Ледяная Жемчужинка 18+

Осколки разлетелись в разные стороны, проносясь вихрем разрушительного града. Но девушке повезло — на ее бархатистой коже остались только царапины, подобные очеркам кисти неумелого художника. Оставаться тут означало только одно — погибнуть. Поднявшись на ослабевших непослушных ногах она еле-еле, спотыкаясь, со всех сил побежала к борту. Ошметки корабля проносились над ее головой, задевали, оставляя раны — от таких не умереть, но каждая огнем горела на коже. Прежде, чем она смогла добежать, на палубу высыпались пираты. За каких-то пару секунд вокруг вовсю сновали моряки — грохот взрывов придал трезвости даже самым пьяным. — Морской дьявол! Проклятье! Встать на пушки, отдать швартовы! — командовал капитан так громко, что его голос отчетливо было слышно сквозь бой. — Добьем ублюдков! Покажем им, что мы не легкая добыча! Заметив девушку, он ничего не сделал — в суматохе ее ловить и укрывать проблемно, есть дела важнее, иначе погибнут все. Вайленс четко знал, кто на них напал. Кораблем, поднявшим шум, оказался небольшой бриг с красными парусами. Резные парапеты, редкая древесина и золото каймы указывали на его происхождение лучше, чем флаг с короной. На его борту были моряки в алых мундирах под командованием капитана — холеного мужчины с длинными волосами, что струились ниже плеч, а на лице макияж высокомерия. Он высоко задрал нос во всех смыслах: ни беспокойства, ни спешки. Каждое его движение было взвешенным, а команды точны без лишних слов и эмоций, если не считать холодного предвкушения победы. Прогремел новый удар и рыжий упитанный кот, прятавшийся за бочкой, полетел в воду. Но его вовремя схватил за шкирку старпом и крепко прижал к своей груди. Взъерошенный зверь вцепился когтями в руки, но чисто инстинктивно, на что спаситель даже не обратил внимание от радости. Успел найти рыжего мерзавца в последний момент — с облегченным вздохом думал Рихард, но расслабляться было рано. — Какой план, капитан? — старпом кричал охрипше низким басом. — Ловчий идет ко дну! — Обойдем спереди, — в детали капитан не вдавался. — Поднять якорь! Мачты рубить! Корабль и правда накренился, опускаясь еще ниже в воду — промедление может стоить жизни. Метнувшись к штурвалу, капитан ловко и уверенно обхватил его и с силой крутанул в бок — мускулы его напряглись, но ни намека на дрожь не было. Фрегат «Ловчий» — такое имя было выбито неровным глубоким росчерком на правом борту корабля пиратов. Так называли животных, надрессированных ловить разного рода существ на охоте. Например, их корабль душил таких вот зазнавшихся прихвостней короны благодаря главному достоинству — маневренности, которая спасла большую часть жизней в прошлом сражении. Не все уцелели и во имя павших за ложное сокровище капитан даст нюхнуть пороху королевским крысам. Вайленс сжал штурвал покрепче. — Мы успеем удрать? — спросил Рихард. — Бежать придется им, — короткий ответ капитана и матросы еще усиленней, загоревшиеся надеждой, заправляли порох в оставшиеся пушки. Только старпом нахмурился и еще крепче прижал кота, укрывая под камзолом. Рыжий спокойно обмяк в надежных руках друга. Его сердце по-животному сжималось от страха, но, наученный опытом, он доверился человеку. А вот самоуверенность капитана — абсурд, который загонит всех ниже якоря кормить рыб, если они сейчас же не возьмут курс подальше отсюда. — Огонь! — прокричал Вайленс. Моряки по команде с синхронностью выстрелили из всех орудий правого борта и упали к низу пушек, закрывая уши. Секунда и оглушительные взрывы сотрясли противника. Они пытались развернуться, но поздно. Следующий залп ничего не оставляет от штурвала и королевского главаря. Вайленс с восторгом в синих глазах наблюдает, как эти подонки не знают, за что