных морских созданий. Он бродил, разыскивая что‑то… кого‑то. Он не знал, что или кого, но твёрдо понимал: надо найти — иначе его ждёт гибель. Все существа словно хотели приблизиться, но не решались. Он пытался дотронуться до них, шептал: «Я вижу тебя», — однако они не подходили ближе, будто он вторгался в их пространство, будто ему здесь не место. Вдруг он ощутил лёгкое, успокаивающее прикосновение к плечу. Обернулся — и увидел маленькую Атокирину. Но она, как и он, не принадлежала этому миру. — Не сейчас, Нетейам. Голос словно раздавался отовсюду — и ниоткуда одновременно. Он звучал и снаружи, и внутри его тела, охватывал всё его существо и смывал тревоги. — Столько всего нужно сделать и исцелить. Столько всего нужно полюбить. Перед ним замелькали огни, проступили размытые образы. Острая боль в груди пронзила тело, отдаваясь в спине, — дыхание перехватило. Он не шевелился, боясь, что станет хуже. Моргнул ещё раз — и смог сфокусировать взгляд на знакомой крыше. На семейном маруи. Обострив чувства, он ощутил тёплое прикосновение к правой руке — словно эта рука лежала здесь уже много часов. Он слегка сжал её — и через мгновение перед ним возникло лицо матери. — О, Эйва! Спасибо, Великая Мать, спасибо! — вскрикнула Нейтири, перемежая мольбы с благодарными вздохами за то, что Эйва позволила её первенцу выжить. Она взяла лицо Нетейама в ладони и бережно обняла сына, позволяя ему выплакать все сомнения, всю боль, пока к нему возвращались воспоминания о случившемся. Он помнил, как люди с Небес напали на тулкунов, как при попытке спасти Паякана они захватили Ло’ака, Тук и Цирею в заложники, чтобы выманить его отца и убить. Помнил, как Паякан поднял шум, спасая единственного друга, — и он воспользовался моментом, чтобы освободить их. Но Паук всё ещё был у врагов — его нужно было спасти. С некоторой неохотой они двинулись к его позиции и оказались в перестрелке: пули пролетали в считаных дюймах от него. Резкая боль в груди, много крови, много страха — а потом ничего. Пока он плакал в оберегающих руках матери, он ощущал, как его окружают другие руки, как чужие слёзы смешиваются с его собственными, а отцовская ладонь ласково гладит его по голове. Семья Салли держится вместе. Они сражались вместе, плакали вместе и восстанавливались вместе. Когда боль в груди усилилась от напряжения, он застонал и откинулся назад, наконец увидев облегчённые лица родных. Принял предложенную воду и произнёс: — Они все здесь. Все в порядке, — подтвердил юноша, быстро оглядывая каждого. — Конечно, братан! Никто не сможет победить нашу семью! — выкрикнул Ло’ак, резко смахивая слёзы. — Нетейам! — всхлипнула Тук, придвигая лицо к его свободной руке и уткнувшись в ладонь, жаждая тепла, которого ей так долго не хватало. Нетейам погладил голубую щёчку сестры. Кири бормотала что‑то неразборчивое — возможно, слова утешения или благодарности, — положив обе руки на одеяло у его левого бедра. — Мы рады, что ты очнулся, сын, — сказал Джейк Салли, великий Торук Макто. Под глазами у него залегли глубокие тени, выделявшиеся на голубоватой коже, а тревога не сходила с лица. Нетейам слабо улыбнулся, надеясь успокоить родных. Мать неустанно гладила его правую руку и часть лица. — Что случилось? Сколько я был без сознания? — спросил он, хотя, судя по их реакциям, ответы ему не понравятся. — В тебя выстрелили, сын, — Джейк единственный смог собраться с духом, чтобы рассказать о душераздирающих событиях схватки с аватаром Куоритча. — Ло’ак, Цирея и Паук помогли нам донести тебя, но ты терял много крови, а твои сёстры всё ещё были в плену у этого проклятого ублюдка. — Его голос дрогнул, воскрешая те мгновения. Нетейам повернул голову и попытался погладить руку Джейка, побуждая его продолжать. Джейк тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями: — Важно то, что мы смогли их спасти. Но когда вернулись к тебе, ты уже был без сознания, а вокруг было столько крови, что мы подумали… самое худшее. — Он сглотнул, не в силах продолжить. — Это было 17 дней назад, сын мой, — закончила за него мать. — Тса’хик осмотрела тебя и залечила раны, но ты не просыпался. Дни шли, и она сказала, что нет ни физической, ни духовной причины для твоей бессознательности. — Она нежно погладила его по лицу. — Норм тоже приходил тебя навестить, братан, — добавил Ло’ак, завершая часть истории, которую Нейтири предпочла умолчать — она никогда до конца не доверяла людям. — Его главная теория: твоё тело отключилось, чтобы полностью восстановиться. Хотя после десятого дня мы уже не знали, насколько это правда. Нетейам посмотрел на каждого из них и понял причину их измученных лиц, причину их горьких слёз. Они провели слишком много времени, не зная, очнётся ли он. Для них семья — это всё, и они больше двух недель ждали чуда от Эйвы. — А Куоритч? Паук? — спросил он, не увидев человека поблизости. — Этот skx'awng на дне моря, — на этот раз ответила Кири; её голос, сначала раздражённый, сменился печалью. — А о Пауке мы не знаем. Он просто… исчез. Эти слова потрясли Нетейама: он подумал, что все его усилия вернуть его были напрасны. На самом деле никто из них не знал, что произошло. Но Эйва мудрая. Она мудрая и щедрая, и если она захотела убрать человека от них, значит, на