«Это была плохая шутка, Фреди...»

Спина врезалась в холодную кафельную плитку на стене, а дыхание было горячим и тяжёлым. Не попасться Филчу правда было трудно, вот и пришлось пробежаться, а теперь Фред почти угрожающе вжимал его руками за плечи в стенку, чтобы Джордж не вывернулся, и не сбежал, им предстоит поговорить... Раскрасневшееся лицо брата, почти в цвет рыжих волос, его медовые глаза, переполненные эмоциями, говорящими о волнении то ли из-за того, что они чуть не попались, то ли за самого Джорджа, который сейчас наверняка был точно такой же, только в таких же медовых глазах плескалось не волнение, а испуг. За собственную шкуру именно рядом с братом, или после грозного голоса Филча - тоже неясно. Ясно было другое - он не отвертится, пока не ответит. От переполняющих эмоций глаза защипало, кожа вокруг них тоже раскраснелась, хотелось расплакаться, точно как ребёнок, у которого отняли его любимую игрушку или конфетку. Он даже не мог подать голос, лишь попытался извернуться как только мог, и хоть он вполне мог если не превосходить брата по силе, так хотя бы быть с ним на равных, но не сейчас, не в этом состоянии, и не с ним... Его лишь сильнее впечатали в стену, а Джордж теперь только вертел головой, чтобы не смотреть в глаза Фреда, не смотреть в те глаза, в которых видя своё отражение чувствовал лишь стыд. —Джордж, ради Мерлина... Посмотри на меня. Мне можно доверять. — Голос брата был ласков, переполнен настоящим волнением и заботой, он искренне хотел помочь, но Джорджу от этого ни на грамм легче не становилось, только хуже... Когда сопротивление оказалось проигрышным вариантом, он перестал брыкаться и теперь просто опустил голову, Фред и здесь нашел выход: одной рукой сжимать его плечо, продолжая вжимать его в стену, а второй целой ладонью беря его за челюсть, с усилием заставив Джорджа посмотреть в глаза... Глаза, полные слёз, такие нежные, медовые глаза, которые едва сдерживали соленые брызги. Внутри всё разрывало от одного только взгляда на это, а это тревожное чувство, засевшее в груди, напомнило ему о том времени, когда его близнец изо всех сил сжимал плечи при упоминании тех историй о Волан-де-морте. Это было самое ужасное ощущение. Чувство, что близнец чувствует себя плохо, и сейчас только он поможет ему отвлечься... В горле встрял ком, почти тошнотворное чувство, от которого было невозможно избавиться. Ему хотелось выплеснуть всё, что было внутри него, сказать напрямую, что его гложет не та любовь, которую он должен чувствовать к брату, тем более к близнецу... Он видел, как ему было сложно заговорить, он старался выглядеть чуть более расслабленно, чтобы бы брат чувствовал себя немного легче, взгляд скользнул в общем по его лицу. Оценивая ситуацию. Подождите-ка... Его нижняя губа предательски трясётся. Нельзя допустить, чтобы он расплакался совсем, он ведь не успокоит его из такой истерики! —Нет-нет-нет! — зашептал второпях Фред, когда нашёл в себе силы расслабить хватку на челюсти брата, но все ещё заставляя его смотреть ему в глаза. —Не нужно плакать, нет-нет... Дыши, нужно успокоиться.. Давай, вдох и выдох... — голос Фреда был достаточно успокаивающим, чтобы Джордж невольно начал дышать ровнее, делая глубокий вдох, и так же тяжко и глубоко выдыхая. Он и правда начал успокаиваться, и когда Фред заметил, что лицо его брата начало расслабляться, то даже немного расслабленно посмеялся, и смех брата не заставил себя ждать. Смеяться вместе всегда было легче, как и грустить, хотя грустить и не приходилось, они просто рядом, и им уже хорошо и весело. Заметив, что все внимание Джорджа теперь полностью переключилось к глазам близнеца, он наконец смог перестать держать его за