Последнее из воспоминаний: Жертва

      Артем, высокий парень двадцати трех лет, стоял с нездорового размера чемоданом у входа в аэропорт. Холодный зимний ветер проходил сквозь все слои его одежды, словно не замечая их. Делая последнюю затяжку Тутляндского воздуха, смешанного с табачным дымом, Артем холодными пальцами достал вибрирующий телефон и принял звонок. — Милый, давай еще раз все обсудим. Пожалуйста, — голос из трубки в очередной раз поколебал решимость парня. — Я люблю тебя. Не улетай.       Знаете, иногда как бывает: какое-то слово, образ или запах заставляли вас вернуться в прошлое. Вызывали воспоминания против вашей воли. И пока в реальном мире проходила секунда или две, вы успевали прожить кусок своей жизни заново.       Артем же был из тех, у кого каждый раз при слове «люблю» возникало одно и то же воспоминание. Так произошло и в этот раз. Он настолько часто возвращался в тот день, что тот перестал быть воспоминанием. Теперь Артем смотрел на все произошедшее со стороны.       Словно во сне.

***

— Эй, красавчик! — высокий блондин, одетый в рубашку с ассиметричным узором с висящим поверх нее огромным стальным крестом, прокричал это, как только машина остановилась во дворе загородного дома. — Какой из нас?! — донеслось из машины параллельно с открытием двери. — Воу, вы сегодня вместе? Комнату на двоих оформить? — блондин не скрывал иронии. — Да, будь так добр. Сегодня он точно будет моим! — парень в неприлично обтягивающей джинсовой одежде громко рассмеялся и, вылезая из машины, обернулся на своего сопровождающего. — Саш. Мы просто друзья. Помнишь? — Артем нахмурился, что не особо сочеталось с его идеально набриолиненной прической, а тем более с весьма откровенным, даже по меркам гей-сообщества, нарядом. — Помню, помню. Просто прикалываюсь. — Твои «просто приколы» отпугнут от меня всех красавчиков. Никто не захочет с тобой конкурировать, — Артем даже не пытался скрыть сквозящую в голосе лесть. — Ну вот и как в него не влюбиться? — обратился Саша к блондину, стоящему на входе в дом. — Легко. С этим только у тебя проблемы.       Блондин чмокнул каждого в щечку. — Рад вас видеть, давненько вы не появлялись. — Готовили проект для поступления, — Артем достал сигарету и закурил. — И как? — Считай, мы уже поступили. Пятюню на базу! — Саша вытянул руку, ожидая хлопка. — Как всегда, излишне активный. Может, поэтому у вас и не складывается? — блондин отбил пятюню и рассмеялся. — У Темы просто нет вкуса в парнях, — сигаретный дым попал Саше в лицо, тот закашлялся. — Он всю дорогу дымил прямо в машине, представляешь? — Сочувствую от всей души. Из хороших новостей: в доме не курят. А еще там открыли мой двадцатилетний кальвадос, и он скоро закончится. — С этого следовало начинать! — парень в обтягивающей одежде влетел в дом, оставив Артема с блондинчиком наедине. — Библию читал? Динамить классных парней — грех. — Он классный парень и классный друг. А вот ты друг хреновый, раз лезешь с советами, — Артем медленно выдыхал дым и глядел в вечернее небо. — Че с тобой? — слегка недовольно спросил блондин. — Прости, не хотел грубить, все еще загоняюсь с проектом для поступления в академию, — Артем помотал головой из стороны в сторону, словно стряхивая с себя заботы и мысли. — Что-то новое было? Появлялся кто интересный? — Не особо. Буквально один парень. Но его лучше обходи стороной. Мутный тип.       Увидев вопросительный взгляд, продолжил: — Ну, слухи про него не самые приятные ходят, — блондин говорил тихо и слегка наклонился к Артему, словно это было секретом. — Мол, пару раз накачивал парней наркотой и того… Не знаю, правда или нет. — А какого хера он делает на твоей тусовке с такой репутацией? — Он инвестирует в мои проекты. — В курсе, что такими темпами в рай не пустят? — Когда успел стать верующим? — блондин выглядел искренне удивленным — Все люди верующие, — Артем пожал плечами и слегка улыбнулся. — Просто некоторые не палятся. — Помнишь, что бог учил делиться? — блондин указал на почти докуренную сигарету.       Артем достал из кармана пачку, открыл, протянул. Блондин взял одну. — Спасибо, что сказал. Буду должен, — Артем похлопал блондина по плечу и двинулся в сторону дома. — А теперь пойду допью твой кальвадос. — А это точно богоугодно? — крикнул вслед уже уходящему парню блондин.       И остался на крыльце один, уперевшись взглядом в чужую сигарету и не имея зажигалки.       Артем вошел внутрь дома и слегка зажмурился от резкого изменения атмосферы. Удивительно, находясь на улице, Артем не слышал ни музыки, которая сейчас разрывала его перепонки, ни гула людей, не видел отблесков разноцветных фонариков, развешанных по всему дому.       Парень даже слегка усмехнулся про себя, боже, как же они старались воссоздать атмосферу, которую когда-то видели в иноземных сериалах. Правда, у них не получится и в лучших Тутляндских традициях: большинство весьма быстро перепьют и провалятся в сон.       В лучших Тутляндских традициях сам Артем быстро перепил, и буквально спустя два часа после приезда и десяток рюмок крепких напитков вырубился.