то была причина. Наступило молчание — они давали ему время осмыслить всё. Нетейам закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Но он заметил, что они намеренно умолчали о частях истории, которые, как он знал, были для него крайне важны. И он не хотел думать о худшем. Он открыл глаза, сдерживая слёзы, и посмотрел на мать, которая спокойно ждала вопроса, который, как она знала, неизбежно прозвучит. — Ао’нунг? Переглядки, полные скорби, между четырьмя старшими на’ви (Тук лишь сосредоточилась на том, чтобы тереться лицом о руку старшего брата) не укрылись от Нетейама. Чувствуя, как слёзы снова катятся по лицу, и ощущая глубокую боль в груди, затмевающую физическую, он попытался подняться. Четыре пары рук удержали его на месте. — Мама, где Ао’нунг? — всхлипнул он, представляя жизнь без мальчика из Меткайины. Это было невыносимо больно. — С ним всё в порядке, — поспешила сказать Нейтири. — По крайней мере, физически. Это заявление ещё больше смутило старшего сына семьи Салли. — Что ты имеешь в виду? С ним случилось то же, что и со мной? Он без сознания? — взволнованно спросил он, жаждая узнать о своём партнёре. Нейтири переглянулась с Джейком — так, как умели только они. — Нет, сын, — заговорил Торук Макто, и взгляд первенца тут же устремился к нему. — Он в сознании. Просто он… другой. Несмотря на их неуклюжие попытки постепенно объяснить ему всё, он лишь всё больше запутывался. Неужели так сложно сказать, остался ли у него здоровый и невредимый партнёр, которого он может любить? — Пожалуйста, кто‑нибудь, скажите, как моя пара… — прошептал он, боясь услышать ответ. — С ним всё в порядке, братан… Просто с тех пор, как мы вернули тебя, он ведёт себя иначе, — Ло’ак сжалился над непрекращающимися слезами старшего брата. — Он предложил выполнять все наши обязанности, чтобы мы могли всё время быть с тобой… — Ротксо говорит, что он больше не веселится с ними, что рано утром берёт своего илу и работает весь день, — добавила Кири то, что узнала из недавнего разговора с мальчиком из Меткайины. — Цирея волнуется, потому что он почти не спит… — даже Тук почувствовала необходимость поделиться тем, что знала. — Ронал почти не видит его в их маруи или где‑либо ещё, — продолжила Нейтири. — Он выполняет все наши задачи, включая свои, в полном молчании и очень редко принимает помощь. — По словам Тоновари, бывают дни, когда его никто не видит… — добавил Джейк, пересказав то, что узнал из разговоров с Отло’эйктаном. Всё это сильно встревожило Нетейама. Его партнёр был шутником, дерзким, преданным своему клану и готовым на всё ради него, всегда приходящим на помощь. — Он не приходил? Совсем? — с горечью спросил он у кого‑то из них. — Да, он приходит. Хотя только по ночам и лишь на несколько мгновений, — уточнила мать, стирая оставшиеся на его щеках следы слёз. Нетейам закрыл глаза и позволил себе насладиться утешительным теплом, которое дарила ему семья, заметив, как они невольно тянутся к нему, желая прикоснуться. Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и унять боль, всё ещё терзавшую его. Затем он умоляюще посмотрел на брата: — Найди его, Ло’ак… — взмолился он дрожащим голосом. — Приведи его сюда, пожалуйста… В такой момент никто не стал бы отказывать ему в просьбе — и он, конечно, не пытался этим воспользоваться. Ло’ак твёрдо кивнул и ласково сжал его ногу. После последнего семейного объятия непокорный брат покинул маруи, отправившись на поиски пары Нетейама. Нетейам знал: Ао’нунг страдает из‑за него.

***

Отношения между юношами из кланов Оматикайя и Меткайина складывались непросто. Ао’нунг зачастую вёл себя как настоящий глупец, а Нетейам порой бывал чересчур серьёзен — себе же во вред. Оба несли груз ответственности как наследники своих кланов, будущие Оло’эйктаны. И хотя положение оматикайца изменилось из‑за переселения в Ава’атлу, Нетейам по‑прежнему оставался старшим — а значит, отвечал за поступки своего брата и сестёр. Нетейам полагал, что между ними постепенно зарождается дружба. Они делились историями, смеялись; меткайинец знакомил его со своими обычаями и настолько сосредоточился на старшем из братьев Салли, что почти перестал подшучивать над остальными. Он даже проникся особой симпатией к Тук — та при любой возможности просила брата взять её на руки. Но всё переменилось для Нетейама после глупой и жестокой выходки над Ло’аком. Тот день оказался поистине ужасным для всех них. Утром Ао’нунг с приятелями набрались глупости, чтобы задеть Кири, — и в итоге сцепились в кулачном бою с Ло’аком. Нетейаму пришлось вмешаться. Всё закончилось в тот миг, когда кулак Ао’нунга врезался в челюсть старшего оматикайца. Нетейам схватился за лицо и отступил на пару шагов — вокруг воцарилась тишина. Физически удар не был столь уж болезненным, но он ощутил смятение, словно в этом замахе Ао’нунг выплеснул всю накопившуюся обиду на его семью. — Хватит, — произнёс он, мельком взглянув на ошеломлённое лицо своего, как он думал, друга. Он помог брату, и вместе с Кири они направились в единственное безопасное место в этом клане — в семейный маруи. Отец слегка отчитал их, а позже в тот же день Ло’ак исчез. Нетейам искал его повсюду, расспрашивал Цирею, братьев и даже добрые семьи, жившие по