Потерянный

      В ночи, под раскинутым пологом сверкающих звёзд одиночество как никогда ощущается всепоглощающим.       Ветер потрепал черные волосы, ласково огладив бледные щеки. Рейвен поднял взгляд к небу, мысленно проводя путь по бриллиантовому росчерку на тёмно-синем атласе. Там, в хаосе света потухших звёзд, можно было рассмотреть особо хитрую вязь, сочетавшую скопление маленьких, словно капли росы, и крупных звёзд. Переплетенные словно змеи, создававшие особый круг: близнецы. Знак, лишенный обрывистости, направленности линии. Соединившиеся и замкнувшиеся друг в друге.       Хару всегда считал пережитком истлевших лет называть скопления «созвездиями». Давать им имена, судьбу, словно для них это имело какое-то значение. Огни, бороздившие бескрайний космос, полный тьмы и глухой пустоты, зачем им цель? Они просто дрейфуют в потоке Млечного Пути, наблюдая как растворяются хвосты комет в миллиарде подобных им миров.       Существующие по великому замыслу или глупой случайности.       Рейвен отдал бы всё на свете, лишь бы снова послушать надменную, даже немного по-юношески злую философию о быте и мире в целом.       Остался только он. Один. Печальные мысли, казавшиеся глухим эхом утонувшего газового гиганта, следовали за ним мрачной тенью падальщиков.       Вдалеке показались огни города. Низкая гряда алых и блекло-желтых всполохов света, грубые формы зданий, отсутствие расписных ворот и богато украшенной внешней стены говорили о том, что это место лишено покровительства. Хорошо, значит там одинокого путника никто не тронет и не будет расспрашивать. И никто не будет слишком пристально всматриваться в хрустально-печальные глаза, ища ответы.       Город встретил его безразличной тишиной. Свет в окнах — вот и весь отблеск цивилизации. Даже лениво бредущих служителей порядка не было видно. Тихий, тихий маленький городок.       Значит внутри он прятал очень интересное нутро.       Рейвен остановился на небольшом грубо сколоченном мостике. В глади мелкой речушки отражались вывески, предлагавшие сытый ужин и теплую кровать. Наугад выбери любую, попадёшь в допотопные апартаменты с хлипкими односпальными кроватями и тревожно поскрипывающими половицами. Юноша сжал обтянутыми перчатками руками перила, глубоко вдохнув.       Сколько дорог он прошёл за это время? Сколько лиц случайных попутчиков смазались, растворяясь в глубине сознания? Ему казалось прошёл лишь день. Долгий-долгий день, в котором закатное солнце колесом старой мельницы лишь оставляло ало-розовую рябь на небе. Какой теперь смысл смотреть на часы, на сдвигающиеся плиты дней, крошившие месяцы в года? Когда больше не было той самой заветной секунды до заветной встречи. — Молодой человек, — низкий старец, постукивая длинной тростью, замер рядом с ним. — Опасно в такое время гулять по улицам.       Рейвен вздрогнул, обернувшись. Пришлось опустить голову, чтобы взглянуть говорящему в лицо: — Я просто ищу… место. Где скоротать ночь.       Старец в потрепанной рабочей куртке внимательно взглянул на него из-под низко сведенных кустистых бровей. На ремне его заштопанных брюк покачивалось огниво, а на конце трости тускло сверкал округленный наконечник.       Фонарщик. Очаровательное явление из прошлого. — Что же, — старичок смахнул незримую влагу с усов. — Вижу, вам нужен досуг. Судя по вашим одеждам, вы не бедствуете и далеко не обычный бродяга. Знаю я одно местечко, где таким господам всегда рады.       