he says baby (it’s 3 am you must be lonely) // [он говорит детка (в 3 часа ночи тебе, должно быть, одиноко)]

Всё начинается с раннего межсеместрального теста, который превращает учёбу среди полок библиотеки в посиделки полуночников.     В какой-то уничтожающий момент внезапного осознания, Нил думает о том, что Кевина стоит линчевать за то, что убедил взять американскую историю в качестве факультатива на втором курсе. Например, выдавить глаза и кастрировать — как раз подходящее наказание для его тупой башки. Ну и повесить можно в качестве комплимента. Чтобы достойно перевязать всё это дело.     Он делал и худшие вещи с лучшими людьми. Кевин украл ленту для его ракетки, и Нил всё ещё не забыл про эту кражу. Ублюдок.     В какой-то момент библиотека перестаёт быть просто тихим местом для учёбы и превращается в фильм ужасов с множеством глаз, моргающих как половинки луны. На книгах появляются лица, а полки становятся руками, облокотившимися на связующие шурупы.     По ощущениям за Нилом наблюдают; слипшееся горло и угрожающая тишина с примесью соли.     Раньше мать посыпала фальшивые могилы солью, как будто их могли преследовать духи.     Сколько духов запечатано в дереве и страницах?     Нахуй всё это.     Он складывает тетрадь по истории — копию прошлой тетради Кевина — и закидывает сумку на плечо. На ногах всё ещё те ботинки, которые кинул в него Эндрю утром, и подошва пытается его преследовать.     Нил ступает как снегопад и бесследно исчезает в ночи.     Духи могут попробовать последовать за ним, если не бояться потеряться.      Полки с книгами как раз следуют. Недолго, конечно. Нил скользит между ними, и они приближаются, словно ловушки-капканы. Ники заставил его посмотреть и такой фильм.    Вывалившись из библиотеки на свежий воздух, он делает вдох и вздрагивает от вибрации телефона.     Книги-глаза всё ещё не отступили.

Дрю:

снэки

    Нил хмыкает. Ботинки оставляют следы на снегу, плетёные руки книжных полок забыты так же легко, как исторические факты, на которые он потратил столько часов.

Дрю:

сейчас

Нил: я без кошелька     В ответ Эндрю присылает фото кошелька Нила у себя на бёдрах. В полумраке всё ещё видно вышитое по коже «N.A.J.». Нил улыбается. «JOSTEN 10» на спортивных штанах Эндрю видно тоже.     Вероятно, Нил может и задержаться ради «бесплатных» снэков.

***

Без всякой мелочи, нагло своровав, Нил встречает Эндрю на крыше с худи, полным сладостей.  — Вор, — говорит Эндрю, уже прижимая избавленную от обёртки конфету к надутой нижней губе. — Только по случаю.     Со щеками, полными шоколада и нуги, Эндрю приподнимает бровь. Он выглядит мягким. Таким любознательным, что не обожать невозможно. — По особому случаю, — уточняет Нил.     Эндрю глотает, и глаза Нила по-тупому мгновенно прослеживают движение. Хочется поцеловать его туда. — Научишь меня? — спрашивает Эндрю.     Нил наклоняется, ждёт «да» на выдохе и скользит ртом по его шее от челюсти и вниз, пока не находит выемку горла. Задевает зубами острую косточку под кожей и смягчает воображаемый укус поцелуем.     Бормочет Эндрю в шею: — Как быть вором?     Эндрю хмыкает. — По особому случаю.