соседству. Единственное, что ему удалось выяснить: младшего брата в последний раз видели рядом с Ао’нунгом — хотя тот громко смеялся с приятелями, пока они вязали рыболовные сети. — Ао’нунг! — окликнул он меткайинца, призывая подойти ближе. Тот мгновенно смягчился и поспешил к нему. — Эй! Нетейам, прости за то, что случилось… — выпалил он, едва оказавшись рядом. — Где Ло’ак? — перебил Нетейам. — Ло’ак? — повторил Ао’нунг, и лицо его побелело. — Он ещё не вернулся? Нетейам почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а сердце застучало чаще. Не может быть. Ао’нунг, конечно, порой вёл себя как идиот, но не осмелился бы на такое, верно? — Ао’нунг, скажи мне, где Ло’ак! — прошипел он, схватив того за руку. На лице меткайинца отразились раскаяние, жалость и страх. — Я… Прости, Нетейам… Мне так жаль… Оматикайец в ярости потребовал объяснений. Когда Ао’нунг всё рассказал, Нетейам ощутил глубокую обиду и разочарование. Он был настолько наивен, что поверил: между ними зарождается дружба, что ненависть Ао’нунга к его семье постепенно угасает по мере того, как они сближаются. Он так ошибся. Чертовски ошибся. Не обращая внимания на страдальческое выражение лица меткайинца, Нетейам схватил его за косу и потащил к своему отцу — чтобы немедленно начать поиски брата. Сердце Ао’нунга сжалось, когда Нетейам отвернулся от него — от него и его извинений. Это была просто шутка, только и всего. Он и представить не мог, что Ло’ак может пропасть — или того хуже. По правде говоря, он не думал ни о чём, просто хотел отомстить за все полученные тумаки. Но он точно не желал ему смерти. Только не тогда, когда Нетейам смотрит на него так, как сейчас — с нескрываемым разочарованием и болью. Он не хотел причинять ему боль. Никому — и уж тем более Нетейаму. Этот юноша постепенно проникал в его сердце, заставляя сожалеть о каждой мелкой выходке, которую он когда‑либо устраивал. К несчастью, младший из братьев Салли — совсем другая история: тот был донельзя раздражающим. Ао’нунг считал это шуткой, но, ощутив боль от взгляда Нетейама, понял: он был невероятно глуп и жесто́к. Выслушивая упрёки отца, он решил взять ответственность за свои поступки и перестать вести себя как проклятый skx'awng по отношению к семье, которая лишь искала убежища и всё это время старалась освоить их обычаи. Он твёрдо решил извиниться и поговорить с Нетейамом — но тот не желал его слушать. Ло’ака нашли целым и невредимым. Это изменило ситуацию и избавило Ао’нунга от сурового наказания, которое наверняка назначил бы Оло’эйктан. Ао’нунг поблагодарил брата и вдруг осознал: они куда больше похожи, чем казалось. Они заключили перемирие ради всех и разошлись. Затем Ао’нунг отправился на поиски Нетейама и нашёл его по пути к семейному маруи Салли. — Нетейам! — окликнул он. Ответа не последовало. Он позвал снова и на этот раз решился дотронуться до его руки. Резкий рывок заставил отступить — словно Нетейам не выносил его прикосновения. Это ранило сильнее, чем следовало бы. — Пожалуйста… Мы можем поговорить? — осторожно спросил Ао’нунг. ─ Нам не о чем говорить, — провозгласил Нетейам, уставившись на то место, где рука Ао'нунга касалась его кожи, вызывая легкое жжение. ─ Есть о чем. Я… Я хочу извиниться. Я хотел бы… — Он замолчал, когда тот поднял лицо. Встревоженные золотые глаза смотрели на него. ─ И что мне с твоих извинений, если через мгновение ты снова причинишь нам боль? — прервал его Нетейам, не давая Ао'нунгу договорить. Тот начал было отрицательно качать головой. — Ты нас так ненавидишь, что способен на подобное? Так уж нестерпимо быть рядом, потому что в нас течет, как ты говоришь, «демоническая кровь»?.. Если так, поговори с отцом, пусть выгонит нас отсюда. Скажи, что мы тебе отвратительны и ты только и мечтаешь от нас избавиться, — предложил Нетейам, изо всех сил пытаясь сдержать нахлынувшие чувства, не дать им прорваться сквозь взгляд, скрыть, как ранит его это отторжение. — Я думал… думал, мы стали ближе, или что ты хотя бы меняешься… Так, во всяком случае, считает Тук… — Его голос ослабел и дрогнул. — Ты правда так сильно нас ненавидишь? Меня ненавидишь? С каждым словом в груди Ао'нунга становилось все тяжелее и теснее. Конечно, они стали близки! Во имя Эйвы, Туктире́й была для него как младшая сестра! Когда Нетейам быстрыми шагами ушел, и он не смог его остановить, до него наконец дошла вся тяжесть его поступков. Каждый из них оставлял в сердце Нетейама маленькую рану, пока их не стало так много, что образовалась дыра, которую теперь будет невероятно трудно залатать. Прошли недели, а Нетейам по-прежнему категорически избегал его. Он перестал ходить на уроки жестового языка, на охоту, на совместные погружения — на всё. По словам Ло’ака, семья старалась заниматься с ним всем, чему училась сама, но все замечали, как тот погрустнел, как угас. На расспросы он отвечал одно: скучает по лесу. Для Ао'нунга же было очевидно другое: его вычеркнули из жизни. Нетейам больше не хотел иметь с ним ничего общего, и это опустошало Ао'нунга, хотя он ни за что не признался бы в этом вслух. Тоновари, как всегда, заметил его подавленность, но так и не смог выяснить, что же так сжало ему сердце. Ему не хватало их разговоров с Нетейамом, тихих прогулок, когда