Дайте тепла и любви

Для меня стало противно слово "любовь". Да и само это чувство не принесло ничего кроме боли. А одиночество превратилось в нечто привычное и даже приятное.

***

— Ноа, нужно внести корректировки в эскиз логотипа. — Нгх... Давай сюда, — Ноа схватился за голову. — Кто-то, погляжу, на выходных хорошо отдохнул. — Слушай, ты ко мне делу пришёл или просто потрындеть? Хис недовольно фыркнул, и молча отдал список изменений, которые нужно внести. Однако он был прав. Ноа вчера действительно пил в баре и к нему подсел один привлекательный тип, с которым он удачно провёл ночь в номере отеля. Секс на одну ночь. Они оба получили, что хотели и на этом всё. И хорошо, что хоть адекватный попался. Номера телефона не просил и сам не оставил. Когда Ноа проснулся, его уже не было, просто без всяких слов взял и ушёл. Но работу никто не отменял, и поэтому ему пришлось с больной головой явиться на неё. Это притом, что ему ещё пришлось заехать домой и привести себя в порядок. "Хорошо, что мы работаем с десяти..." А работал Ноа в дизайнерской компании уже несколько лет. Сейчас ему двадцать девять. В отношениях никаких не состоит и не планирует. В общем, простая размеренная жизнь за исключением ночных похождений и небольшого пристрастия к алкоголю. — Ноа, тут ещё один один заказ. По твоей части. Это был директор Лукас. Мужчина приятной наружности тридцати шести лет. Личико хоть и симпатичное, да характер только не сахар. Его настроение сложно прочитать, практически никогда не улыбается, а если злится, то почти не демонстрирует это с помощью мимики. И это даже немного пугало. Однако всё что касалось рабочих моментов, Лукас был мастером своего дела. — Хорошо... — Ноа немного нахмурился и потёр висок. Директор бросил взгляд на его стол, на котором стоял флакончик с лекарством от похмелья. — Эм... Что-то ещё хотели сказать? — Нет, ничего. Не буду отвлекать. "Снова он за своё..."— подумал Лукас. С больной головой работа шла тяжело, но сделав глоток кофе и лекарства, Ноа собрался с мыслями и приступил к делу. В обед он решил выйти на свежий воздух и присел в беседке, чтобы перекурить. Сделав пару затяжек к нему подошёл Лукас и тоже собирался закурить. — Смотрю, тебе сегодня нездоровится. Можешь пораньше уйти, я разрешаю, — Лукас хотел поджечь сигарету, но понял, что забыл зажигалку. — Держите, — Ноа протянул ему зажигалку, — Ничего, со мной всё нормально, не впервые. Но спасибо Вам. — Благодарю. Что ж, как знаешь, — Директор поджёг сигарету и отдал зажигалку, а Ноа собрался уходить в офис. Просидев в офисе до восьми вечера, Ноа как обычно возвращается домой. Жил он недалеко, поэтому мог спокойно дойти пешком. И всё же у него временами возникало дикое желание сменить место жительства. А всё потому, что Ноа постоянно проходил отделение ЗАГСа и детский сад, когда шёл на работу и обратно домой. Он терпеть не мог вид счастливых молодоженов, и терпеть не мог детей. А мелкота ещё периодически по случайности выкидывала игрушки через высокий забор и просила вернуть их обратно. Ноа просто игнорировал и шёл дальше. Помимо этого его даже раздражали целующиеся парочки, и Ноа хотелось закатить глаза, когда замечал их. Ноа ненавидел всё это. Романтика, любовь, семья, друзья... Для него эти понятия стали чужды и потерявшие смысл. Его можно было назвать заложником со стокгольмским синдромом, который был в плену одиночества и апатии. На такое отношение к жизни были свои причины — родители и первый человек, которого он полюбил. Мать, у которой были проблемы с алкоголем и отец, который ушёл из дома из-за этого. Просто бросил Ноа с этой женщиной. Друзей ему заменили книги и гитара. Запах новой бумаги и дерева оказался для Ноа намного привлекательнее. Когда он окончил школу, смог поступить в университет. Оплачивать учёбу приходилось самому, и поэтому Ноа периодически подрабатывал. И примерно в это время он оборвал все связи с семьёй. В один момент ушёл из дома, а их номера заблокировал. Родителям оказалось всё равно и даже не пытались связаться с ним другим способом или найти. Эти несколько лет оказались тяжёлыми. Чтобы как-то свести концы с концами брал академический отпуск. Вдобавок сильно схуднул и подпортил здоровье. Однако он смог успешно выпуститься и устроиться на работу. И живёт сейчас в съёмной квартире, в которой иногда по вечерам топит вином своё одиночество. А если не пьёт, то читает книги или перебирает струны на гитаре. Также одиночество скрашивала его кошка породы рэгдолл по кличке Хару. А добила Ноа первая любовь, его одноклассник Иан. Ноа было восемнадцать, когда он решил признаться. Ноа долго избегал общения с Ианом, но всё-таки они встретились, когда тот приехал из другого города на зимние каникулы домой. Они гуляли и тот всё спрашивал, что случилось. Ноа не отвечал. И когда они зашли в кафе, последовал тот же вопрос. Ноа не выдержал и признался ему, что он ему нравится. "— Ты мне нравишься. Не как друг... Мы с тобой десять лет знакомы и за это время появились чувства к тебе. Я знаю, что это неправильно и пойму, если после этого ты не захочешь со мной общаться и видеть меня. Но я абсолютно искренен в своих словах. — Это весьма неожиданно... С другой стороны, мне, правда, приятно, что ты набрался смелости сказать всё это. Но я не могу принять твои чувства, извини... Ты же знаешь кто такие асексуалы?" И этим было всё сказано. После этого разговора они шли, не проронив ни слова. Внутри Ноа всё сжималось и щемило, особенно в районе груди. То ли от январского холода, то ли от того, что его отвергнули. Он не мог понять. Ему было просто больно. На этом их общение прекратилось. Больше они не связывались. Для Ноа эта ситуация оказалась невыносима.

***

Придя домой, Ноа встретила Хару и он немного погладил её за ухом. Затем приняв душ и выпив снотворное, лёг спать. Он не мог уснуть, не приняв их либо не выпив алкоголь. Обязательно нужно было принять что-то одно. Чаще всего это были таблетки, а алкоголь же по выходным. Хотя бывало, и посреди недели мог что-нибудь выпить. И это продолжалось на протяжении нескольких лет. Приблизительно тогда, когда он закончил университет.