Мне нужна помощь!

             Некоторое время спустя       Все слушали лидера. Говорил он много, с пафосом, а под конец прорыдал, что все молодцы и так держать. Народ с нескрываемым удивлением похлопал ресничками, затем пообнимался и… «родители» потопали доделывать дела, а остальные остались в общежитии.       Юнхо парень сообразительный. И не слепой. Он видел, как Чонхо поглядывает на Ёсана, а тот от каждого такого взгляда смущённо отворачивался, краснел, но даже при этом в его взгляде появлялись те самые яркие искорки. Да и он поглядывал весьма красноречиво. Юнхо быстро догадался, что парни хотят побыть наедине. Как это сделать, когда большая часть мемберов дома? С учётом того, как народ любил вламываться не стучась, даже поцеловаться страшно, а что уж говорить о большем. И у Юнхо как лампочка в голове зажглась — не мог же он бросить друзей в беде! Встав за спиной Ёсана — на тот момент все ещё стояли в коридоре, в ожидании, когда старшие свалят — он сжал его волосы в два хвостика, делая вид, что играется, но наклонившись к уху, еле слышно прошептал:       — Скажи, что в душ, и уходи первый. Чонхо отправлю позднее, остальных беру на себя!       Откровенно растерявшийся Ёсан сначала просто вылупился перед собой, немного напугав этим развернувшегося к нему Уёна, да так и завис. Просто голова взорвалась странными мыслями, и он не смог с ходу понять, что от него требуется.       — Хён, — Чонхо страшно уставился на Юнхо, всем своим видом показывая, что он не особо доволен, что тот вцепился в его парня.       — Что бы вы без меня делали? — пропел Юнхо, отходя от Ёсана спиной вперёд, тыкая макнэ пальцами в щёки. — Кто со мной выпить?! — крикнул он, уходя к холодильнику и доставая из него две бутылки соджу, начав ими жонглировать.       — Я в душ! — выпалил Ёсан: наконец-то до него дошло, что надо делать. Он так поспешил, что, резко развернувшись, со всего маху вмазался в Чонхо. Извинился-поклонился и бегом-бегом на второй этаж.       — Я тоже в душ, — протянул Минги, но и шага не успел сделать.       — Пить! — скомандовал Чонхо, заталкивая всех в столовую.       — Да ну не-ет! — захныкал Минги, однако всё равно присел за стол. — Опять пить?! Так и спиться можно.       — Наслаждайся моментом! — пропел Уён, садясь рядом с ним.       — Ты уверен? — шёпотом спросил Чонхо, подойдя к Юнхо и помогая ему с закусками.       — Когда я тебя подводил? — подмигнул тот. — Ты главное сам не налегай.       — Ты же знаешь, что мне сложно напиться.       — Конечно же, я знаю: сколько бы мы с тобой ни выпили, всегда остаёмся самыми трезвыми! Но всё равно пей как можно меньше.       — Понял, — Чонхо сделал серьёзную мину и кивнул.       — Ну что, — разливая соджу не по стопкам, а по стаканам, Юнхо оглядел вылупившихся на него испуганно-озадаченными глазами мемберов, — поиграем?       — А это не слишком? — снова захныкал Минги. — И закусок маловато, — он глянул на тарелку с курицей и тарелку с овощами, рядом лежало несколько упаковок с чипсами и снеками.       — Давайте играть, — сжимая положенную на стол руку в кулак, сказал Чонхо. Спорить с ним никто не стал.       Хитро подмигнув Чонхо, Юнхо уселся рядом с ним, и получилось, будто их парочка против троицы напротив. Теперь всё зависело от двух моментов: выиграть для Ёсана достаточно времени, ну и напоить друзей, но при этом не споить Чонхо. Юнхо даже немного гордиться собой начал. Такой грандиозный план! Обидно только ему самому это не помогло. Безответная любовь такой отстой…       Споить ребят оказалось делом легчайшей сложности. Особенно Сана. Уже после первого проигрыша, что означало и выпитого стакана, его начало уносить в грёзы, лицо как обычно раскраснелось, и он стал нести пьяный бред. Никто даже не заметил, как он уснул. Спустя час начали сдавать и Уён с Минги, а Юнхо и Чонхо, выпив в разы меньше, оставались практически трезвы. И перед началом новой игры Юнхо незаметно толкнул Чонхо коленом в колено.       — Я в туалет, — Чонхо резко встал, успел перехватить чуть не упавший стул и уверенным шагом утопал на второй этаж.       — Подождём? — с надеждой спросил Уён.       — Я-то здесь, — весело подметил Юнхо, — продолжим!       