они провожали Ту́к, держась за руки, до их маруи, прикосновений кожей, когда он учил его управлять илу. Не хватало его улыбки и того, как его щеки порой заливались румянцем, если их взгляды встречались чуть дольше, чем следовало. Он скучал по Нетейаму. Все было просто до боли. Нетейам, в свою очередь, чувствовал то же самое. С каждым днем он ощущал себя все более потерянным. В памяти всплывали моменты, проведенные с Ао'нунгом, те часы, когда он наконец мог быть свободен, отбросить все тревоги и разделить их с тем, кто понимал его как никто другой. Он тосковал по тому чувству, которое дарил ему Ао'нунг, по тому, как его хвост сам собой начинал вилять от счастья при каждом мимолетном прикосновении их кожи. Ао'нунг был чуть крупнее и физически сильнее — и Нетейаму тайно это нравилось. Он представлял, как их хвосты переплетаются, как большая сильная рука обнимает его, а крепкие мышцы прижимают к широкой груди. Во имя Эйвы, он был влюблен в Ао'нунга, и поэтому не мог быть рядом. В глазах в тысячный раз за эти дни навернулись слезы. Нужно было держаться подальше от меткайинца, иначе забыть его он не сможет никогда. И когда Ло’ак рассказал им о Паякане, меткайинец воспользовался моментом. Едва остальные разошлись, он приблизился. Нетейам попытался улизнуть, но хватка Ао'нунга на его запястье была железной, да и сил сопротивляться у него больше не оставалось. ─ Нетейам… Пожалуйста… Поговори со мной… — взмолился юноша, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул от волнения. Нетейам кивнул, и они молча пошли вдоль береговой линии. ─ Ты уже поговорил с отцом? Я думал, ты не хочешь нас видеть рядом, — произнес старший из Салли. Он старался не смотреть на другого юношу, иначе сердце не выдержит. ─ Нет, Нетейам, все не так… Я знаю, что совершил ошибки, и пытаюсь все исправить. Со всей твоей семьей, — заявил он, останавливаясь и пытаясь поймать его взгляд. Нетейам знал об этом — братья и сестра постоянно твердили, что Ао'нунг стал спокойнее и теперь смеется не над ними, а вместе с ними. ─ Рад, что ты перестал быть идиотом, — сказал он, подавляя улыбку. ─ И то, что ты сказал тогда… это неправда. Я никогда не смогу тебя ненавидеть, а уж Тук и подавно. Она… особенная, — признался он чуть увереннее, заметив, что на губах Нетейама дрогнула легкая улыбка. ─ Это правда, — с гордостью подтвердил тот. — И что же заставило тебя передумать? ─ Ты. Нетейам взглянул на него, пораженный этой твердой, решающей фразой. В груди защекотало, и он медленно приблизил свою руку к руке Ао'нунга, которая мирно ждала, чтобы ее взяли. ─ Я? ─ Да, Нетейам, ты. Я знаю, что причинил тебе боль, задев твою семью, хотя сам лишь хотел быть к тебе ближе… — Он высказал наконец все, что будил в нем оматикайец. — Я не хочу, чтобы мы оставались в таких отношениях. Прости меня за все, что случилось. Я уже помирился с Ло’аком и Кири, даже с твоими родителями — хотя примирение с Палулукан Макто мне чуть не оторвало ухо. — Ао'нунг улыбнулся, услышав тихий смешок собеседника. — Но мне нужно наладить все и с тобой… Ты мне нужен, Нетейам. Ао'нунг взял обе его руки в свои, сжал их и сделал шаг ближе, побуждая того поднять взгляд навстречу своему. Сердце Нетейама билось так бешено, что он был готов поклясться — вот-вот выпрыгнет через горло. Ао'нунг пытался сказать… то, о чем он думал, что тот пытается сказать, верно? Он посмотрел в аквамариновые глаза, которые, казалось, искали в его глубинах ответ. Он кивнул. Не зная почему и на что именно соглашается, зная лишь, что готов принять всё, что Ао'нунг захочет ему дать, после той искренности, что переполняла его слова, поступки и взгляд. В одно мгновение сбылось одно из его бесчисленных воображаемых видений. Его охватили эти сильные руки в объятии, которое клялось не отпускать. Он медленно почувствовал, как хвост другого обвился вокруг его талии, прижимая еще теснее, а его собственный хвост невольно сплелся с ногой Ао'нунга. После той ночи их связь только крепла. Через неделю они робко поцеловались. Спустя три дня Ао'нунг осмелился опустить одну руку, чтобы притянуть Нетейама за бедро, прижав к себе, и услышал сладостный стон, который запомнил навсегда. Через две недели они впервые коснулись друг друга в темноте ночи, под безмолвными звездами на пустынном берегу, сжимая в ладонях чужое, но ставшее своим тепло, познавая доселе неизведанное наслаждение. Они поговорили с родителями, когда их отношения уже стало невозможно скрывать, когда потребность быть рядом стала сильнее всякой осторожности. Джейк был слегка удивлен, но вид искренней улыбки сына, вернувшейся после долгого времени, перевесил всё остальное. Нейтири, однако, отнеслась с недоверием к связи своего первенца с На’ви из другого клана. Ао'нунг с прямой спиной, крепко сжимая руку своего спутника, заявил Палулукан Макто, что в его сердце не было и не будет никого, кроме Нетейама, что он любит его всей силой Эйвы и отдаст жизнь, чтобы защитить. Этого для нее оказалось достаточно. Тоновари внимательно выслушал историю о том, как они стали парой, и о причинах желать пожизненной связи. Ао'нунг, в конце концов, был наследником, и это решение не принималось легкомысленно. Однако Нетейам за время жизни в Ава’атлу доказал, что является