Дистанция

Пожалуйста, только не домой

Ведь меня там не ждут,

Ведь там меня больше нет.

Пожалуйста, только не домой,

Я снова разбился,

Я снова расплакался.

Пожалуйста, забери же меня отсюда...

***

Странное чувство, тревога. Ты чувствуешь её, стоит лишь заметить вдалеке свой дом. Странное чувство, ты ощущаешь опасность в том месте, в котором живёшь. Странное чувство — безвыходной ситуации. Нервно сглатываешь, но ноги не останавливаются. Сердце забилось быстрее, ты ускорил шаг. Страшно, тревожно, тошно. Смешанные чувства, тревога в желудке перемешалась с апатией и тоской. Тебе страшно. Откровенно.

***

Цукаса шёл домой, но стоило пройти половину дороги, как улыбка с его лица тут же моментально пропала. Он зашёл в продуктовый, подсчитывая свои скудные сбережения, решая купить пачку замороженных овощей, рис и упаковку яиц. Уже на самой кассе он расплатился и покинул магазин, вновь настроив свой путь к дому, только уже с пакетом продуктов, пусть и таких не особо разнообразных. Жил он в непримечательном старом районе, со скучной площадкой во дворе, с качелями и турниками, на которых он решил задержаться, стараясь потянуть время, стараясь меньше находиться Там. И так каждый раз... Стоит отвлечься, стоит устать как следует, стоит усерднее тренироваться. Но Шишио знал, что он просто не может оставить сестру одну Там... . . . . Отвратительно. Цукаса заходит в свою крохотную квартирку. В нос сразу же ударил ужасный запах спирта, табака и затхлости... Дома грязно, дома ужасно. Дома тошнотворно. Родители снова кричат друг на друга, орёт без конца телевизор в соседней комнате. Очередной грохот. Отец разбил бутылку, поднял руку на мать... Очередные крики. Ругань, споры. Мирай забилась в углу, тихо-тихо плакала и закрывала голову руками. Парень осторожно подошёл к ней, закрыл за собой дверь в их небольшую комнату и обнял плачущую сестру.       — Тише, тише, Мирай, всё хорошо, я вернулся, — улыбается шатен и смахивает слёзы с её щёк.       — Братец... — всхлипнула она.       — Голодна? Давай приготовлю что нибудь, — Цукаса вновь мягко улыбнулся ей, — Я по пути домой прикупил немного продуктов. Если получится, то на следующей неделе купим сладостей, что хочешь?       — Правда? Шоколадку!       — Конечно, ты главное не плачь, пока я рядом тебя не обидят, — старшеклассник пошёл на кухню, решая приготовить рис с овощами, так как на мясо денег банально не хватает с подработки. Оно заметно подорожало, как и в принципе рыба, поэтому довольствоваться приходится яйцами и рисом, лапшой. После лёгкого ужина, Мирай ушла спать. Она большую часть времени проводит у своей подруги Суйки, под предлогом что дома ремонт, но порой Мирай остаётся здесь, когда к подружке никак нельзя, заболела или никого нет дома, а может и по делам уехали. Впрочем, Цукаса особо за неё там не беспокоится, семья этой девочки вполне себе хорошая, они с радостью пускают Мирай к себе в гости, когда сам старший Шишио почти ни разу у них не был. Телевизор всё так же работает, родители успокоились, а возможно и вовсе уснули, но шатену было давно плевать на них. Они стали буквально частью его персонального ада, в котором он жил, стали его фоновым шумом, с которым приходится свыкаться и мириться, как бы ты их не ненавидел. Он смотрит в потолок, пытаясь привести в порядок свои мысли, но у него это банально не выходило. Сестра уже мирно сопит на соседней кровати, за окном шумит город, но совсем немного, ведь шум от телевизора намного громче, перебивает даже мимолетное умиротворение... Порой так хочется сбежать, сбежать из этой клетки, сбежать вместе с Мирай и сделать её счастливой, но... Это невозможно, пока что, ещё рано. Признаться честно, он устал от такой жизни, устал от побоев дома, от пьяниц, алкоголя, сигарет, устал от гадких взрослых, что так наплевательски относятся к детям. Нет, его уже давно не бьют родители, так как он уже может постоять за себя, но вот бьют сейчас бедняжку Мирай, пока её брат на учёбе или на секции-подработке. Цукаса в принципе почти не появляется дома, он бегает как белка в колесе, пытаясь успеть и на то и на другое, успеть выучиться, успеть натренироваться, успеть заработать, дабы покормить Мирай и самого себя... Именно поэтому сестра чаще всего была у Суйки, дабы она не оставалась наедине с родителями, что могут причинить ей вред. Цукасе давно плевать на то, какого мнения другие люди о нём. Ему плевать, особенно на мнение своих родителей, но единственная вещь на которую ему не наплевать, его несчастная сестра, что страдает хуже него. И он сделает всё что угодно, дабы просто сделать её счастливой, чтобы увидеть её улыбку и её радость. Она не заслуживает такой жизни, не заслуживает такой судьбы. А он?.. Возможно, заслужил. Раньше, когда он был в младшей школе, Цукаса не выдержал и обратился к классному руководителю, рассказывая о побоях, о том, что происходит дома, когда сестрёнка была ещё малышкой. Но... Но ему просто разбили весь детский мирок, просто одной резкой и пренебрежительной фразой: ты лжешь. Спустя пару месяцев, он вновь обратился за помощью, только уже к школьной медсестре. Мальчик от переутомления потерял сознание на уроках. В самом кабинете, он показал гематомы, которые были просто огромными: на спине, на плечах, руках, ногах, груди. На нём не было живого места. Но даже она не смогла ему помочь. Холодно