Юноша хотел было возразить. Питейные и запрещенные заведения это не то, что он искал. Но подумав, решил для себя: почему бы и нет.       Фонарщик указал ему куда-то вглубь улицы. Прямо, до фонтана, там повернуть налево и остановиться у места, где у входной двери стоял каменный пёс с развесёлой мордой. Там Рейвен найдёт хорошую еду и приятную компанию. Юноша послушался его, оставив в благодарность в сухой руке монету.       Пройдя указанный маршрут, хангелотметил действительно дурашливость каменной собаки: стоя на задних лапах, смешно скосив глаза, зверюшка держала в лапах бокалы.       До такого могут додуматься только люди.       Помещение ослепило ярким светом, оглушило волной шума толпы и звуками музыки. Моргнув, Рейвен низко надвинул капюшон, осторожно обходя недоверчиво косящегося на него здоровяка. Тот не одарил его и словом, хмуро отвернувшись обратно к двери. Привыкнув к свету, хангел осмотрелся:       Деревянный потолок украшали разномастные хрустальные шары, заполненные цветастыми огнями. Они, помигивая, как бабочки порхали от одного к другому, соскальзывая вниз прозрачными всполохами. В зале стояли круглые столы, вокруг которых толпились люди. В небольших просветах от живой массы проплывали красивые девушки, высоко поднимая над головой подносы. В углу сколотили помост, на котором музыканты исполняли свои нехитрые бойкие мелодии. Рейвен двигался глубже, к спрятавшейся в темноте стойке из дуба.       Женщина, чья красота истерлась, заломившись морщинами на коже, осев сединой на густых косах, скучающе взглянула на него. За её спиной стойка ломилась от бутылок, что простенько стеклянных, что хитро выдутых из дорогого хрусталя. — Что тебе, дорогуша? — её голос был полон уставшей хрипотцы. — Налейте что-нибудь, — Рейвен осторожно выложил монеты на стойку.       Ему ещё сложно давалось понимание цены монет и на что их разменивали простые смертные. Женщина смахнула их в фартук, опустившись куда-то вниз.       Рейвен с интересом рассматривал прозрачную жидкость в высоком стакане. Это пьют медленно, смакуя на языке оттенки? Или пьют залпом, позволяя внутренностям сгореть, чтобы пар от них выбил из разума самые крепкие мысли?       Не попробуешь — не узнаешь.       Глоток. Обожгло нёбо, на языке вкус вспыхнул острием трав и пряностей. Глубоко вдохнув, юноша ощутил как дыхание стало тяжелее, тягучее. Глаза невольно прикрылись, руки уперлись в края стойки.       Идеально.       Глотнув ещё, Рейвен сел на высокий табурет. Пара бокалов и, возможно, он сможет уснуть. И не видеть сны.       Краем глаза он заметил, что за одним из столиков было особо бурное движение. Люди что-то вскрикивали, кто-то зло, кто-то восторженно. В один момент мужчина схватился за голову, расстроенно уходя куда-то вглубь помещения. Открыв Рейвену вид на центр шоу.       Юноша, словно отлитый из бронзы: рыжие волосы, медово сверкавшая кожа расстилающаяся атласом по крепко сложенным рукам и плечам, одежда не по-местному открытая. Яркая, броская. Он и сам был, как соскочивший огонёк с фитиля. Смеялся так, что белизну его зубов можно было рассмотреть издалека, его руки, артистично выписывающие па и бросавшие на потёртое сукно необычные кубики. Мелкие детальки весело скакали по поверхности, ударяясь в разноцветные деревяшки. Люди, видя их падение, тут же взрывались чувствами, как шарики, переполненные водой. А он даже не смотрел, то бросая очередную монету и сгребая растущую башенку к себе поближе. Бросив одну монетку аккурат в бюст весело хохочущей девушке, вдруг обратил взгляд на Рейвена.       