достойным и сильным воином, изучившим их пути и готовым направлять и поддерживать будущего Оло’эйктана. Для Тоновари было достаточно видеть, как его сын твердо отстаивает свой выбор, чтобы дать им благословение. Ронал оказалась особым случаем. Они потратили дни, пытаясь добиться её внимания, но Тса'хик была непреклонна. Тоновари попытался вступиться, но был остановлен одним лишь взглядом своей тяжело беременной жены. Она делала это не из упрямства — её заботило будущее клана. В конце концов, у Нетейама не было подготовки Тса'хик, и, судя по всему, он к ней не стремился. Когда Ао'нунгу наконец удалось до неё достучаться, он заверил, что Цирея всё еще может стать Тса'хик, и это не помешает ему иметь партнёра и быть Оло’эйктаном. Аргумент оказался убедительным. К тому же Ронал не могла не признать: с появлением мальчика характер её сына изменился к лучшему, и даже с родителями он стал откровеннее в чувствах. Наконец, их отношения получили благословение от четверых, и они могли вступить в связь без сомнений и сожалений. Им больше не нужно было скрываться, и они могли навещать друг друга, когда пожелают. Никто не предупреждал их, что иметь спутника жизни может быть так глубоко и так окрыляюще. Спустя месяц они отдались друг другу телом и душой. Они осознавали, как много значат друг для друга, как любовь между ними разгорелась жарким пламенем. Они любили друг друга — безмерно. Когда Ао'нунг погрузился в пылающую глубину Нетейама, они впервые образовали тсахейлу, и это превзошло все их ожидания. Нетейам пролил слёзы счастья, а Ао'нунг отчаянно прижал его к себе. Вскоре после того, как они стали парой, началось возвращение тулкунов. Нетейама представили духовному брату Ао'нунга, и тот с радостью пошутил, что его брат наконец-то обрёл свою половину души. А через две недели люди RDA напали на их тулкунов.

***

Он бежал между маруи, выжимая из ног всю силу. Он был занят тем проектом, что отнимал у него каждую свободную минуту, когда рядом появился Ло’ак и с любопытством взглянул на его работу. Шок длился секунду, а затем слова потребовали времени, чтобы просочиться в уставший мозг. ─ Он очнулся, ─ сказал Ло’ак. Он побежал, спотыкаясь и петляя между встречными членами клана, мешавшими ему и его счастью. Эти две недели были самыми долгими в его жизни. Самыми горькими и самыми занятыми. Приходилось держать голову занятой чем-то другим, иначе перед глазами неотступно вставал образ его спутника — без сознания, в крови. Сердце ныло, пока вторая его половинка пребывала в сне, из которого никто не знал, вернётся ли он. Он молил Эйву за своего напарника, чтобы та не разлучала их — не сейчас, когда они только нашли друг друга. Молил её каждую ночь, ведь столькому ещё предстояло научиться, столько любви — отдать. Он молился за здоровье любви всей своей жизни, своего партнёра, своего Нетейама. Когда он достиг маруи семьи Салли, Торук Макто ждал его снаружи. ─ Мы вернёмся через два часа. Можешь остаться на ночь, если хочешь, ─ предложил он доброжелательно. Он знал, через что прошли оба юноши. ─ Большое спасибо, сэр. Я с благодарностью приму ваше предложение, ─ Ао'нунг склонил голову, пока Джейк отходил, чтобы присоединиться к семье. Он видел, как они все ушли вместе. Тем временем Нетейам услышал голос своей пары снаружи маруи, и слёзы вновь мгновенно навернулись на глаза. Занавес, закрывавший вход, отодвинулся, и меткайинец шагнул внутрь. ─ Ма’Нунг… ─ всхлипнул он. Ао'нунг увидел своего партнёра лежащим на полу маруи, укрытым одеялом — как и в столько других ночей, — но на этот раз его глаза были открыты и полны слёз, которые уже струились по щекам. Увидеть эти золотые глаза было как снова научиться дышать. Облегчённый вздох вырвался из его груди, когда он приблизился. ─ Ма’Тейам… ─ прошептал он, опустившись рядом, взяв его руку и осыпав её поцелуями. Он придвинулся чуть ближе, осторожно приподнял его в объятии и прижал к себе. Нетейам был благодарен возможности отдать свой вес поверхности, столь же знакомой, как грудь его напарника. Он прижался щекой к противоположному плечу и плакал — за все те ночи, когда знал, что другой боялся; за всю ту боль, что тот должен был чувствовать, когда думал, что может умереть. Он заметил, как его бережно сжимали эти сильные руки, а из уст напротив вырывались тихие рыдания. Они провели в этой позе бессчётное количество минут, оба подтверждая, что они здесь, что они в порядке и что любят друг друга гораздо сильнее, чем думали. Когда их дыхание успокоилось, а слёзы высохли, Нетейам медленно отстранился и увидел осунувшееся лицо Ао'нунга. ─ Я вижу тебя, Ма’Нунг, ─ провозгласил он, нежно касаясь его губ своими. ─ Я вижу тебя, Ма’Тейам. ─ Стараясь не причинить ему боли, Ао'нунг углубил поцелуй, осторожно проведя языком по нижней губе Нетейама. Их языки нежно переплелись, скользя по знакомым поверхностям, заново узнавая друг друга. Нетейам медленно обвил руками шею партнёра и доверил ему свой вес. После последнего лёгкого укуса Ао'нунг отстранился. ─ Детка, как ты? Что-нибудь болит? ─ спросил он, глядя ему в глаза и не отпуская его тело. ─ Немного болит, но сейчас я чертовски уютно устроился, ─ прошептал он, снова приникая к нему и растворяясь в утешительном тепле. Ао'нунг перевёл руки