***

У Нила к воровству прирождённый талант. Будучи маленьким, он наловчился разбираться, что может взять и у кого.    Сейчас он может взять что угодно и у кого угодно.     Руки Эндрю больше по размеру. Несправедливо, учитывая то, что Нил на три дюйма выше, но он уже смирился с этим. По большей части.     Он смирился с этим в том смысле, что не против разницы, когда Эндрю держит его за руку. Сейчас он против, потому что наблюдает, как целая пачка мятной жвачки Wrigley’s исчезает в ладони Эндрю. — Ублюдок, — бормочет Нил.     Эндрю хмыкает.     У Нила прирождённый талант, а руки Эндрю плавные. У него нет шулерской точности Нила, но они они не сбиваются и не дрожат, когда он проталкивает пачку жвачки под рукав свитера средним пальцем. — Вот так? — спрашивает Эндрю.     Нил целует его пальцы. — Вот так.      Эндрю краснеет медленно, как рассвет на побережье. Начинается всё с ушей, после прилив несёт краску вниз по его шее к ключицам. А потом снова волной поднимается к перекатам щёк.       Если повезёт, Нилу удаётся увидеть всё. Большую же часть времени краснеют только уши Эндрю, а потом он отстраняется и подбирается, не поддаваясь румянцу чувств.      У Эндрю розовые уши. Нил целует его ладонь.     Мятная жвачка выделяется в сгибе локтя под его свитером, но здесь это простительно. На крыше некому застать их маленькое преступление.     Нил тянет Эндрю ближе и целует, пока не чувствует карвон на необычайно умном языке.     Эндрю тянет вспыхнувшее тело Нила ближе в ответ.    Руки тоже умные.

***

Обвинить Кевина в этот раз не выходит. Нил зудит, как заживающие корочки царапин, под давящими и тянущими воспоминаниями о настойчивых пальцах Мэри.     Она хочет выбраться.      Эндрю находит его в гостиной. Его волосы сотканы из лунного света, а глазам не хватает привычной остроты из-за ещё не сошедшего сна и пушистых носков, криво натянутых на ноги.     Пушистых носков с утками.     Нил видел несколько пушистых носков в комоде Эндрю: в основном чёрные и несколько угольно-серых. Ярко-голубые и утиные?  — Эти купил Ники? — спрашивает он.      Не меняясь в лице, Эндрю моргает. — Нет.      Нил ухмыляется. Не хватает следов-синяков в виде чужих пальцев. Иногда он улыбается как ножи мясника, иногда как ловкость рук. Он редко улыбается как Нил. — Снэки.     Нил моргает в сторону Эндрю. В ночи только взъерошенные парни в мешковатой спальной одежде и прокуренные руки сонливости. Мэри дышит Нилу в шею. — Снэки, — соглашается он.

***

Ботинки Эндрю задирают его носки достаточно высоко, чтобы сверху была видна целая половина утки. Взгляд Нила возврашается туда каждый раз, едва он начинает отворачиваться.     Голос Мэри произносит неправильные имена, и маленькие утки возвращают его обратно в устойчивое тепло глаз Эндрю.     Супермаркет подстерегает людей 24/7, в три часа ночи не обитаемый ни студентами, ни работниками, менее везучими, чем Нил в свой первый год. Мысль только в половину такая смешная, какой покажется через пару лет. Двери открываются подобно рту, и он затягивает тележку внутрь, не возражая против веса Эндрю, плюхающегося в корзину.     Тот закидывает ноги наверх, и носатые утки ярко улыбаются Нилу. — Ленивый, — упрекает он.     Эндрю наклоняется голову назад, удерживая его взгляд.     Нил ухмыляется. — Шоколад в третьем отделе.       За четыре широких толчка он разгоняет тележку и запрыгивает на бортик. Как-нибудь они доберутся.