Спешно отвернулся. Золото задорно сверкавших глаз, словно метко пущенная стрела. Ударило внутрь. Но тут же исчезло, не зацепив ничего.       Увидев поблескивающее каплями дно своего бокала, хангел мягко попросил барменшу повторить. Больше не жглось, только пощипывало немного. А травянисто-перечный вкус наполнял нутро.       Ощутив на своем плече чужое прикосновение, Рейвен неосознанно отшатнулся. Рыжий незнакомец примирительно вскинул руки, улыбнувшись: — Я вас звал, — его губы потянули улыбку шире. — А вы, как недосягаемая звезда, глухи к моему зову.       Юноша вопросительно приподнял тёмную бровь. — Чем могу вам помочь? — Для начала, помогите мне не умереть! — парнишка вскочил на стул, состроив очень жалостливую мордашку. — Чем же? Вы отравлены? — Да нет же! Не умереть от любопытства, — он хмыкнул, подав странный знак рукой барменше. — Умру, если не узнаю, как зовут звезду, спустившуюся к нам с небес! — Я не видел звездопада сегодня, — Рейвен задумчиво прижал палец к губам.       Рыжий озадаченно захлопал глазами, но тут же подозрительно сощурился: — А вы умеете изобретательно отшивать. Но спешу вас расстроить, я жуть какой любопытный и доставучий. — Позвольте, но я не особо силён в астрологии. — Хах! — он схватил со стойки бокал, в котором янтарно пенилось нутро. — Зато я кое-что да знаю. Например, что к таким красивым глазам всегда прилагается очень красивое имя! — Так вы обо мне и моём имени?       Рейвен задумался. Стоило ли говорить? От юноши словно шли вибрации. Они расходились волнами, касаясь чего-то внутри хангела. Тревожа, беспокоя и… маня. — Меня зовут Рейвен, — он протянул ладонь. — Я был прав! — он мягко пожал предоставленную ладонь. — Очень красивое имя, прям как мед с языка скатывается. Ре-й-вее-н. Очень приятно будет его шептать. — Нет надобности в подобной скрытности.       Незнакомец фыркнул, отчего пена слетела на дубовое покрытие. Прокашлявшись, он сощурился. Затем в его глазах что-то блеснуло. Изворотливо, бегло, как прячущаяся от прямых лучей тень. Рейвен отметил, что глаза у него были очень красивые. Светлые, мягкое золото, переливавшееся в янтарный блеск. И цвет волос, лежавших в каком-то осознанном хаосе, не просто рыжий, а будто огонь, соскользнувший с острия свечи. — Меня зовут Соул. — Приятно познакомиться, Соул. — Ещё разок. — Что? — Повтори моё имя. Ещё раз, только медленнее и с придыханием. — Со-ул.       Рейвен не понимал для чего это, слепо последовав мягкому приказу. И правда постарался его выдохнуть. Это было легко, имя и правда ощущалось дыханием. Мягким, тёплым. — Славно, славно, но не то, — он вдруг наклонился к лицу юноши. — Нужна более подходящая обстановка. — Чем эта вам не угодила? — Слишком шумно. Как пытаться расслышать воркование луговой пташки среди гарканья ворон.       Хангел задумчиво взглянул на свой бокал. Сделал глоток. Соул явно чего-то ждал от него. Только Рейвен никак не мог понять что. — Не сочти за грубость, — вдруг теплая рука накрыла обтянутую перчаткой ладонь. — Но мне кажется тебе нужна ночь, полная волшебства. — А вы сильны в магии? — О, многие зовут меня… волшебником. — Для подобного заявления нужны соответствующие бумаги.       Соул фыркнул, наклонившись ещё ближе. Наклонил голову, убрав черную прядь волос с уха, совсем еле слышно произнёс: — А мне не надо. Делом доказываю. Так что, небесный путник, как насчёт провести ночь со мной и узнать, чем так хороша земля?       