к лицу другого и стал внимательно рассматривать каждую его черту. ─ Я так по тебе скучал… Нетейам впитал эти слова, и на его губах проступила лёгкая дуга обиды. ─ Знаю. Прости меня, любимый, ─ он прижался лбом к его лбу, передавая через это прикосновение покой. ─ Я почти потерял тебя… ─ Эта фраза, да ещё и дрогнувшим голосом, сказала Нетейаму больше, чем все слова, о том, как тот страдал эти две недели, пока он спал, не ведая о причинённой боли. ─ Прости, Ма’Нунг, прости… ─ всхлипнул он, нежно потираясь носом об нос Ао'нунга. ─ Нет, детка… Прости меня… ─ Нетейам устремил взгляд в прекрасные глаза своей пары. ─ Тебя ранили, ты почти истёк кровью, а меня рядом не было… Я должен был пойти с тобой, должен был броситься на поиски, как только Цирея сказала, что ты отправился за Ло’аком… Прости, Ма’Тейам. Я исправлюсь. Нетейам ладонями погладил его щёки, стирая остатки слёз. Он встретил его взгляд с полной серьёзностью. ─ Ты причинил мне боль? ─ Ао'нунг тут же замотал головой. ─ Тогда при чём здесь твоя вина? ─ Он ласково провёл рукой по его затылку, а меткайинец только беспомощно пожал плечами. Он чувствовал такую ответственность за то, что не смог помочь Нетейаму, что даже его утешительные слова казались незаслуженными. Они медленно ласкали друг друга, изгоняя из голов любые тёмные мысли, любую неуверенность в случившемся. Они были друг у друга, и этого хватало с лихвой. ─ Зачем ты взял на себя все задания моей семьи?… Нельзя же без отдыха, это нездорово, ─ спросил он, поглаживая шею своего парня. ─ Мне нужно была отвлечься… Стоило остановиться — и в голове возникали образы тебя, всего в крови… Это было ужасно, Ма’Тейам. Я не хочу никогда больше такое переживать, ─ признался он с тоской. ─ Я здесь, Ма’Нунг, и никуда не денусь, ─ успокоил его Нетейам, обнимая. ─ Твой отец говорил моему, что порой тебя целыми днями не могут найти. Чем ты так занят? Ао'нунг густо покраснел и смущённо опустил взгляд. ─ Ао’нунг~… Ты что, мне изменяешь? ─ спросил Нетейам с притворной обидой, а затем рассмеялся вместе со своим парнем, увидев его ошеломлённый взгляд. ─ Ты же знаешь, что нет… ─ Меткайинец убрал проказливую прядь волос за его заострённое ухо. ─ Просто… Не смейся, хорошо? Или если ты думаешь, что ещё рано — просто скажи, и мы что-нибудь придумаем… ─ Он немного нервничал. Правда в том, что когда он начинал, то не думал о том, как Нетейам отнесётся к этому. ─ Говори, Ао’нунг, я обещаю не смеяться… ─ он положил руку на сердце в знак клятвы. ─ Я просто… подумал, что, может быть, у нас мог бы быть собственный угол… ─ объяснил он с порозовевшими щеками. ─ Чтобы, когда ты очнёшься, у нас был свой дом, свой маруи… Я строил его для тебя. Эти слова ошеломили Нетейама. У него был самый лучший партнёр, какого только могла послать Эйва, единственный, кто умел заставить его чувствовать себя особенным и любимым даже в самые трудные времена. ─ Но я же… я был без сознания столько дней… Ты всё равно работал над ним для нас? ─ Нетейам хотел сказать, что он был на волосок от смерти, что, скорее всего, никто особо не надеялся на его выздоровление, а Ао'нунг всё равно строил для них маруи. ─ Внутри, в моём сердце, душе и разуме, я всегда верил, что ты очнёшься, просто не знал когда… ─ прошептал он, стирая новые слёзы Нетейама. ─ Надеялся, что к твоему пробуждению он будет готов, но ещё остались кое-какие детали… Нетейам прервал его неожиданным и полным любви поцелуем. Он пытался вложить в этот поцелуй всё, что заставлял его чувствовать его напарник, всё, о чём он когда-либо мечтал. Особенного человека — только для себя. ─ Я хочу этого, конечно хочу… ─ прошептал он сквозь счастливые всхлипы. ─ Мы можем пойти сейчас? ─ спросил он возбуждённо, а Ао'нунг, утирая ему слёзы, улыбался, довольный реакцией. ─ Нет, солнце, ещё нет… ─ пояснил он, обожая своего партнёра сильнее, чем можно выразить словами. ─ Мне нужно его достроить, а тебе — полностью поправиться. Я начал строить неподалёку, подумал, тебе будет приятно оставаться рядом с семьёй. Нетейам был так благодарен, так влюблён. Ао'нунг продумал всё, даже когда сам страдал от возможной потери. Он чувствовал себя самым удачливым На’ви на всей Пандоре. ─ А ты? Твоя семья живёт на другом конце деревни. ─ Знаю, но им всё равно. Главное для них — моё счастье, — пояснил Ао'нунг, проводя руками по его узкой талии. — А ты делаешь меня счастливым, Нетейам. Нетейам улыбнулся с абсолютной радостью и любовью, прошептав на ухо, что и он счастлив — так, как никогда не думал, что возможно. С величайшей осторожностью Ао'нунг уложил Нетейама обратно на одеяла, расстеленные на полу маруи, и лёг с правой стороны — подальше от огнестрельной раны. Он позволил младшему положить голову себе на руку и постепенно обнял его, лаская каждый доступный участок кожи. Кожа его партнёра была нежной на ощупь, всегда отзываясь лёгкой дрожью на скольжение пальцев и прижимаясь ближе в поисках ещё большего контакта, ласк и тепла. Они коснулись носами и обменялись тихими, утешительными поцелуями, пока Нетейам не стал засыпать, утомлённый пережитыми эмоциями. Глаза его медленно закрылись, убаюканные изысканным ароматом Ао'нунга и обещанием, что, когда он поправится, они вместе отправятся благословить их новый дом.