ухватиться. Еще в самом первом плавании он узнал, что капитан — это сердце команды в первую очередь и только потом все остальные роли, которые можно доверить и другим. Вот как сейчас один из вражеских офицеров взял командование на себя. По его приказу они побежали на верную гибель — прямо к пиратам через остатки носа. Не все добирались, а тех, что успевали встречали морские разбойники. Они с лихвой расправлялись с врагами, пока их не стало слишком много — живых на бриге было больше изначально. Среди моряков ходят байки, что пятьдесят закаленных в бою матросов с легкостью одолеют салаг в три раза больше количеством. И пиратам представился шанс проверить мифы на собственной шкуре с таким же перевесом сил на чаше весов. Один из них, тот самый офицер, набросился на нашего капитана. Отчаяния ему было не занимать, как уже понял Вайленс, и был готов ко всему, отражая шпагой в танце сражения удары врага. Дрался тот явно хуже и, поняв неизбежность проигрыша, противник сам прыгнул на шпагу, приближаясь лоб в лоб. Но в этом и был план — воспользоваться своим тузом в рукаве, а точнее, голубой полупрозрачной безделушкой в форме четырехконечной звезды. Края ее были чертовски острыми, как убедился Вайленс, когда одним из них офицер вонзил звезду в его грудь и толкнул за борт. Вода приняла его как родного, окутывая своим пленительным течением — оно уносило прямо на дно, в бескрайнюю тьму и что-то не давало капитану даже пошевелиться, растекаясь ядом по венам от самой свежей раны. Но это было еще не все — звезда засияла, начав стремительно нагреваться в воде. В мыслях Вайленса не было сожаления — он восхищался тем, какая смерть его настигла. Команда спасена, сокровище, пусть и не то, найдено, а гибель в море — честь. Именно такая, не от клинка, в фехтовании он победил, а от гениальной штуковины, какими славилось, пусть и вражеское, королевство. Но страх все равно просочился в голову вместе с жидкостью, заполняющей легкие. Сделав все, он не сделал по сути ничего, чем бы мог по-настоящему гордиться и имя Вайленса не будет выведено каким-нибудь писателем в популярном романе. Никто не подумает о том, чтобы восславить его подвиг. Свершений, какие были у всех уважающих себя пиратов, полно, а где настоящий подвиг, выделяющий его среди всех прочих капитанов? Бесславный ублюдок. Если бы мышцы не сковал яд, Вайленс бы поморщился и сжал зубы от злости. А сейчас он даже не мог закрыть веки и с прискорбием смотрел на переливы вод, пока перед ним так знакомо не показался золотой отблеск. Корабль начал тонуть и вместе с ним сокровища? Но сияние приближалось со дна, а увесистые монеты так не умели на памяти капитана, плыть прямо в руки, как улов к рыбаку, который даже не забросил удочку. Когда золото очень быстро оказалось рядом он не поверил своим глазам. Это была та самая незнакомка, с которой они провели приятную ночь. Все было ее — округлое лицо, пухлые губы, волосы цвета сирени… Точнее, почти все — вместо изящных ножек огромный массивный хвост, с которым она мгновенно рассекала воду против течения. Чешуйки хвоста горели золотом, прямо как глаза, и покрывали не только нижнюю часть, но и редкой россыпью плечи, живот, шею и даже голову. Заглядевшись, капитан не заметил, как ловко она выдернула звезду из его груди. Еще бы секунда и взрыв безделушки, откинутой в сторону, не оставил бы от капитана и рыбьего корма. А теперь шансы есть и рыбка, для которой он добыча — съест его и не подавится. Но вместо этого русалочка подхватила его под руки и на скорости потащила наверх. Сознание почти покинуло тело — Вайленс из-за яда не чувствовал, как захлебывается все больше с каждой секундой в любимой стихии. По крайней мере, он успеет насладиться чем-то прекрасным — лицо девушки было очень