Рейвен сжался, деликатно рукой толкнув его в плечо. Тот не отстранился, наоборот, придвинулся ещё ближе. От него шло тепло, ощутимое даже через ткани одежды. Его взгляд обещал не забыться, но призадуматься. Хангел взял свой стакан. — За знакомство, — Соул стукнулся более толстым стеклом своего с ним. — До дна.       Рейвен допил, внутри смакуя свои чувства: ожидание. Не дрожащее, как пугливая бабочка, ладное, как хорошо настроенная струна. Что бы Соул ему ни предложил, внутри ничего не вставало крепкой стеной отвращения или страха. Ничего и не хотелось бояться, жаждать. Просто принять очередной виток текущей в пустоту жизни. — Пойдём, — Соул потянул его к лестнице. — Не пожалеешь.       Рейвен и не собирался жалеть. Жалость давно обледенела равнодушием.       Комната ничем не удивила: уютная и простая. Свет настенных свечей едва разгонял сумрак комнаты. Плотно задёрнутые тяжелые занавески, большая застеленная стёганым одеялом кровать, немного мебели, куда можно положить вещи или присесть перед тем, как двинуться в путь. Соул закрыл дверь, обойдя юношу полукругом. Сев на кровать, улегся на согнутые локти. Рейвен посмотрел на него внимательнее: одежда дорогая, сшитая с выдумкой. Не серебряная вязь нитей на его собственной одежде, но искусно сплетенные шнурки, линия ремешком внахлёст. — Рейвен, — он протянул ладонь. — Кровать такая холодная, иди ко мне. — Так может растопить камин? — хангел кивнул на темный зев каминной ниши. — Зачем нам посредники? Мы и так можем отлично согреть друг друга.       Рейвен снял с себя дорожный плащ. Поведя плечами, не спешил присоединяться. Осмотревшись, задумчиво склонил голову: — И где же ваша обещанная магия? — Сложно колдовать, когда объект так далеко. — Обо мне? — О тебе, тебе! — Соул засмеялся, расстегивая расписные пуговицы на груди. — Что ты, ни разу ни с кем ложе не делил? — Только с братом.       Рыжие брови удивленно приподнялись. Его лицо из яркой уверенности стало рассеянно-озадаченным: — Так ты… ни с кем? — Нет, — Рейвен наклонил голову. — Не вижу смысла спать с кем-то. — Но со мной пошёл, — он задумчиво прижал согнутый палец к губам. — Интересный ты. Правда, как с Луны свалившийся. Потерянный что ли.              Потерянный. Какое идеальное слово. Не падший, не сбежавший.       Потерянный. — Что ж, это огромная честь для меня, — он встал с кровати, одним шагом оказавшись перед лицом юноши. — Стоит тогда начать с чего-то более спокойного.       Его ладони легли на плечи. Рейвен хотел отшатнуться, скинуть руки. Но замер, даже остолбенел. Чужие прикосновения вызывали зуд под кожей, раздражавший кончики пальцев. — Я не могу творить магию, не касаясь тебя, — Соул мягко улыбнулся. — Но не буду тебя принуждать, если дашь на попятную. — Сбегать я не намерен, — хангел попытался расслабиться. Но лишь разжал сжатые в кулак пальцы. — Но не понимаю, что вы делаете. — Хватит выкать, — он провёл пальцем линию от подбородка к низу одежды. — А то наказывать буду. — За что? Не знаю такой культуры, где вежливость порицаема. — Ты такой милый, — он ухмыльнулся и звучно щёлкнул зубами. — Так бы и съел.       Рейвен напрягся. Только плотоядных ему не хватало. — Я образно! — Соул вновь потерянно нахмурился. — Ты вообще понимаешь, что я тебе предлагаю? — Волшебство. — Да, но это… — он встряхнул волосы на своем затылке. — Ты же понимаешь, что я про… секс?       Рейвен наклонил голову. Так вон оно что. Боготворимый биологический обряд людей. Когда процесс создания потомства возводится в культ. Сплетение тел, проникновение разных частей. Вот, что он хотел.       