Чонхо остановился только перед дверью комнаты Ёсана. Оттуда не доносилось ни единого звука. Почему-то это настораживало. Но если так подумать, с чего там должно быть шумно? Чонхо осторожно открыл дверь и просочился внутрь. И замер, как статуя, большими глазами смотря на Ёсана. Ёсана, сидящего на кровати, накинув на плечи одеяло, но плотно им не прикрываясь. Он прижимал согнутую в колене и поставленную на кровать ногу к груди, немного опираясь на неё торсом, вторая нога была вытянута. На Чонхо Ёсан посмотрел с интересом, прищуривая свои большие глазищи. Чонхо только шаг успел сделать, как Ёсан напомнил:       — Дверь.       Кашлянув, Чонхо на ощупь нашёл ключ, поворачивая его — раздавшийся характерный звук оповестил, что дверь закрыта, но для пущей убедительность Чонхо ещё и за ручку подёргал.       — Много выпил? — тихо спросил Ёсан. Ну… Он волновался. Поэтому очень надеялся, что Чхве прекратит изображать из себя немого и возьмёт инициативу в свои руки. Ведь, несмотря на небольшую разницу в возрасте, в том плане, что макнэ младше, он зачастую проявлял твёрдость характера и помогал старшим. Так пусть поможет и сейчас.       Чонхо не идиот. Он сразу всё прекрасно понял. Просто Ёсана в таком виде он видел впервые. Всё такой же милый. Скромный. Очень красивый. Его Ёсанни. Его и больше ничей. Спрятать и не показывать…       Чонхо стянул кофту на замке, откидывая её в сторону. Следом полетела и снятая через голову футболка, отчего его волосы потешно взъерошились. Это заставило Ёсана ожить, мило улыбнувшись, а не трястись, будто его сейчас убивать будут. Подойдя к кровати, Чонхо присел перед ней сначала на одно колено, затем на второе. При этом он неотрывно смотрел в глаза Ёсана. В глаза своего парня. Густые ресницы… Тёмные радужки… Блеск в зрачках. На мгновение Чонхо даже показалось, будто в них он видит звёздное небо. Ёсан и сам напоминал звезду в небе. Но как же хорошо, что он не звезда! Иначе к нему было бы невозможно притронуться…       — Ты прекрасен, — взяв руку Кана в свою, Чонхо ткнулся в ладонь носом, ластясь, точно прирученный зверь.       — Ты меня смущаешь, — из-за пересохшего от нервов горла голос Ёсана прозвучал хрипло.       — Я буду нежен, — Чонхо нежно поцеловал сначала ладонь, затем кончик безымянного пальца, а затем тыльную сторону запястья.       — Очень на это рассчитываю, — улыбнулся Ёсан. Его терзали сомнения, что внутри точно два бойца сражались с желанием. Желанием угодить себе. Угодить Чхве. Угодить им обоим. Ведь в этом стремлении нет ничего такого. Нет ничего постыдного. Они вместе. Они любят друг друга. В сексе нет ничего зазорного.       Приподнявшись, Чонхо скинул одеяло с узких плеч Ёсана, накрывая его губы своими. Ёсан сразу почувствовал привкус соджу на языке, когда к нему прикоснулся язык Чонхо. Он опасался, что алкоголь затмит разум Чхве. Каким бы стойким к алкоголю он ни был, всё же оставался подвластным опьянению. Это могло повлечь свои неприятности, но Ёсан не смог найти в себе силы оттолкнуть его.       Чонхо навалился на Ёсана, придавливая его собой. Ощущая его дрожь, Чонхо хотелось обещать всё что угодно, чтобы успокоить его. Хотелось крепко обнять, чтобы дать понять, что он в безопасности, что его милый Медвежонок никому его не отдаст. Чонхо горячо целовал его губы, проталкивая язык в рот. Он нежно кусал его, слыша громкое дыхание и изредка проскакивающие стоны. Такие осторожные, будто Ёсан боялся, что, застонав громче, спугнёт Чхве. Не спугнёт, но даст понять, что тот действует в верном направлении. Придаст ему уверенности действовать… уверенней.       — Чонхо, — с трудом оттолкнув того, Ёсан привлёк его внимание и взглядом указал на прикроватную тумбочку, где уже лежали смазка и презервативы.       Чонхо без лишних слов встал, дотянулся и скинул всё рядом. Нависнув над Каном, он внимательно вглядывался в его глаза, выискивая в их взгляде хоть малейший намёк на несогласие. И если бы таковой был обнаружен, тогда именно в тот момент Чонхо бы остановился. Но ничего такого он не увидел. Он быстрыми движениями снял с себя штаны вместе с трусами, на несколько секунд замерев перед кроватью, чтобы дать Кану себя рассмотреть — тусклый свет двух ночников это позволял. Ёсан не знал, но примерно догадывался, что даже маленький член может причинить боль, если как следует не подготовиться. У Чонхо член не маленький, но и огромным не назвать. Такой… среднего размера… Красивый. И стоит…       Под взволнованным взглядом Кана Чонхо оторвал один пакетик с презервативом, затем разодрал упаковку. Ёсан задышал активнее, не в силах оторвать взгляда от руки со средством защиты. Чонхо решил прийти к нему на выручку: раздвинув его ноги, присел на колени между них.       