близко, они смотрели друг на друга неотрывно и первой поддалась она. Девушка впилась в капитана поцелуем, просунула язык сквозь податливые губы. Нечасто морскому разбойнику доводилось целоваться: портовые шлюхи вереницей текли через его постель и не только, совращенные девственницы не удостаивались такой чести, а сейчас он не мог отказать, сославшись на аллергию или любую другую отмазку. Девушка свободно скользила язычком у него во рту — ей и не нужна была взаимность капитана, она просто брала желаемое. К Вайленсу возвращались чувства и он нашел для себя истинную причину внезапных нежностей. Легкие больше не заполняла вода, они были чище и свободнее прежнего, давая капитану дышать как будто он жил не пиратом, а пастырем среди цветочных полей. — Шлюпку на воду! Немедленно, остолопы! — командовал Рихард и выглядел бы грозно, если бы не кот, который терся лбом о его щеку. Главное было — спасти капитана, но как только тот оказался на палубе вместе с девушкой — на нее почти все наставили шпаги. В ответ русалка тихо попятилась обратно к воде — там было ее спасение в любой ситуации. Но Вайленс встал впереди и защищал ее не только телом — он впервые за все время вытащил оружие против своей команды, окидывая грозным взглядом каждого по очереди. — Ты с ума сошел? Она русалка! Того и гляди, всех нас утопит к чертям или сожрет прямо здесь! — старпом побагровел от возмущения. — Что ей раньше мешало так поступить? Откусить твой хер явно будет пострашнее, чем съесть все остальное, — капитан усмехнулся. — Она вытащила меня и я такое не забываю. Или вы испугались рыбки? Он убрал шпагу в ножны и встал рядом с девушкой, приобнимая ту за талию с небольшими складками мягкой прослойки. Девушка не была тощей, как килька, или растекшейся рыбой каплей. Нечто среднее, пускай и через ночные объятия Вайленса текли те самые «кильки», острые на язык и тело девушки, угловатые. Что-то было в их длинных пальцах и тонких ногах со щелью между бедер. — Вы мне не враги и если хотите швырнуть за борт то и меня тоже. Уж мы найдем чем заняться наедине, правда, дорогуша? Облаченная лишь в ветер девушка прижалась к капитану округлой грудью, утыкаясь лицом в шею. С ним рядом ее тело немного расслабилось и уже не казалось, что каждая ее мышца пронизана струнами высокой натяжки. Котик спрыгнул с плеча старпома прежде, чем тот успел его поймать, и вальяжно прошагал к девушке. Сначала он с любопытством понюхал ее ногу и довольно мяукнул, потираясь пушистым бочком. Девушка заметила его и, высвободившись из объятий, медленно села на коленки. Наблюдая за этим, Рихард был готов в любой момент пронзить шпагой сразу обоих — и стоящего впереди капитана, и девку, которую он так защищал, но ждал, зная, как коты чувствуют опасность и угрозу, особенно Рыжий, переживший очень многое. Но опасностью русалка не была и в доказательство этому погладила котика, а тот сам запрыгнул ей в руки, утыкаясь мордочкой в грудь. Старпом убрал шпагу в ножны и все матросы следом за ним. — Доведешь ты меня, Вайленс, — он нахмурился, — Но твоя взяла. Знай, если она кого-то сожрет — я лично с тобой сойдусь якорями. — Я думаю, вы оба правы, — подал голос Боцман. — Мы не можем доверять русалке, но и убить ее тоже не можем. Значит, надо не спускать с нее глаз и как-то…защититься. На всякий случай. — Принимается, — капитан кивнул темнокожему, понимая, что такой вариант устроит всех. — Но если кто-то из вас нападет первым, а я это узнаю, поверьте, то подвешу под носом корабля пока все мясо не слезет. В словах капитана никто не сомневался. Многие помнили, как он еще в начале плавания поступил схожим образом со вторым боцманом, пытавшимся устроить бунт. Деталей никто не помнил. Но у всех еще долго эхом в ушах отдавался