***

Две недели без сознания и ещё две, прикованные к ложу, для Нетейама оказались более чем достаточными. Когда терпение лопнуло, он стал демонстрировать родителям всевозможные движения и упражнения, доказывая, что чувствует себя отлично и боль ушла. Всё, что осталось — ужасный, как ему казалось, шрам на торсе. Накануне Ао'нунг сказал ему, что их маруи готов, и не хватает лишь благословения Тса'хик и Оло’эйктана. Принарядившись и заплетя волосы, он отправился с Ао'нунгом к новому дому, где уже ждали вожди клана Меткайина. К месту встречи они подошли с наступлением сумерек. Оба вождя благословили новое жилище, произнеся священные слова и вознеся благодарность Великой Матери за то, что она дарит клану новую семью. Под радостные возгласы соседей они переступили порог своего нового убежища, своего любовного гнёздышка, своего маруи. Нетейам излучал счастье каждой порой кожи, делая маленькие счастливые подпрыгивания, оказавшись в новом доме вместе с любовью всей своей жизни, с кем проведёт все грядущие годы. Он водил пальцами по стенам, впитывая каждую деталь, каждый узор, которые Ао'нунг с такой заботой подобрал для украшения. На дальней от входа стене он увидел груду одеял и подушек — по-видимому, место для отдыха, постель, выглядевшую невероятно мягкой и уютной. С другой стороны помещалась небольшая кухня с утварью для приготовления еды. С потолка свисало огромное светящееся растение, озарявшее пространство на время прикосновения, а сбоку обычного размера отверстие открывало вид на небо, в тот момент усыпанное яркими звёздами. Нетейам, переполненный эмоциями, развернулся и, сделав несколько шагов с разгона, прыгнул в распахнутые объятия, что ждали его. ─ Мне нравится, Ма’Нунг! Обожаю! ─ воскликнул он, пока меткайинец кружил его в объятиях, и оба смеялись. ─ Я так рад, Ма’Тейам… Это наше. Навсегда, ─ сказал он, останавливаясь и положив руки на упругие бёдра юноши. Встретившись взглядами, они слились в страстном поцелуе, от которого перехватило дыхание. Языки боролись за главенство — как и подобает двум воинам. Нетейам обвил руками шею напарника, а ногами — его бёдра, совершая лёгкие движения, чтобы тереться о него. Ао'нунг одной рукой сжал его упругую ягодицу, а другой ласково провёл по лицу, отрываясь от поцелуя. ─ Ты же только поправляешься, детка. Не хочу, чтобы ты снова пострадал… ─ проговорил он, нежно касаясь его щеки. ─ Никогда… Ты никогда не причинишь мне боли, ─ уверил Нетейам, поглаживая завитки на его затылке. ─ Я хочу этого, Ао'нунг, мне это нужно… Пожалуйста… ─ Не надо умолять. Ты же знаешь, я не могу устоять перед этими глазами, ─ с усмешкой сказал Ао'нунг, прекрасно зная, что Нетейам всегда добивается своего. Он подошёл к заранее разложенным одеялам и бережно уложил Нетейама, разместившись между его ног, стараясь не давить на него весом. Сначала они целовались тихо и нежно, но поцелуи становились всё жарче по мере того, как они раздевали друг друга, снимая украшения и набедренные повязки, пока не осталась лишь кожа к коже. Последовали укусы, страстные отметины и ласки языком на шее. ─ Ты прекрасен, ─ провозгласил Ао'нунг, отстранившись на несколько сантиметров и наблюдая, как в темноте маруи на теле Нетейама начали проявляться маленькие светящиеся точки. От комплимента по его щекам разлился прелестный розовый румянец. И тогда Нетейам издал стонущий вздох. Ао'нунг позволил себе улыбку, видя, как губы другого тянутся к нему в поисках новых поцелуев. ─ Я не могу опереться на тебя, я тебя травмирую, ─ пояснил он, гладя его талию. ─ И не могу позволить тебя так напрягаться, как когда ты оседлаешь меня. По крайней мере, пока нет. Нетейам покорно кивнул, хотя ноги его всё ещё сжимали Ао'нунга. Меткайинец легонько шлёпнул его по бедру, давая знак ослабить хватку. Он перевернул податливое тело юноши и устроился сзади, прижимая его к себе. ─ Но я хочу видеть тебя… ─ взвыл Нетейам, настолько жаждущий своего партнёра, что не мог выдержать и минуты. ─ И увидишь… Я буду целовать тебя каждую секунду этой ночи, ─ пообещал он. Он начал ласкать грудь Нетейама и, не теряя времени, достал чашу с лечебным маслом, «позаимствованным» у Ронал. Смазав пальцы, он продолжал целовать его мягкие губы, перемещая руку к ягодицам. Немного помассировав и почувствовав, как тот дрожит в ожидании, он отвел тонкую руку Нетейама назад, чтобы тот сам раздвинул свои ягодицы, открыв взгляду тот самый тёмно-синий вход, который он так хорошо знал и который после нескольких движений окрашивался в содрогающийся ярко-красный. Он приблизил пальцы, погладил ими вокруг отверстия и