***

      Артем продрал глаза, перевернулся на диване на бок. Бутылка, лежавшая под его ребрами, свалилась на пол и окончательно привела в чувство звоном стекла по деревянному полу.       Раннее утро, за окном пели птицы, тусклый холодный свет пробивался через заволоченное тучами небо Тутляндии, подсвечивая грустный факт о прошедшей ночи. В комнате больше никого не было, Артем снова проснулся один.       Не то что бы он был против. Проблема скорее заключалась в том, что для человека с откормленным эго просыпаться одному непозволительно. У зазнавшихся людей подобное порождало проблемы с самооценкой. Привыкнув быть лучшим во всем, сложно осознать, что никто не выбрал тебя — всего такого классного, даже как вариант на одну ночь.       Артем встал с дивана, благо одеваться ему не пришлось, вчера перед сном он не успел сбросить одежду. В целом, ничего не успел, ведь не имел подозрений о том, что отрубится. Комбинация кальвадоса с вином менее подготовленного бойца могла бы убить, Артем усмехнулся тому, что, по сути, еще легко отделался.       Слегка пошатываясь под действием еще не выветрившегося алкоголя, Артем вышел в коридор. Интересно, как он собирался вести машину в таком состоянии?       Одна из дверей коридора открылась, из нее вышел парень в очках, на ходу застегивая ремень на брюках, вопрос закрытия двери его не волновал. Тот самый тип. Вчера Артем слегка понаблюдал за ним, тот сидел за баром практически полчаса, глядел по сторонам и при этом почти не пил. Действительно, что ни на есть карикатурный мутный тип.       Артем еще в детстве от отца слышал, что доверять непьющим людям нельзя, ведь чтобы отказаться от алкоголя, нужна как минимум увесистая причина. И в большинстве случаев эта причина совсем не рекомендация врача.       Артем вспомнил, что вчера очкарика все обходили стороной, видимо слухи распространились, и блондинчик скоро лишится инвестиций. Парень, вышедший из комнаты, на ходу застегнул ремень, уже спускаясь вниз на первый этаж по винтовой лестнице.       Артем собрался прикрыть дверь коридора, однако, заглянув внутрь, застыл. Саша лежал животом вниз на краю кровати, его колени стояли на полу. Одежда на нем была не снята до конца, кофта задрана, штаны сдернуты до колен. В голове Артема моментально сформировалась весьма однозначная картина произошедшего.       Артем сбежал на первый этаж, к выходу из дома, затем автомобильной парковке. На полпути к машине он догнал уходящего парня. С силой дернув того за рукав, он прокричал: — Ты получил согласие?!       Парень, развернутый против воли, находился в легком ступоре и, очевидно, не был готов к подобному вопросу. — Что? Я… — Ты, сука, получил согласие, я тебя спрашиваю?! — Артем с силой толкнул парня, тот отлетел и ударился спиной о ближайшее дерево, от удара очки слетели. — Больной? — на лице парня вырисовывался шок, и дезориентация в пространстве, видимо, заставила его ляпнуть лишнего. — Он так нажрался, что говорить не мог. Я предложил, он кивнул. — Сука! — Артем со всей силы ударил парня в лицо, тот упал на траву. — Ты накачал его!       Парень сидел на траве, изо рта стекала кровь. Тот поднес руку, провел ею по губе и посмотрел на оставшиеся в ладони следы. А затем поднял глаза прямо на Артема и расхохотался. — И что сделаешь? В ментовку пойдешь? — парень продолжал смеяться, глядя на Артема снизу вверх, наслаждаясь своей неуязвимостью.       Артем только теперь осознал ситуацию. Он ведь действительно даже в милицию пойти не мог. С новым тутляндским законом Саша не то что защиты или справедливости не получит. Если узнают о его ориентации, на жизни будет поставлен крест. А не рассказать следствию про обстоятельства преступления? Невозможно. — Я убью тебя, — Артем развернулся и пошел к дому. Сидящий на траве парень продолжал смеяться.       Артем действительно убьет его. Но не сейчас. Саша скоро проснется…