крик, нечеткий, обрывистый и булькающий, как может кричать только человек, захлебывающийся солеными волнами. Если тело рвет дикий зверь — он может оставить кости, а если неукротимый океан — даже душу не спасти. Возмущение пиратов прервал крик. — Еще люди за бортом! — прокричал один из матросов, высовываясь за пределы корабля. — Жополизы короны, — буркнул Рихард. — Что делать с ними, капитан? — Поднять на борт и допросить, — приказал капитан. — Мы все еще не знаем, что за история с сокровищем. Пленники сидели перед капитаном прямо на палубе и покачивались, как завороженные. В их глазах не было разумного проблеска, эмоций, одним словом — ничего, а все, что от них осталось — тело, пустая оболочка. — Это должно вернуть им рассудок, — боцман разбил о мачту керосиновую лампу и швырнул остатки с открытым пламенем в пленников. — Или убить. Пленники замычали, но, вопреки ожиданиям, не понеслись тут же к воде. Беспомощного ползая по палубе, они даже не пытались потушить себя. Но огня было совсем немного, только на одежде — было достаточно раздеться или голыми руками попытаться сбить пламя. — Похоже, один из снарядов оглушил их. Если они были в воде, а туда упало ядро, оно могло их не убить, но контузию обеспечить, — капитан потер подбородок, задумчиво глядя перед собой. — Потушить огонь, это чертово дерево не горит, но меня все еще мутит как вспомню тех чародейских отбросов. Матросы вылили ведро воды на пленников, пока огонь не успел распространиться. Палуба была залита водой вперемешку с кровью и ее дерево, с трудом добытое, не поддавалась ни одному обычному пламени, в отличие от магического. — Пользы от мало, пусть хоть рожей поторгуют, а то у меня паршивое настроение, — очередной глоток рома. — Связать их и на мачту птиц кормить! — Так точно, капитан! — матросы обрадовались. — Рихард, на пару слов, — он махнул рукой и направился к штурвалу. — А вы сопроводите девку в мою каюту и заприте, уж я смогу совладать с барышней и не важно хвост у нее или дурной характер. Как закончим — заберешь ее, Мубар. Девушка выпустила котика и, мяукнув что-то на своем, пушистый удалился в тень, где раньше стояла мисочка и постеленные как кровать тряпки. После взрывов мало что осталось на корабле — большая часть провианта, порох, ядра и прочие блага исчезли в бою. Если ничего не сделать — считай, королевские крысы своего добились, думал капитан. Перед русалкой открыли дверь в капитанскую каюту, как перед принцессой, а забросили внутрь преступницу, приказом удостоившуюся карцера за жестокость и массовую резню. Дверь захлопнулась прежде, чем она поднялась на ноги. Пол был такой же, как и на остальном корабле, только не такой мокрый. В целом здесь было меньше сырости и запахов потных матросов. Но это не комплимент. Русалочка второй раз за день оказалась рыбкой на берегу тишины — так же душно, одиноко, а в мыслях желание, чтобы кто-то пришел и, взяв на руки, окунул в море. Море чего-нибудь горячего. Но пока здесь только мебель и разные вещи: кровать из темного дерева, накрытая широким одеялом, стол, стоящий в центре, самый массивный предмет интерьера, повсюду разбросанные книги, подсвечники, сундуки…а это что? Подойдя ближе, русалочка выудила со стола, ухватив двумя пальцами, необычную штуковину, что привлекла внимание отблеском на солнце. Продолговатая трубка со стеклянной линзой на одном конце, пока другой сужался несколькими ярусами вниз. Какая забавная штука! Пронеслось в мыслях русалочки искоркой, пока она умещалась попой на столе, спиной к палящему солнцу. Труба приятно тяготила в легких руках. Сегодня такой насыщенный тяжелый день: она едва не погибла, спасла человека, увидела те самые паруса, от которых захотелось скрыться как можно глубже. Набрав в легкие воздуха, она с