отрезала, что это не её дело. Сколько раз он не просил о помощи у взрослых, ему плевали в лицо. Сколько раз он не пытался найти общий язык с ребятами, его игнорировали, смеялись, что он был из бедной семьи, что его семья состояла из отвратительных пьяниц. Его избегали как огня, либо засмеивали. В средней школе, они переехали, так как с прошлого жилья родителей Цукасы и Мирай выгнали. Тогда бедный мальчик, всё ещё верил в то, что они смогут измениться, он всё ещё верил в то, что их с Мирай кто нибудь спасёт. Что родители вытащат их из этой ямы, из этой бедности и справятся с зависимостью, они же ведь обещали. Обещали дважды. Но нет. В который раз его хрупкий мир был разрушен жестокой реальностью, жестокой судьбой. Он рано начал подрабатывать. В новой школе с ним по крайней мере обращались по другому, но он уже не мог доверить кому либо и что либо о своей жизни, получая не единожды насмешки. Он откровенно боялся открыться кому либо. Ему было страшно. Друзья у него были, но только школьные, они не встречались за пределами учебного заведения, не гуляли, не ходили в гости, нет. Они просто были и их не было одновременно. Одиноко но... Перед глазами всплыл образ его нового знакомого - Сенку... Он, он кажется другим, но Шишио всё равно боится. Наверное, ему нет дела до него, наверное, это просто одноразовая дружба, возможно... Но он почему-то так жаждет и питает надежды на то, что на самом деле это не так. Он снова наивный мальчик, который слепо верит людям, верит в то, что они наконец-то утешат его, скажут, что всё в порядке, обнимут, помогут встать и идти дальше. Глубоко в душе он всё ещё надеется, но эта самая надежда начала умирать, как и он сам. Шатен закрывает уставшие глаза и кладёт руку на своё лицо. Так больно, словно ты борешься один со всем этим. Так больно. Это так невыносимо, бороться со всем этим в одиночку. Но он больше не может просить у кого-то помощи... Он усвоил урок. Он понял, что должен справиться со всем сам. Как бы тяжело ему не было, он обязательно справится. . . . . Раннее утро, шатен разлепляет сонные глаза и широко зевает. Поднявшись со старенькой кровати, он сделал небольшую зарядку, дабы проснутся, а после чего лениво плетётся в ванную комнату. Разбитое зеркало, плесень на стенах, на полу, грязь, сырость и в принципе ужасное состояние керамической плитки и самой акриловой ванны, где-то сколы, трещины, покрытие стерлось. Цукаса игнорирует, умывается, собирает свои отросшие волосы в хвост и идёт собираться на тренировку. Но перед этим парень готовит себе завтрак, обыкновенная яичница и кусочек позавчерашнего хлеба. Мирай должна сегодня пойти к Суйке, там она сможет позавтракать, так как она не встаёт раньше двенадцати в выходные, поэтому готовить и на неё не было смысла, еда бы остыла и стала не вкусной, а микроволновой печи у них нет. Шатен набрасывает на себя старую спортивную сумку и покидает квартиру, погружаясь в свои тревожные мысли... Нужно успеть на сегодняшнюю тренировку, работу в магазине... Но сейчас. Он, сжимая в руках свою потрепанную спортивную сумку, наполненную предвкушением от предстоящей тренировки, спешил на секцию по боксу. Каждый его шаг отдавался эхом в груди – эхом надежды, силы и возможности выплеснуть накопившееся напряжение и тревогу. Бокс для него был не просто спортом, а был спасением, способом найти себя в хаосе такой отвратительной жизни. Шишио давно понял, что его путь на секцию – это не просто путь к физической силе, а и возможность обрести нечто большее. Возможность разделить свою боль, свою надежду, своё отчаяние. Возможность найти друга, опору, плечо, на которое можно опереться в этом нелегком мире, по крайней мере, он надеется на это, пусть и доверие его очень шаткое, да и на секции с ним особо никто не разговаривает, он надеется что в клубе, он найдёт хороших людей. Просто нужно время. Пусть он и не сможет доверять им что-то действительно важное и личное. И вот, на перекрестке его пути внезапно возник Сенку. Встреча была неожиданной, словно луч света в его серой будничности и рутине. Цукаса замер, сердце на мгновение пропустило удар.       — Сенку? — вырвалось у него из груди.       — Цукаса, привет, — ответил Ишигами, слегка пугаясь, услышав знакомый голос, — Куда путь держишь?       — Да на тренировку иду, а ты куда в такую рань? — интересуется шатен и оглядывает своего друга(?) с ног до головы; выглядит потрепанным.       — А... Я ещё не ложился, я в магазин за энергетиком, — чешет он в ухе мизинцем и Цукаса перевёл свой проницательный янтарный взгляд на чужое лицо, разглядывая отчётливые синяки под глазами, такого синюшного оттенка. Да уж.       — Лучше давай ка ты пойдешь спать, — вздыхает Шишио и разворачивает парня за плечи в противоположную сторону.       — Эйэйэй, мне ещё работать и работать! — возмутился блондин.       — Здоровье важнее, — мягко пояснил старшеклассник.       — Без твоих наставлений обойдусь, — фыркнул Сенку.       — Иди лучше отдохни, потом продолжишь, Сенку, не мори себя недосыпом.       — Не маленький, — всё ворчит юный изобретатель, но всё же направился в сторону своего дома, — И не подумай что ты меня убедил, — крикнул он, прежде чем пропасть из поля зрения Цукасы. Он глупо и непроизвольно улыбнулся, провожая его взглядом. Ну что-ж, пора на тренировку. Пора выплеснуть свои подавленные эмоции...