***

      Обратный путь показался Артему более длительным. Сонные и пьяные люди до сих пор находили силы шутить и общаться. Правило «не курить внутри дома» куда-то исчезло, и все вокруг пахло табаком.       Уже на первой ступеньке лестницы кто-то окликнул Артема, но тот проигнорировал свое имя и поднялся наверх.       Он вновь стоял у приоткрытой двери и наблюдал все ту же картину. Каждый раз доходя в своих воспоминаниях до этого момента, все происходящее приобретало реальность, и давно улетучившаяся за последние годы яркость эмоций возвращалась. В самом худшем своем проявлении.       Тошнота и боль.       Странная тошнота, на грани физической и эмоциональной. Словно вся несправедливость мира концентрировалась в одной точке и принимала конкретное обличие только что произошедшего. Словно наблюдал разрушительную сущность человека. Словно впервые осознавал, на что и ты сам способен в погоне за желаниями. Странная тошнота, как при первом просмотре «Печальной Белладонны», словно твою личность отняли, и ты имеешь право лишь на бессилие. Странная тошнота, красные бугры и холмы, и гнусный смех откуда-то снизу высверливали нутро, и ты пустел, нет жалости, нет сострадания. И злость куда-то исчезала. Тошнило и холодно.       И боль тоже странная. Эмпатии не существовало, больно не за него, не за себя, боль словно повисала в воздухе и находилась вне тела, изредка прошибая то голову, то сердце, то ноги. Странная боль мерзости, как от прикосновения к таракану, когда ты прекрасно знал, что с тобой ничего не случилось, но все тело начинало зудеть, и чувствовалось, словно он все еще на тебе. Скреб и ползал рыжим, только не по коже, а внутри костей, органов. Скреб и ползал рыжим сквозь мозг. И почему-то холодно.       Артем стоял и смотрел. Было холодно. Он наконец решился войти и закрыл дверь за собой.       Парень прошел мимо своего полулежащего на кровати друга и сел, оперевшись спиной об стену. Взялся двумя руками за голову и с силой провел ладонями ото лба к затылку, словно пытаясь заставить себя прийти в норму и успокоиться.       Как и всегда, этот ритуал не работал. Артем сквозь всю комнату смотрел на лицо спящего друга, беспечное и спокойное. Саша в целом был довольно-таки инфантильным созданием, но сейчас воспоминания о его образе вызывали еще более двоякие чувства, нежели обычно.       Как он отреагирует, когда проснется? Ему будет больно или обидно? Или, может, он будет чувствовать себя использованным и грязным? Или же подобное вообще сотрет его самовосприятие как человека, осознав, что для некоторых он скорее предмет на уровне секс-куклы?       Артем сидел, смотрел на друга, и ему было стыдно. Он не знал, что ответить, когда тот проснется. Он не знал, что ему делать и как помочь другу, когда тот все поймет.       Когда тот все поймет. А если…       Артем встал и медленно подошел к Саше. Потряс того за плечо. Никакой реакции. Потряс еще сильнее. Никакой реакции.       Артем стоя на коленях возле друга и уже знал, что должен сделать.       