Хангелам это было совершенно не интересно. Как расписные старыми буквами обозначения органов, потерявшие смысл для тех, кому не ведомы жестокие условия природы. — Секс? Со мной? — Нет, сам с собой, тебя зрителем позвал, — Соул ухмыльнулся. — Занятно. В… Тебя это привлекает?       Рыжий вздохнул, закрыв глаза. Что-то внутри него происходило, какой-то диалог. Слишком активно дёргался уголок брови, и напрягались щеки. — Рейвен, — его голос стал тихим и вкрадчивым. — Уж не знаю, какие пути-дороги тебя довели до сюда. До меня. Но здесь я хочу с тобой провести ночь. Вместе. Я готов терпеть твою наивность, если это она, а не очень колкое чувство юмора.       Рейвен опустил взгляд на его ладонь на своем плече. Не давил, лишь мягко уложил. Пальцы оглаживали ткань, почти не касаясь кожи.       Почему нет. Нечего терять. Не понравится и ладно. С рассветом они разойдутся и не вспомнят имен друг друга. — Я ничего не знаю об этом, — юноша поднял взгляд к его взгляду.       Соул улыбнулся. Хангел отметил, что в его улыбке было столько же тепла, сколько в нагретых камнях крыши Академии. Так и манивших прогулять занятие, улечься лопатками и поднять взгляд к синеве, расчерченной пуховыми облаками. — Поверь, — смуглые пальцы вновь мягко смахнули черные пряди с глаз. — Я проведу тебя и сделаю это отлично.       Рейвен понимающе кивнул. Дышал ровно, ожидая, что же тот будет делать дальше.       Соул наклонился к нему, прижавшись губами к губам.       В детстве бывало с кем-нибудь чмокнешься. Так, забавы ради. Легкий, звенящий звук, вызывающий щекотку под ребрами. Хару всегда морщился, яростно стирая рукавом чужие незримые следы. Рейвен предпочитал уворачиваться. Но дети на то и дети, упёртые в своей шалости.       Это было по-другому. Никакого звонкого мокрого соприкосновения, нет. Соул прижался к нему, аккуратно обхватив поперёк спины. Его дыхание отдавало колкими песками, горечью дико растущих золотистых колосьев. Губы были податливо мягкими. Рейвен не шевелился, просто не знал что ему делать. А тому и не нужно было: он полностью взял контроль на себя.       Хорошо, Рейвен готов был быть частью этого.       Губы Соула цепляли его, играючи едва ощутимо. Дразня, немного щекоча. Он замедлялся, прижимаясь сильнее. Теплота от его прикосновений щелкала внутри, руки сами собой обхватили широкие плечи. Соул удовлетворенно хмыкнул, осторожно подталкивая его к кровати.       Уложив юношу, навис, улыбаясь. Не без труда нащупав крючки застежек, медленно начал расстегивать одежду. — Как же много застёжек! — он опустился на колени, разводя ткань в стороны. — Броня, а не одежда!       Рейвен молчал, не зная, что на это ответить. Да и нужно ли в процессе говорить? Это обязательно, часть ритуала? — Мог бы сказать что-нибудь, — Соул словно услышал его мысли, осторожно стягивая рукава с рук. — Что? — Например, что я красавчик. — Это и так видно. Зачем говорить очевидное?       Рыжий замер над пряжкой. Подняв взгляд, елейно протянул: — А может я не в курсе. — Ты красивый, — хангел приподнял ноги, позволяя стянуть с себя брюки.       Соул довольно сощурился, скинув с себя безрукавку. Следом он опустил с себя брюки, встав над ним, гордо упёр руки в бока: — А что скажешь насчёт этого красавца?       Рейвен озадаченно опустил взгляд. Прижавшийся к прессу возбужденный член выглядел нормально. Ровный, такой же смуглый. Без деффектов. — Он выглядит нормальным. Не вижу признаков заболеваний, только если воспалительные процессы не протекают внутри. — Я здоров, — Соул устало потёр лоб. — И обычно говорят: вау! Какой большой, это всё мне? — Всё, что? Я…       Соул прижал палец к его губам: — Остановись. Понял, не твоя фишка.       