содроганием выдохнула. Но было и хорошее, верно? Ночью. Особенно ночью. Между ног на дорогую обивку стола с киски потекли соки, еще немного. Но с каждой воспоминанием, пронзающим мысли, влагалище раскрывалось, а из него струились ручьи смазки. Приставив к киске трубу, девушка плавно протолкнула ее внутрь. Та зашла легко широким концом, утопая в возбужденном лоне. — А чем это мы тут занимаемся? — капитан пытался улыбаться, но в его глазах был шторм. — Знаешь, у меня выдался не лучший разговор. И пришли мы к не самому приятному решению. А зачем я тебе вообще это говорю? Он не злился, как бушуют пьяные мужики в барах, устраивая мордобой и погром, он злился как дикий зверь. Тихо ступая, он приблизился к девушке и казалось, что вот-вот смертоносный хищник порвет ее в клочья. Но нет, Вайленс всего лишь забрал трубу, спокойно выудив из пальцев русалки. — Русалкам не игрушки, — несмотря на угрозу во взгляде и напряженные мышцы, его губы скривились в ухмылке. — А сейчас, понимаешь, мне надо выплеснуть пар. Отвлечься. Поможешь? Девушка кивнула, хоть и не понимала, о чем он говорит. Обычно, когда после слов Вайленса на кого-то наставляли шпагу или поджигали, в голосе были совсем другие нотки. Грозные, несомненно, но в них больше уверенности, а сейчас мужчина…устал? Звучал он подавленно и сухо, как человек, которому предстояло пойти в бой, который мало шансов выиграть. Нужна смелость задвинуть инстинкты. Кроме одного, который капитан разрешил себе незадолго до испытания, не дающего покой его душе. — Хочешь, я покажу тебе что-то новое? — он смахнул пряди девушки ей за плечи, склоняясь к уху. — Я покажу тебе, что можно делать с этой штукой, ведь мне тоже нравится…разнообразие. Если ты понимаешь, о чем я. Девушка не понимала, но чувствовала опаляющий кожу шепот и то, как мурашки бегут от уха по шее. Приятно, волнительно. Ухватившись за ворот его зеленой рубахи, она прижала капитана к себе. — Кажется, тебе уже очень приятно, а мы даже не начали, — он поддался, приобнимая ее за талию. Второй рукой мужчина скользнул от волос к левой груди, сжимая ее ладонью так, что сосок оказался между двух золотых колец на фалангах. Скрестив их плотно, он сорвал стон с губ девушки и еще один, когда перехватил повыше, кончиками пальцев оттягивая вверх. Не дав остыть, Вайленс проскользил ниже, затрагивая мягкий живот, к клитору. У девушки он небольшой, но выпирал прямо рядом с пульсирующей вагиной. Русалка раздвинула бедра еще шире и с мольбой в глазах посмотрела на капитана. Но он не поддался, лишь чуть касаясь клитора одним пальцем, надавливая, и тут же отпустил. — Если ты похожа на других магических существ, поменьше, то очищаешься с изменением формы. Мы это узнаем в маленьком эксперименте., — капитан смахнул все вещи на край стола, но и так места хватило бы и двоим русалкам. — Приступим. Не иначе как богиня послала пирату, любящему науки, такое сокровище на опыты — русалка лежала на столе лицом вниз, свесив ноги. В такой позе капитан мог видеть ее аппетитную округлую попу и он знал, что с ней делать. — Тебе так понравилась эта штука, — он взял трубу и одним привычным движением раскрыл ее на всю длину. — Но прежде, чем я покажу тебе кое-что, ее надо смазать. Казалось, смазка была так близко, но Вайленс знал, чем это чревато. А рядом со столом так удобно стоял ящик. В нем — оливковое масло, которое капитан со старпомом просто обожали, их маленькая слабость и они могли себе ее позволить. Недаром он перепрятал ящик до всей суматохи с сундуком. Выудив бутылку, Вайленс щедро налил масла не только на трубу, но и на девушку. Блестящая жидкость окропила спину, ягодицы, стекая по вагине к бедрам. Щедро растерев, он дотронулся пальцами до дырочки между ягодиц, отчего девушка ойкнула и