челюсть, и медленно опустил руку на его свободное плечо, всё ещё слегка прижимая его к стенке. —Молодец, а теперь скажи мне, что произошло? Я что-то не так сделал? Может тебя что-то тревожит, или у тебя что-то болит? Просто скажи мне, ты ведь знаешь, я чувствую за версту, когда с тобой что-то происходит, и скрыть это не получится... — Его голос стих до приятно но шёпота, который успокаивал, но... Этот стыд. Он разливался по венам, как бешеный, вперемешку с адреналином. Пожалуй, он бы предпочёл провалиться под землю, желательно сейчас, и желательно как можно скорее. —Я... — это вырвалось откуда-то из самой груди, когда дыхание снова сбилось, а сердце упало в пятки... —Ты... Уже хорошо, продолжай... — ответно, почти как мотивация звучал голос брата, помогающий сосредоточиться на мысли, которая так и вертелась, словно волчок, на самом языке. —Я...— вот он снова застрял, слова всё ещё встревали в самой глотке, почти как рыбья кость, паршивое ощущение. —Я люблю тебя, — всё таки выскользнуло сквозь губы, ближе к самому шепоту. Он почувствовал, как хватка на его плечах ослабла, кажется, он подумал, что Джордж уже закончил говорить, но он сам дал по газам, выпалив все на одном дыхании, — Люблю сильнее, чем должен. Я не могу больше просто даже находиться рядом тобой, я хочу простых объятий. Ради Мерлина, я бы все отдал, чтобы просто поцеловать тебя... — К концу его откровений голос даже охрип, дыхание снова пришлось восстанавливать. Все ощущения обострились, хватка Фреда на его плечах усилилась снова. Его лицо, напротив, потеряло всю краску, улыбка сползла, словно её и не было вовсе. Глаза вновь неприятно защипало, уголки глаз снова заболели, а слёзы скапливались, мельком намочив его длинные ресницы. Любит? Да, это было то же самое, это было похожее чувство, Фреду хотелось прижать его сильнее, чем он мог, взять его лицо в свои руки и просто часами смотреть ему в глаза, и только потом... Поцеловать. Он сам для себя выдавил смешок, прежде чем увидел, как по щеке брата скатилась такая одинокая солёная слеза, оставив после себя солёную дорожку, что и подтолкнуло его без лишних слов наконец поцеловать его. Кажется, этот момент ввёл его в ещё больший ступор, ведь его больше не держали столь крепко за плечи, и давали больше права действий. Джордж смог прижаться руками к его шее, холодными и слегка подрагивающими пальцами мельком скользнув под край его рубашки. Под большими пальцами ясно чувствовалось, как-то от движения его челюсти скользит и его адамово яблоко и гортань в целом. Губы брата казались ему мягче его собственных, они были тёплые и более гладкие, чем у самого Джорджа, покоцанные жизнь в виде ветра и его собственных зубов. Наверно, как раз таки это сейчас и не мешало им, ведь Фред наконец вошел во вкус, когда сначала схватился рукой за его бок, изредка двигая по нему пальцами, ощупывая крепкий торс близнеца, а потом положил вторую руку на его затылок, зарываясь в его волосы, и немного впиваясь ногтями в кожу. Это не было больно, даже приятно, от подобных действий он успокаивается. Кажется, прижимаясь друг к другу они стояли ещё долго, прежде чем смогли прийти в себя и наконец объясниться. —Я надеюсь, ты умеешь понимать меня и без слов, Джорджи. — вот ведь чертяга, он же знает, как ему нравится, когда его называют подобным образом. Он даже отказывать не умеет, если его так зовут. И порой это всё таки мешает, хотя знают об этом не так уж и много людей, включая, естественно, и Фреда. Ещё полночи они сидели на полу в мужском туалете обняв друг друга, просто обсуждая то, что тревожило их так долго и много. Они всегда умели слушать друг друга, всегда умели и будут это делать... Ничто не должно мешать им...