Он наклонился, слишком придирчиво рассматривая тело под собой. Рейвен невольно подтянул ноги к груди. Но крепкие руки перехватили его коленки, жёстко фиксируя: — Нет-нет, милашка, никаких стеснений. Ты чудо как хорош. Не скрывай от меня такое богатство. Я тот ещё знаток драгоценностей. Кстати о них, надо бы и верх снять.       Рейвен сжал камень на шее. Почему-то сейчас ему показалось, что он теплее чем обычно. Чувствует ли душа брата что здесь происходит? Нравится ли ему или хочется вырваться и оттащить нахала за рыжие пряди?       Если бы он мог, только бы на миг! Рейвен всё бы отдал услышать хотя бы прохладное согласие.       Соул ждал, чувствовал, что это не так просто. Приподнявшись, наклонился к лицу Рейвена: — Всё что снимешь тут, останется тут. И утром. Извини, не фанат секса в одежде. Даже такой изящной.       Хангел облизнул губу, проведя пальцем по граням. Ничего не случится. Всё плохое, что могло произойти, уже произошло.       Соул принял рубашку и перчатки в руки, деликатно сложив. В сердце юноши что-то приятно дрогнуло, пока он наблюдал с каким особым почтением одежда оказалась на поверхности комода.       Он не знал ничего, кроме имени. Соул. Что скрывалось за этими буквами?       Может грубо, но Рейвену и не хотелось знать.       Соул улёгся сбоку от него, продолжая рассматривать. Особенно руки. — Это всё? — хангел нерешительно коснулся широкой груди.       Горячий, нет, обжигающий. Полный жизненной энергии, будто даже через край. — Я просто любуюсь. Где ещё мне доведётся увидеть так близко божественное явление? — Во мне нет ничего божественного. — Ошибаешься, — его пальцы осторожно коснулись обнаженного плеча.       Рейвен закрыл глаза, решив, что так будет проще. Распробовать, прочувствовать. Должно же быть в этом что-то. Не могут столько существ сходить по этому с ума на пустом месте.       Росчерк. Лёгкий, как взмах пера. Ещё, более ощутимый, по острию ключицы. Волосы, линия подбородка. Он обхватил его, повернув лицо набок. Поцелуй вновь легкий, ощутимый лишь по дыханию. Греющий.       Мягкая тягучая линия по рёбрам. Живот. Снова плечи, шея. Как хорошо поставленный жест силы. Только вызывающий не слом материи, а будивший внутренние потоки. Мягкое сжатие груди. Рейвен вздохнул. Его словно кольнули, но не по физической оболочке. Внутри, без боли. Соул улыбнулся, хорошо ощутимо на губах. Его язык коснулся языка хангела, скользнул. Задел кончиком зуб. Снова, внутрь, призывая к чему-то. Рейвен внутри потянулся, двинув в ответ. Мокро, но не противно. Соул двигался уверенно, зная точно, где остановиться, дать вдохнуть. Пальцы мяли плоскую грудь, натягивая кожу.       Рейвен раскрыл глаза, не понимая, почему покрывало под ним дрожит. Мыши? — О-оо, — Соул взглянул в его глаза, облизнувшись. — Кто-то начал оттаивать.       Он перекатился, нависнув над юношей. Коснулся губами подбородка, чуть втянув кожу. Его тело прижалось к нему, припекая чувствительную кожу. Внизу жглось ощутимее.       Соул покрывал поцелуями его тело. Следуя своему ритму, покачивая головой и почти мурлыкая от удовольствия. Рейвен чувствовал, что вздрагивает чаще, крупнее. Непроизвольно натягивались мышцы живота, когда дразнящая ласка касалась его там. Соул был весь в процессе: от блуждающих кончиков пальцев до мягкого касания зубами косточек таза. Не вылизывал, невесомо кусался, ощутимо проводил языком по особо ярким отметинам кожи.       