Как можно скорее скинув с себя всю одежду, парень тщательно раскидал ее по всей комнате, от двери до стоящей в углу тумбочки. Затем медленно и аккуратно поднял нижнюю часть тела друга и переложил на кровать.       Осторожно снимая с выключенного друга каждую следующую деталь одежды, Артем молился, чтобы тот не проснулся раньше времени. И его молитвы были услышаны. Хоть пару раз алкогольным бормотанием Саша заставил его сердце на секунду замирать от страха.       Спустя пять минут парни лежали под одеялом. Артем развернул друга на бок и обнимал того со спины. Все должно быть естественно.       И все словно в дыму. Артем долго лежал, глядя в затылок другу, острее, чем когда-либо, чувствуя тепло и близость чужого тела, и ни на секунду не закрывал глаз. То ли от того, что не мог выкинуть произошедшее из головы, то ли от того, что когда Саша проснется, нужно быть во всеоружии.       Наверное, лишь спустя несколько часов тот впервые подал признаки жизни. Почувствовав это, Артем наконец закрыл глаза и приготовился.       Как много он помнил? Если он помнил многое, поверит ли он, что это был алкогольный сон?       Артем не видел, что происходило, его руку медленно скинули, и он почувствовал, что Саша поворачивался. Медленно продрав глаза, как будто отходя от дремы, Артем увидел заспанное улыбающееся лицо друга с ярко-зелеными глазами, смотрящими прямо на него. — Это был ты, — медленно после сна, но с явно читаемой победной интонацией произнес Саша. — Угу. Давай еще поспим, — изображая такую же заторможенную речь только проснувшегося человека, ответил Артем.       Затем, положив сброшенную руку обратно за спину другу, притянул того, легонько прикоснулся губами к чужим губам и рухнул головой на подушку, идеально отыгрывая роль заспанного любовника.       А в голове искренняя детская радость. Ни черта он не помнил. Точно поверит, что это он. — Все еще просто друзья? — с легкой улыбкой в голосе спросил Саша, заранее зная, каким будет ответ. — Ну и дурак ты, — словно сквозь сон ответил Артем.       Именно с того момента, каждый раз слыша слово «любовь», на пару секунд Артем возвращался в тот день. Ведь последним, что пришло к нему до того, как и вправду заснуть, будучи убаюканным теплом кровати и чужого тела, была мысль «любовь выглядит вот так».

***

— Милый, давай еще раз все обсудим. Пожалуйста, — голос из трубки в очередной раз поколебал решимость парня. — Я люблю тебя. Не улетай. — Саш, я всегда делал, как ты хотел. Ни разу за эти пять лет я не отказал тебе ни в одной просьбе, — в голосе Артема сквозили слезы. — Если любишь, улетай со мной. Пожалуйста. — Тем, я не могу, — тихо и с извинением в голосе ответил родной голос. — Знаешь, Саш, любовь выглядит не так.       Артем дал отбой. Бросил окурок на асфальт. Последний раз поднял глаза в серое небо Тутляндии, слегка усмехнулся последним годам своей жизни, которые сегодня раз и навсегда превратились в ничто, и поволок огромный чемодан к раздвижным стеклянным дверям аэропорта.