Бесполезный

Мага перехватывает его уже почти на выходе из отеля, и лицо у него в этот момент такое бешеное, что из всего “а хули тебе от меня надо?” Ваня благоразумно выдаёт только “а” и затыкается. – Ты занят? – спрашивает Мага голосом Дум-поз-три-играем, пацаны. С учётом того, что у всех тим сегодня только медиа-день, который уже закончился, Ваня его искрящейся истерии не понимает, но решает не уточнять. – Я вообще-то кофе попить собирался, – кивает он на бумажный стаканчик и пакет с круассаном. – Отлично, – Мага вытаскивает неслучившийся полдник из его рук и отставляет на первый попавшийся в холле столик. – Потом поешь. Идём со мной. Это странно: Ваня никогда не видел, чтобы Мага обращался так бросово с кем-то, кто не из его команды и не привык к подобным закидонам. Поэтому молча позволяет отбуксировать себя обратно в коридор и затолкать в лифт. И уже там, разглядывая их склеенные в пальцах отражения, замечает странное скопление теней у Маги в паху. Следом наваливаются детали: подсбитое дыхание Маги, его яркие, зализанные губы, дергающаяся венка на подвижном веке. Жар, пульсом толкающийся в ладонь. Лифт коротко дзынькает, и вместе с этим что-то панически дзынькает у Вани в голове. – Слушай, – говорит он и упирается в пол пятками, когда Мага пытается вытащить его наружу. – То, что я тебе вчера говорил по поводу того, что у тебя охуительно красивые пальцы… – Чего? – Мага оборачивается и хлопает глазами: ресницы скрывают и снова открывают чёрные провалы зрачков. – Ну и типа, когда я говорил, что из всех парней я бы выбрал тебя или Крита… – Ты о чем вообще? – Короче, если у тебя гон, я не хочу переживать его с тобой. И вообще я бета. – Я знаю, – озадаченно отвечает Мага. – В смысле, что ты бета. И помощь нужна не мне, идем. Дальше он молча тащит Ваню к крылу спиритов, ничего не говорит, только бросает частые задумчивые взгляды вскользь. Острые крылья носа дергаются хищно, как у кошки, губы блестят, футболка вымокла и липнет к груди и… ладно, Ваня должен признаться хотя бы себе: если бы у Маги случился гон, он был не против с ним хотя бы попробовать. Опыт с альфами у него не то чтобы большой, но вид возбужденного Маги вполне скомпенсировал бы любые минусы. За этими мыслями он не замечает, как Мага замедляется, каким трудным становится для него каждый следующий шаг – словно он бредёт в воде. И когда они подходят к номеру, виски в него мокрые насквозь, и дышит он так, словно захлёбывается. – Позвонишь, если что, – хрипло говорит он, после чего открывает дверь и вталкивает Ваню внутрь. С хлопком двери за спиной до Вани доходит осознание, что он забыл спросить, для чего его, собственно, сюда притащили. А спросить все-таки стоило, потому что сжавшийся в уголке дивана Мира, сверкающий из полутьмы глазами, – это не то, к чему Ваню готовила жизнь. – Мага, блядь! – орёт Мира и звучит одновременно яростно и обессиленно, почти просяще. Ещё он пробует подняться и кинуться следом, но тут же падает обратно, и Ваня вспоминает, как им на уроке биологии рассказывали, что у омег во время течки слабеют мышцы. Вспоминает и долго обрабатывает эту информацию, оценивая собственную диспозицию. Он Магу убьёт. Вот без приколов, найдёт и выебет этого мудака шваброй, а потом ею же и отдубасит. Если выйдет отсюда живым. Потому что Мира смотрит на него, поджав губы, с ненавистью и отчаянием. – Я тебя зарежу, – обещает хрипло и запястьем утирает пот над верхней губой. – Только подойди. – Ничего ты мне не сделаешь, – отвечает Ваня, впрочем, без особой уверенности. Какими бы слабыми ни были омеги в течке, это всё ещё Мирослав Колпаков, который однажды уже облил Ваню презрением за одну только попытку пригласить на свидание, а потом даже ссать рядом никогда не пристраивался, хотя и бывали случаи, когда он опаздывал на матч, а свободных писсуаров не было. Так что в его способностях отстоять себя Ваня не сомневается, хоть прямо сейчас Мира и выглядит так, словно вот-вот упадёт в обморок, с этими своими воспаленными губами, глазами лихорадочно-блестящими и бледной кожей, покрытой испариной – прикольно, что он, даже будучи возбуждённым, совсем не краснеет. Хотя нет, не прикольно. Не прикольно вообще ни разу, Мага, слышишь? Это же всё равно что впихнуть щенка в клетку со львом и закрыть на замок – друзья так не поступают. Даже если лев обессилевший и еле живой. А Мира ещё какой живой, это становится понятно, когда Ваня подходит ближе: ему тут же прилетает пяткой в колено, неуловимо резко и очень больно. Правда следом Мира и сам весь изгибается, словно ударили его, несколькими дерганными движениями меняет позу, откидывается затылком на спинку дивана, хапает воздух раскрытым ртом – и его страдающий вид приносит какое-никакое удовлетворение. – С-с-сука, – шипит он и шумно сглатывает. – Ненавижу. – А меня-то за что? Вообще-то это ты меня пнул. – Нахуй ты приперся вообще? Что, Мага зассал со мной спать, ему, блядь, мужики не по статусу? Или побрезговал? И решил под тебя положить? – Мне показалось, что он так заботится о тебе. – Охуенная, – Мира вскидывается, переживая