сжалась. Что готовит капитан? — Тише, расслабься, — он погладил ее по ягодицам, попытался нежно. — Я знаю, что делаю. Русалка медленно расслабилась, полностью ложась на стол без опоры на руки. Можно приступать. Капитан приставил трубку к ее дырочке самым тонким концом и чуть надавил. С маслом она вошла свободно, и ее тут же туго сжали стенки. Русалка заерзала. — Терпи! — капитана выводило из себя ее непокорство. — А то я ненароком могу сделать больно. В доказательство мужчина оперся рукой о поясницу и с силой прижал девушку так, что аж позвоночник хрустнул. Русалка вскрикнула и тут же прикусила губу. Обернувшись, она посмотрела на капитана своими большими золотыми глазами с влажным блеском слез, которые вот-вот могли хлынуть ручейками на щеки. Вот бы можно было ему что-то сказать. Но она даже не понимала, что он говорит на своем человеческом, только инстинкты подсказывали: воспротивишься — убьют. Она кивнула. Маленькое, осторожное движение, в такой ситуации оно требовало множество усилий. Собраться, довериться человеку и продолжить пытку. — Хорошая русалочка, — на губах мужчины появилась улыбка с обманчивым добродушием. Перехватив поудобнее трубу, он засунул ее глубже еще на один ярус шире предыдущего. На это девушка лишь прикусила губу и прошлась когтями по дорогому дереву, оставляя след когтей. Нижняя половина тела еще такая слабая, податливая, даже ноги русалка с трудом контролировала, чувствуя все мягкими ступнями, которые не знали долгой ходьбы, длительной опоры. А тут не ступни, а ягодицы и то, что между ними. Она толком не сидела даже, а тут в девственное место вторгается пират какой-то грубой штуковиной. Словно услышав молитвы, он почти полностью вытащил трубу, дав девушке надежду. Эксперимент закончен, пират все узнал, что хотел. Но рано радоваться — он тут же вошел еще глубже, чем прежде, и в попе русалки оказался третий ярус. Выгнувшись дугой, девушка не выдержала и вскрикнула. Но пирату это не понравилось настолько, что он загнал внутрь четвертый. Русалочка даже закричать не смогла — она с усилием ловила воздух сквозь широко открытые губы. — Если ты не будешь такой упрямой девкой и расслабишь свои булки, то будет легче нам обоим, — капитан вытащил трубу полностью и отложил на стол. Убрав руку со спины, он перехватил ягодицу и сдавил пальцами до синяков, а второй вновь достал бутылку и поднес горлышком к пульсирующему отверстию. Оно не закрылось и это было на руку. Наклонив, Вайленс налил масла прямо туда, пока оно не начало вытекать, а затем и на трубу. Девушка ощутила холод, даже немного приятный. Не зря бутылка стояла в тени и сырости. Смирившись, что капитан возьмет свое, она положила собственные руки на ягодицы и раздвинула их. Пальцами они даже соприкоснулись с капитаном, но тот сразу убрал руку. — Кажется, мы нашли общий язык, или ты тоже любишь оливковое масло? — он усмехнулся. Взяв трубу, он вставил ее без подготовки сразу на три деления так, что масло брызнуло в стороны. Теперь уже когтями девушка впивалась в собственную плоть. Но, поняв суть, не напрягала попу. Это позволило капитану вставить еще глубже и, после недолгого перерыва, еще раз, уже на шестое деление. Всего их было восемь. В качестве поощрения капитан дотронулся пальцами до вагины русалочки, прямо до клитора, и начал его массировать между двух пальцев. По телу девушки разлилась приятная дрожь. Она, облизнув губы, немного двинулась навстречу, и сама насадилась на трубу посильнее. — Что, оценила? Наконец я могу тебе показать самое главное, почти магию, — в его глазах заплясали огоньки. Он быстрым движением перехватил руку девушки и тут же передал трубку, убирая пальцы прежде, чем она успела понять случившееся. Расстегнув штаны, он достал член, что в нетерпении стремился