Вздох показался слишком громким. Это вырвалось из груди Рейвена? — Рейвен.       Имя звучало чужеродно. Рокотом волны, ударявшейся о камни. Он произносил его имя, оставляя отпечаток губ на груди, впадинке под рёбрами. Взывая не к разуму, а к чему-то более глубокому. — Соул, — сорвалось с губ, с скомканным вздохом.       Соул благодарно угукнул, мягко обхватив Рейвена внизу губами. Сразу, глубоко. Дыхание перехватило, тело замерло, как для броска. Чувства из мягкой вальсирующей вьюги скрутились в бьющийся крупными импульсами поток. Бился, воспламенялся, тут же остывая в покалывающую нежность. Хангел выскочил из рук, плотно сжав колени. Испугался. Слишком много и сразу.       Соул не стал язвить, ругаться. Лишь осторожно уложил ладони на колени, заглядывая в глаза: — Мне остановиться?       Огладил коленку, опустив ладонь к щиколотке. Очертил кончиками пальцев выпирающую косточку, вновь поднимая руку выше. Рейвен дышал, словно со стороны наблюдая за его действиями. За собой. — Я не сделаю тебе больно, — ладони мягко, но настойчиво развели ноги в стороны. — Расслабься, дыши. Глубоко.       Вновь: повиновался. Его просьбы не умоляли, не ломали. Мягко толкали к чему-то совершенно неизведанному.       Соул ненадолго отстранился, роясь в карманах своих брюк. Он держал в руках маленькую бутылочку из стекла. — Ты бы видел себя со стороны, — его голос перетекал из нежного вздоха в будоражащее рычание. — Такой красивый, даже светишься. Неужели мне удалось поймать дорогой лунный свет в свои объятия?       Он открыл бутылочку, вылив себе на пальцы жидкость внутри. Маслянисто запахло цветами. Опустившись, поцеловал коленку. Целовал, вжимаясь и едва посасывая.       Рейвен вздрогнул, ощутив в себе его пальцы. Захотелось оттолкнуть, выскочить прочь. Но сжав руками одеяло, лишь откинулся головой на подушки.       Чужеродное прикосновение внутри расцветало ощутимым. Приятным. Рейвен не мог открыть глаза, лишь погружаться глубже в это ощущение. — Такой мягкий, — ворковал Соул, его движения становились короче, медленее. — Горячий. Принимаешь мои пальцы так легко, словно только и ждал меня. Судьба, судьба, неведомы твои сплетения нитей событий.       Хангел ответил ему лишь стоном, выгибаясь. Желание, несформированное, билось под грудью. Хотелось, хотелось… чего? — Сейчас, сейчас, мой хороший, — слова Соула срывались на рык. — Всё будет. Магия сейчас начнёт цвести.       Рейвен озадаченно заломил брови, вопрос застыл на губах.       Огонь внутри вспыхнул буйным цветом. Юноша вскрикнул, открыв глаза, попытался сесть. — Тише-тише, сломаешь, — прошептал Соул, крепко сжимая точенные бока. — Потерпи. Чуть-чуть, обещаю. Не больно же, а? Какой же ты… глаза, глаза, я готов в них раствориться и никогда не становиться целым.       Рейвен не понимал его. Мысли крошились, как тающий кубик сахара в чашке чая. Его лицо так близко, тело, плотно вжатое в его.       Это секс? Когда двое становятся… чем-то единым?       Злая ирония этой ночи.       Соул прижался лбом к его лбу. Не шевелился, только тяжело дыша. Рейвен растерянно смотрел на него. В глаза, вниз по линии чётко очерченных мышц, вновь в глаза.       Хангел сам закрепил поцелуй на его губах. Это обрело смысл. Соул что-то мурлыкнул ему в губу, переложив руки повыше. Толкнулся, вызвав всплеск. Янтарно, горько-приторно.       Жарко.       