Ёсан замер в ожидании. У него складывалось впечатление, что это он пьян. Что это он пил соджу с остальными. На любое касание Чонхо, на его простые поглаживания, тело тряслось от нетерпения. А стоило губам просто коснуться маленького чувствительного соска, как спина будто сама выгнулась. И без того сбившееся дыхание сбилось ещё больше. Чувствуя отдачу, Чонхо не стал притормаживать, наоборот, усилил натиск, целуя сосок с большим голодом, с большим желанием угодить своему парню. И с большим желанием узнать, какой он на пике возбуждения. Кто знает, на что среагирует его тело…       На ощупь дотянувшись до смазки, Чонхо одной рукой открутил колпачок, второй натянул презерватив на член — это получилось до того ловко, будто каждый день такое проворачивал: сам себе удивился. На удивление сильно трепещущий анус встретил его несколько негостеприимно. Даже несмотря на обилие смазки, один палец протиснулся внутрь с большим затруднением. Чонхо стало страшно: что, если он сделает Ёсану больно? Что, если заставит его плакать? И что странно, эти опасения не заставили его остановиться или отпрянуть. О нет. Наоборот! Он с удвоенной силой ласкал маленькую чувствительную «горошинку».       Даже не видя, Ёсан чувствовал, что сосок распух. Увеличился в размерах. И от каждого нового прикосновения к нему нарастала пульсация в заднице. Разум всё плотнее окутывало странное нечто. Фантазия любезно «подсказывала», как именно Чхве касается его грудей: его укус под соском, потом сверху, снова снизу и, как вишенка на торте — сам сосок. Не контролируя себя, Ёсан громко вскрикнул. Кажется, пальцев стало больше. Неприятно… Они лишь дразнили, разгорячали и без того перевозбуждённое тело. Ёсан не просто хотел, он стонами умолял взять его. Но не осмеливался сказать это, наслаждаясь очередным укусом истерзанного соска… Это тот же или второй? Кажется, в них обоих точно разряды тока.       Чонхо остался сидеть между стройных и широко разведённых ножек Кана. Ёсану же было сложно описать то ощущение. Это будто раскалённый прут, что пронзил тело насквозь. Чувствуя, как широкая головка проникает в его тело, Ёсан только выгнулся сильнее, упираясь затылком в постель и раскрывая рот в немом крике. От непонятного страха, даже не боли, из глаз брызнули слёзы. Ёсан цеплялся за плечи Чонхо, оставляя на них царапины. Эти неприятные болезненные ощущения будили в Чонхо дремлющего монстра. Но он не мог себе позволить причинить вред своему милому Ёсанни, поэтому вопреки инстинктам и собственным желаниям, подавлял в себе это. Всё, что его волновало — состояние Ёсана. Он хотел сделать хорошо ему, а не себе — даже если это будет каким-то образом во вред себе.       — Ёсанни? — тихо позвал Чонхо, плавно двигая бёдрами. Он сдерживал и рвущийся наружу рык удовольствия: внутри возлюбленного оказалось очень жарко, очень тесно, очень странно. Казалось, будто внутри бились десятки сердец. Внутренние стенки дрожали, зажимая его в стальные тиски. А уж о том, как сжимал его анус, можно было помалкивать: будто зверя, попавшего в капкан.       — Так хорошо! Так хорошо! — пылко шептал Ёсан. Каждое движение члена внутри ощущалось ярко. Ёсан, в моменты, когда головка утыкалась в простату, заставляя всё тело напрягаться, терялся, не зная, цепляться за Чонхо или кровать. Иногда казалось, будто член где-то в районе сердца. Но этого ведь не может быть!       — Тогда я буду стараться ещё лучше, — пообещал Чонхо, просовывая руку под талию Кана. Перекладывая его чуть выше, ложась на него практически полностью, лишь придерживая себя на локтях.       — Просто… просто будь со мной! — выкрикнул Ёсан. От давления члена на простату его голос надломился. Сжавшиеся пальцы до крови оцарапали спину Чхве. Такого напряжения и облегчения одновременно Ёсан никогда не испытывал…       — Никогда не отпущу…       Слова Чонхо прозвучали как клятва перед алтарём. Ёсана это полностью устраивало. Хотя он и понимал, что такое счастье нужно запрятать в самый прочный ящик, закрыть его на сотни замков и убрать в самый тёмный угол. Ведь если о них узнает кто-то лишний, всё пойдёт крахом, и их хрупкое счастье развалится карточным домиком…