головкой вверх. Не видя это, русалочка только почувствовала нежной кожей, как Вайленс уткнулся головкой в вагину. — Все просто: я вхожу в тебя так быстро и глубоко, как ты в себя этой штукой, — он был в полной уверенности, что девушка понимает человеческий. Но ему повезло — русалочка больше по случайности пошевелила трубой, а капитан на это вошел членом. Капитан замер и, когда дальше не последовало желанных фрикций, девушка попробовала поглубже вставить в попу. И это сработало — член проник сразу на половину. Решив проверить, она вытащила трубу почти полностью, и ощутила, как с хлюпающим звуком выходит член. Девушка свела брови вместе и поджала губы. Какова хитрость: Вайленс хотел заставить девушку саму трахать себя трубой в тугую попу, если она хотела получить удовольствие. Выбора не было. Она, надув щеки, задвигала трубой туда-сюда, то полностью вытаскивая, то вставляя на шесть-семь делений. Получалось немного неточно, руки дрожали, но это капитан не повторял. Уверенно двигаясь членом внутри, мужчина совершал даже пару фрикций не по договору. Он чувствовал ее горячее влажное лоно и то, как член трется о трубу, отделяемую лишь стенкой, но вместе с ней и вагина становилась поуже. Девушка начала тихо стонать, чувствуя, что не только боль разливается по телу. Самое приятное — член, который трахал ее и невольно задевал клитор. Но было кое-что еще… Труба больше не напоминала орудие пыток и девушка с новым энтузиазмом начала ею двигаться, чувствуя приятную заполненность двух дырочек сразу. Осознав это, по ее телу прокатилась дрожь нарастающего удовольствия к низу живота и добралась до вагины. Русалка сжала мышцы влагалища и у нее затряслись ноги от накатившего удовольствия. Она содрогалась еще пару минут, пока капитан, ощущая вибрации, не кончил прямо в ее лоно. — О да, мое сокровище, я же говорил, тебе понравится, — он шлепнул девушку по ягодицам. — Кх… Даа?.. — прорвался голос девушки сквозь хрипы. Капитан обомлел и даже подумал, что ему почудилось и это все последствия яда. Но девушка повторила свою фразу еще, уже лучше, не так много хрипов. Можно быть уверенным — она заговорила. Вайленс был уверен в своем опыте трахать девушек, но даже он не верил, что может сотворить такие чудеса членом, что немая заговорит, глухая услышит, а мертвая — восстанет. — Ты…учишься? — он сделал предположение. — Под водой ты вряд ли много болтала, а сейчас представилась возможность и ты как ребенок с нуля пытаешься повторять за мной. Давай попробуем еще: скажи Вайленс. По слогам: Вай и ленс. Но русалка молчала как рыба. Она осторожно слезла со стола и просто прижалась к капитану телом, пряча лицо у груди, как делала это утром. — Ладно, у меня еще будет время тебя… заставить, — он сделал паузу, перебирая в голове варианты новых экспериментов, но в голове было больше мыслей о сне. — А сейчас я устал. Полежишь со мной немного и пойдешь на палубу, тебя там этот страшный боцман ждет. Можешь бояться или нет, но у нас мастер вязать морские узлы. Еще ни один не подвел, может, именно поэтому он здесь. А, неважно. Иди ко мне. Он взял девушку на руки и, с легкостью натренированного жизнью на корабле, понес в кровать. Мягкая, в ней оба чувствовали себя уютно. Только в мыслях капитана пронеслось, что надо будет отдать матросам постель, чтоб прополоскали ее от оливкового масла. Но сейчас это было неважно: девушка прижималась к нему, как котенок, закинув ногу на его торс. — С тобой я и забыл, куда мы теперь плывем, — он напряженно выдохнул. — Придется навестить моего отца… Вряд ли он тебе понравится, характер, знаешь, скверный. Но там, где он живет, с другим помрешь. Слова срывались полусонным бормотанием, а веки сами собой сжимались, и капитан не заметил, как провалился в сон.