***

Пять долларов в кармане Нила добудут им коробочку смородины, которую Эндрю невероятно осторожно держит в руках.     Невероятно осторожно, чтобы не было видно очертаний девяти шоколадных плиток в рукавах его свитера.      У Нила тоже есть своя доля припрятанных снэков: парочка протеиновых батончиков, затерявшихся в сумке и подворотах худи, пачка какой-то ерунды из морской капусты для Кевина, плавающая в изгибах капюшона, гораздо большего, чем когда-либо было нужно.      Есть ещё рукав с любимым печеньем Аарона и упаковкой любимых чипсов Ники.     Голова Эндрю наклонена назад, и его глаза расплываются в дымке флюорисцентного света. Он выглядит как ренессанс в современности. На седьмом отделе настигают размышления о том, с какой вероятностью складки его свитера скроют полпинты мороженого. — Скинешь ногу? — предлагает Нил.     Со светящимися в оттенках супермаркета глазами, Эндрю подчиняется. Нил наклоняет голову, пытаясь отвести взгляд от красочного великолепия рядом и того, как Эндрю разлёгся, будто созданный именно для этого.  — Да, так сработает, — хмыкает Нил.      Гибко наклонившись, чтобы телом блокировать камеру, он легко тянется вперёд. Ноги отрываются от пола, тележка удержана рукой и сбалансирована весом Эндрю против собственного веса Нила. Эндрю, наполовину перекинутый через край, поднимается достаточно, чтобы соединить их лбы, и ждёт так, пока банка мороженого не падает между ними.      Нил сцеловывает шипящий холод с губ Эндрю. На вкус так же сладко.     Звенит сигнализация супермаркета, и Нил скалится как сирены.

***

Комната в общежитии просыпается после того, как Нил с Эндрю возвращаются. Эндрю усаживается на стойку, Нил устраивается между его ног. Сегодня его ждёт тест по истории. — Когда началась Американская Революция, — бормочет Эндрю.     Нил закрывает глаза и утыкается лицом ему в ключицу. — Грубо, — отвечает он. — Колониальное восстание началось после Войны с французами и индейцами в 1763. Многие считают, что официальное начало было в 75-ом, после речи.     Уверенные пальцы гладят волосы на затылке. — Хорошо, — говорит Эндрю.     Его голос ровный, но похвала всё равно греет Нилу щёки. Пальцы Эндрю ласкают кожу головы, и он дышит. — Что ещё к ней привело?      Прежде чем Нил успевает ответить, Кевин вылезает из спальни, не смущённый тем, что Нилу приходится покинуть пространство Эндрю. Он бормочет что-то про неудачный выбор места возле кофемашины.  — Ой, заткнись, — Нил кидает водорослевый снэк Кевину в голову. Тот оборачивается как раз вовремя, чтобы попало по щеке. — Видишь, я принёс тебе снэки. — Когда ты..? — Не мог уснуть, — отвечает Нил, улыбаясь остро и злобно.     Кевин знает, что на ночь он оставляет кошелёк в безопасности сейфа. Начал так поступать с тех пор, как плохой сон попытался выкурить его из города, и свободная наличка почти позволила этому произойти.     Сейф пока ещё не открыт. — Ты это украл? — спрашивает Кевин, шокированный и возмущённый одной только мыслью. Это ведь далеко не худшее из преступлений Нила. Они оба это знают. — Нил… — Сегодня особый случай, — говорит он. Улыбается.      Кевин открывает рот, как рыба без воды. Эндрю вскидывает ноги и стучит ими по нижним ящикам.      Сколько пройдёт времени, прежде чем Кевин поймёт, что Нил украл и его ленту для ракетки?  — Снэки, — говорит Эндрю.     Нил передаёт ему украденную плитку шоколада в обмен на поцелуй. Ухмыляется Эндрю в щёку, когда поцелуй затягивается. — Шесть утра, Эндрю. Ты не можешь…     Нил чувствует, как челюсть Эндрю смыкается. Наклонившись, он прижимается губами к его горлу. — Заткнись, Кевин, — говорит Нил. — Или ты хочешь писать тест по истории за меня?      Кевин исчезает до того, как Нил выбирается из плеча Эндрю. О, ладно. Нил утыкается обратно и ждёт следующего вопроса.     Эндрю пахнет супермаркетами и шоколадом. — Какова была цель Британских колоний в Америке в…     Нил ухмыляется.