вводил их один за другим, пока младший задыхался от наслаждения и вторжения. Как и обещал, Ао'нунг не прекращал целовать его, поглощая горячие стоны. Когда три пальца стали входить легко, он вынул их, вызвав долгий стон протеста. ─ Ты готов, Ма’Тейам? Нетейам быстро кивнул и дёрнул бёдрами назад, пытаясь поймать кончик огромного члена Ао'нунга своим отверстием. Когда это удалось, старший плавно и скользяще вошёл в него одним движением, пока не оказался внутри полностью. Они замерли, жадно глотая воздух. ─ Теперь, Ма’Нунг… Свяжись со мной… ─ попросил Нетейам громким стоном. Нетейам высвободил свою духовную косу, наблюдая, как Ао'нунг делает то же самое, и приблизил их, сплетая чувствительные пряди. Оба ахнули. Они ощутили, как по ним пробежала волна желания, услышали, как их сердца забили в унисон, отдаваясь в ушах ритмичным гулом. Нетейам чувствовал тесноту, которую его тело дарило Ао'нунгу, а Ао'нунг — как его член полностью заполнял отверстие другого, заставляя жаждать всё больше и больше. Казалось, руки больше им не принадлежали и в безумном, диком порыве скользили по их телам. Это была связь, далеко выходящая за пределы того, что они могли выразить, гораздо более глубокая. Как будто их души касались друг друга, ласкали одна другую. Ао'нунг начал двигать бёдрами, совершая нежные толчки. Нетейам вцепился одной рукой в простыни, а другой притянул Ао'нунга за шею, чтобы целовать, как тот и обещал. Он выставил ягодицы и принимал толчки с абсолютным наслаждением, лаская себя. Они провели долгое время в этом неустанном движении, чувствуя, как с каждой секундой наслаждение накапливается. Нетейам переместил руку, которой ласкал себя, на свой плоский живот, где при каждом столкновении таза Ао'нунга с его ягодицами вырисовывался маленький бугорок. Он нащупал другую руку партнёра, ласкавшую его бок от талии до бедра, и положил её себе на живот. ─ Во имя Эйвы… Ты невероятен, детка, так хорош… Принимаешь меня всего… ─ восхвалял он его, чувствуя, как его собственный член выпирает из тела парня. Нетейам ликовал от этих слов и ускорил движения бёдрами, пытаясь целовать и лишь касаясь губ из-за постоянной тряски, выпуская в рот другого прерывистые вздохи. Он обвил тонким хвостом тело сзади и попытался притянуть его ещё ближе. Когда чувства стали невыносимы, он сжал мышцы и положил свою руку поверх руки парня на своём животе, ощущая себя. ─ Так близко… Ао'нунг слегка ускорил толчки, также чувствуя приближение пика, и крепче сжал руки вокруг тела Нетейама. Благодаря тсахейлу, они достигли кульминации вместе, наслаждаясь чувством слившихся воедино тел. Ао'нунг осторожно покинул восхитительное тепло, которое дарило ему тело Нетейама, и перевернулся к нему лицом, проявляя особую осторожность с травмированной стороной. Нетейам прижался к его груди и обнял его. Ао'нунг рассыпал поцелуи по его лицу, шее, груди и затем нежно прикоснулся губами к свежему шраму. Нетейам заёрзал, смущённый. ─ Не стыдись, Ма’Тейам… Это напоминания обо всех битвах, что ты выиграл, ─ успокоил он, зная его мысли, ведь тсхейлу всё ещё связывало их. ─ Это символ того, что ты сражался за нас, что вернулся ко мне. ─ Он снова поцеловал шрам, чувствуя, как Нетейам ласкает его волосы. ─ Он прекрасен, как и всё в тебе. Нетейам чувствовал, как сердце переполняется любовью и вот-вот разорвётся. Держать Ао'нунга в объятиях и ощущать его поцелуи на отметинах своего тела было напоминанием обо всём, что они прошли, чтобы оказаться здесь, сплетёнными друг с другом в тишине своего маруи. Он чувствовал себя любимым, как никогда раньше, и знал, что никогда не испытает большей любви, чем к Ао'нунгу. ─ Я вижу тебя, Ма’Тейам, всегда… С той самой секунды, как ты ступил в наш клан, я не стеснялся восхищаться всем в тебе, хоть и был тогда чертовски бесстыжим, ─ он рассмеялся, вспоминая прибытие семьи Салли и то, как его поразило тело партнёра. ─ Я люблю тебя. Нетейам тоже рассмеялся, вспомнив тот наглый взгляд, что скользнул по его телу в момент, когда он слезал с икрана. ─ Я вижу тебя, Ма’Нунг, с той самой попытки ухватить за хвост, пока ты пялился на мою задницу. ─ Он громко чмокнул его в губы, радуясь смеху, которым тот отозвался на разоблачение. ─ Я тоже тебя люблю. При свете луны и под сенью звёзд-свидетелей они скрепили свою любовь поцелуем, смеясь и счастливые от того, что могут делить жизнь вместе, что Эйва позволила Нетейаму вернуться к семье, вернуться к Аонунгу, чтобы и дальше отдаваться этой великой любви, что они испытывали друг к другу. Эйва свела их, сплетая их жизни и сердца воедино. И она была очень мудра.