очередной приступ, перекатывает голову, облизывает губы, – охуенная, блядь, забота. Притащить тебя. Ты местный заменитель члена или что? Я, конечно, слышал, что ты самый безотказ… – Я вообще-то бета. И я тебя не трону. Ваня старается не обращать внимание на то, что Мира несёт: у того течка в пике, он явно не под таблетками и вряд ли соображает, что говорит, ему хочется задеть, подцепить, сагрить на себя, чтобы хоть так получить прикосновения. Надо сказать, получается у него неплохо, но Ваня усердно отвлекается от тонкого ноющего чувства между рёбрами. Отвлечься есть на что: например на то, как Мира недоверчиво вскидывает бровь и впервые смотрит на Ваню вот так, без излишней эмоциональности. Словно пытается примерить на него только что выданную информацию. – Я раньше думал, что ты омега, – признается он. – Полминуты назад ты был уверен, что меня прислали тебя выебать. – В тот момент я не думал вообще. И ты можешь, – он жмурится и вытягивается в струнку, обнажая бешено рвущуюся вену в вороте футболки. – Можешь не говорить такие слова? – Какие? Про “выебать тебя”? – Да блядь, м-м-м, прекрати. Мира сползает в полулежачее положение, обхватывает себя руками за плечи и шумно вздыхает. Вся комната наполнена запахом, душным и сладким, забивающим все внутренности, и Ваня понятия не имеет, это от Миры так тащит, или вон от того диффузора на тумбочке, призванного перебить запах текущей омеги. Ему очень вкусно, но без выработки феромонов это просто очередной приятный аромат – как в цветочном магазине или булочной. Не дрочить же теперь на кексы, только потому что они заебато пахнут. С визуалом уже… сложнее. Слабый, температурящий течкой, Мира выглядит потрясающе красиво; не как Ванина голубая мечта, конечно – он все-таки больше предпочитает альф и над собой, а не наоборот, – но в животе всё равно скапливается тепло. Он неловко перетаптывается на месте, и Мира это замечает – разумеется, замечает, Ваня чувствует на себе его взгляд, даже когда кажется, что у Миры опущены веки. – Что, проняло? – шипит он и пытается казаться опасным, но всё равно выглядит беспомощно и уязвимо, как мартовская кошка. – Немного, – признается Ваня и присаживается на ручку дивана. – Но не так, как Магу. Тот уже в лифте выглядел как обдолбанный. – Боже, – шепчет Мира и сжимает бёдра; запах становится ярче, интенсивнее – все-таки несёт от него. – Б-блядь, ненавижу его. – Вы с ним встречаетесь? – А что, похоже? Нет уж. Он просто не захотел брать ответственность, сволочь, хотя я был не против. – Ты будешь не против, даже если тебе вместо Маги ножку стула предложить. – Сходи умри, нахуй! – Не злись. Я про то, что тебе же сейчас без разницы, с кем, а Мага молодец, что не полез на тебя. Где вообще все ваши? – Снимают какую-то медийку для кастеров. – Все, что ли? – Нет. Диман пошел за таблетками для меня. – А твои таблетки где? – Не знаю, видимо, оставил на подоконнике, когда сумку собирал. Я… – он выгибается, и в следующую секунду Ваня осознаёт, что держит его за плечи, хотя не собирался приближаться. – Убери, нахуй, от меня свои грабли! – Я ничего не сделаю, что тебе бы не понравилось, – обещает Ваня, и сколько бы Мира ни огрызался и не щетинился иголками, о чужие пальцы на своих плечах он трётся щекой и стонет беспомощно. – Тише. Видишь, я не делаю ничего. Просто посижу с тобой, пока не подъедут твои таблеточки. – Я тебя хочу… – Я знаю. – Ты можешь меня… – Нет. – Но… – Нет, Мира, я не буду. – П-пожалуйста, – он лезет дрожащими пальцами Ване под футболку, и если у Маги кожа была горячая, то у Миры – пылающая, как пожар. – Ну хочешь, я запишу кружочек, что даю тебе на это полное согласие? – Я всё равно тебя не трону. – Да блядь, ты такой никчёмный, нахуй! – взрывается Мира и яростно вцепляется ногтями в кожу на рёбрах. – Ебаная бета, ни с альфами нормально не можешь, ни с омегами, какой же ты… Он задыхается в словах, когда Ваня наваливается сверху, пластает его под собой, вминая в мягкую плюшевую обивку. Прижатый бедром член ощутимо дёргается, и Ваня смотрит, как Мира кончает, распахнув губы в крике, крепко зажмурив глаза и разметав крашеные волосы по сиденью. От душного интенсивного запаха все расплывается перед глазами, особенно когда Мира вскидывается и почти вгрызается Ване в шею, рассыпая жгучие болезненные следы. Вдохнуть получается с трудом. Ваня мотает головой, смаргивая густой дурман, оттягивает Миру от себя за чёлку и едва успевает перехватить руку, лезущую за резинку штанов. – Даже омегу нормально выебать не можешь, – выплёвывает Мира ему в лицо, но Ваня видит острую, уязвимую беспомощность в каждой черте его красивого лица и сильнее сжимает пальцы. – Что уж про доту говорить. – Поговорим, когда придёшь в себя. Если тебе не станет стыдно за свои слова, клянусь, я отъебу тебя так, что ходить не сможешь. – Ты только обещаешь. А по фактам ты бета, и ты безнадёжен. – Разве? – Ваня улыбается и трётся членом о член Миры, который после оргазма совсем не опал, выдаивая звенящий стон. – Ты знаешь мой номер телефона. – Я и номер твоей двери знаю. – Вот и поговорим.