Соул двигался в нём мягко, близко. Целовал, отстранялся, голодно облизываясь. Смотрел, гладил лицо, его губы изгибались, произнося слова, полные чего-то глупого, но очень приятного. Рейвен не мог разобрать, шум в ушах резонировал с ударами сердца. Своего? Сердца Соула? Не разобрать, нужно больше времени.       Соул обхватил его крепко, вжавшись лбом в острое плечо. Его движения стали жёстче, яростнее. Совершенно не больно, желанно мучительно. С каждым толчком из Рейвена вырывались больше стоны, всхлипы. Осознанное желание выпросить что-то комкалось в бессознательные звуки. Пока не стянулось в белесую нить.       Разорвавшись, она ослепила всё. Комнату, глаза и сердце. — Вот так, — прохрипел Соул, мокро целуя щеки. — Хорошо. Магия свершилась.       Рейвен потерянно водил головой по подушке.       Теперь он понял, почему для других существ это так важно. •••       Они лежали, соприкасаясь только плечами. Рейвен в полудреме пытался понять.              Ему понравилось? Определенно. Хотелось повторить? Наверное. Сегодня? Нет-нет, обучаясь чему-то новому, важно брать передышку. — Что ж, Рейвен, — Соул перевернулся, уперевшись щекой в открытую ладонь. — Как твои ощущения? — Это было необычно, — юноша наклонил голову. — Но никакой магии. Только биология.       Соул закатил глаза, рухнув спиной на подушки. Уложив ладони под голову, словно начал говорить с потолком: — Вот стараешься, все фишки на тебе используешь… ладно, прощаю. Твоя симпатичная попка приняла меня как родного, это высший комплимент. — Ты просто вставил свой член, здесь ничего такого.       Соул усмехнулся, вновь потирая лоб: — Что же надо сделать, чтобы услышать от тебя слово ласковое? — Ничего, — Рейвен отвернулся. — Это была первая и последняя ночь.       Тишина. Кажется, уснул. Так вроде положено после секса. Партнёры просто засыпают. И ему стоит. — Я сделаю вид, что ты опять принял всё слишком буквально, — голос Соула был полон осторожной решимости. — Извини, но… это не последняя наша ночь. Я не могу тебя просто так отпустить. — Поверь, ты не хочешь узнать какой я в бою.       Соул засмеялся. Хангел явно не ожидал такого ответа. — Рейвен, — вновь мягкое касание плеча. — Признаюсь, по началу ты мне показался просто красивым незнакомцем. Но сейчас я чувствую… тебя что-то гложет. Темное, мрачное.       Рейвен напрягся. — У нас жизнь такая, много плохого случается. Но кто-то должен другому нести свет. Не находишь?       Юноша перевернулся. Янтарное золото зрачков сияло бесконечным теплом. Естественным, искренним. Зачем ему это? Разве он не получил, что хотел? — Я… — Рейвен сглотнул. — Т-шш, — Соул прижал палец к его губам, тут же мягко поцеловав в нос. — Давай душевные разговоры прибережём для более подходящего времени. Сейчас у нас был просто сказочный секс, после него надо просто прижаться друг к другу и хорошо выспаться.       Рейвен хотел возразить. Спать в чужих руках претило его характеру.       Соул не спрашивал: констатировал. Заключив юношу в свои объятия, мягко пробормотал куда-то в макушку: — Все возражения принимаются только утром. Так любая бюрократическая конторка завещала.       Хангел замер, слушая как мерно бьётся чужое сердце. Но как-то странно, будто заведенное ключиком.       Кто же он такой? — Рейвен, — пальцы мягко переплелись с его. — Что бы ни тяготило твоё сердце, всё проходит. И это пройдёт. Спи.       Рейвен прикрыл глаза. Он и правда устал. Хотелось и правда раствориться в этом мгновении.       Когда всё ощущалось действительно таинственно тепло и умиротворяюще спокойно.       Видимо, Соул и правда знал какую-то неведомую никому магию.