Часть 2
21 сентября 2024 г., 11:00
На третьем свидании их выгоняют из кинотеатра. А они всего лишь целовались! Даже не слишком откровенно: Чимин просто оседлал бёдра Юнги и неторопливо ёрзал. Между ними была одежда, а то, что чьи-то большие руки жадно сминали попку, так этого почти и не было видно. В темноте-то!
Не такое уж и развязное поведение, чтобы прерывать их на середине интересного фильма.
— Мы можем досмотреть его у меня дома, что скажешь? — ладонь Юнги властно скользит по боку, то спускаясь на ягодицу за очередной порцией жамканья, то поднимаясь к талии. Чимина потряхивает. Фильм смотреть он совсем не хочет, но вот попасть в гости…
— Скажу, что это очень заманчивое предложение, — он приподнимается на носочках, закидывая руки на крепкую шею Юнги, и настойчиво целует. Язык, как и ожидалось, у кошачьего гибрида шершавый, сейчас уверенно толкается в рот, исследуя ровные ряды зубов и щекоча нёбо. Чимин даже почти привыкает к этому ощущению.
Вот только к третьему свиданию поцелуев становится уже несколько мало. Чимин льнёт ближе, ластясь и прижимаясь, чтобы дать понять свои намерения. Судя по тому, как голодно Юнги возвращает ладони на полную задницу, сминая её и предпринимая скользящую попытку протиснуться под поясок джинсов, их желания совпадают.
— Тогда погнали, — Юнги шлёпает перед тем, как отпустить ягодицы и уверенно схватить за ладонь, переплетая их пальцы, — я тут недалеко живу, так что управимся минут за пять.
«Главное, чтобы всё остальное было подольше», — невольно думает Чимин, даже не проклиная свою похотливую натуру. Он жаждет секса. Хочет узнать, действительно ли у Юнги большой член; почувствовать, насколько инстинкты берут у гибридов верх; отдаться так, чтобы утром невозможно было ходить.
На парковке их ждёт байк, потому что да, у Юнги байк. Чёрный, блестящий, на котором тот смотрится чертовски сексуально. Да и прижиматься со спины, обнимая и цепляясь за плотную талию, не менее горячо, чем наблюдать за гонками со стороны. Чимин уже совсем уверенно, словно делал это больше пары раз, запрыгивает сзади и хватается за пышущее жаром тело.
Толстый гладкий хвост ловко примащивается между ними, скручиваясь в бублик. Он проказливо дёргается, распаляя находящегося на грани возбуждения Чимина ещё сильнее, а когда Юнги трогается, сразу быстро и резко, то ещё и надавливает прямо на промежность. Невозможно не думать, что гибрид делает это специально. Дразнит, провоцирует, подталкивает на развязный и грязный секс.
Чимин готов заскулить только от одних фантазий. Он молит вселенную, чтобы всё оказалось так, как ему хочется, если не лучше.
Мир, когда ты едешь на байке, смазывается в одну череду блестящих вспышек. Людей нет, других машин нет. Нет ни домов, ни фонарей, ничего. Только звук дороги и собственное тяжёлое дыхание, выдающее Чимина с потрохами. Он понимает, что Юнги его раскусил, по тому, как грудная клетка содрогается от беззвучного смешка.
Это ещё предстоит узнать, кто будет хихикать последним.
— Приехали, — Юнги тормозит так же, как и срывается с места: резко и без предупреждения, — остался только лифт. Справишься?
— А ты? — Чимин стягивает шлем, встряхивая волосами. Он смотрит с вызовом, провоцируя не меньше, и следит за бьющимся из стороны в сторону хвостом.
— Смелый такой, — Юнги вскидывает ладонь, хватая Чимина за шею и притягивая к себе. Он замирает напротив распахнутого рта, не начиная поцелуй, пока не закончит говорить. — Намного смелее, чем я думал.
— Просто теперь я уверен, что ты меня хочешь, — Чимин в ответ сдёргивает с Юнги надоевшую ему шапку и запускает пальцы в густые тёмные волосы, подбираясь к дёргающимся ушкам, — или мне кажется?
Если чесать основание ушек, то происходит сразу две немаловажные вещи: Юнги рычит и срывается с катушек, забивая на всё на свете, кроме пульсирующего в теле желания. Потому что Чимина подхватывают на руки, усаживая на бедро, и, грубо, с укусами целуя, уносят в сторону лифта. О том, что байк поставлен на сигнализацию, он понимает только по звуку включённой сигналки.
И это последняя разумная мысль, посещающая Чимина.
В лифте, в коридоре, около двери в квартиру, да и в самой квартире он, кажется, протёр собой все стены. Юнги прижимает его к любой вертикальной поверхности, жадно оглаживая бёдра и задницу. Стискивает талию, одновременно с этим покусывая изгиб шеи и нетерпеливо толкаясь между ног. Это всё сливается в такой же молниеносно пролетающий миг, как и их поездка на байке, пока они добираются до постели, а уже на ней Юнги отпускает его только для того, чтобы раздеться.
Чимин стягивает футболку и джинсы, стараясь не обращать внимания на треск ткани, и откидывает их куда-то в сторону. Как же плевать. Чёрт подери, так сильно плевать, потому что он алчно исследует голое тело гибрида. Часто вздымающаяся грудь покрыта мелкими шрамами, а от пупка к паху уходит тоненькая полосочка волос, делая Чимина диким. Как сильно он хочет упасть на колени и отсосать, так же сильно Юнги набрасывается сверху, переворачивая его и вжимая лицом в постель.
— Если будет слишком, скажи, — Юнги наваливается сверху, придавливая собой. Он толкается довольно крупным членом между ног, проезжаясь по такому же стоящему у Чимина стволу, и прихватывает зубами за холку.
Как кошку.
Господи, его будут трахать, как трахают течную кошку по весне. У Чимина всё переворачивается в душе только от одной этой порочной мысли, а с головки сразу же стекает вязкая капелька предэякулята. Не в силах сказать хоть что-то внятное, он шире раздвигает колени, припадая грудью к кровати и вздёргивая готовую попку. Дырочка пульсирует от одного только предвкушения, как мощно и сильно её сейчас будут наполнять.
— Чимин? — Юнги нехотя — это ощущается в том, насколько чужие движения вынужденные — отпускает его кожу, спрашивая. Волнуется? Ну нет. Чимин не позволит тому градусу жара, что сейчас пылает между ними, упасть.
Повернув голову вбок, чтобы хотя бы боковым зрением увидеть застывшего Юнги, он сорвано выдыхает:
— Всё заебись, не отвлекайся. Я чист, так что продолжай.
— А я думал, что единственный тут тороплюсь, — Юнги пропускает смешок и с прежней страстью возвращается к своему бесхитростному делу.
Чимин ждёт, что зубы вновь сомкнутся на холке. Дрожь предвкушения проскальзывает вдоль позвоночника от лопаток до самого копчика, но возвращается обратно с новой силой, когда вместо ожидаемой хватки он чувствует шершавый язык между ягодиц. Несдержанный, высокий и протяжный стон вырывается наружу от одного только влажного касания. Это не похоже на наждачку, не похоже на трение бумаги или ткани по коже. Совершенно новое ощущение, заставляющее коленки подкашиваться.
Если бы Чимин уже не лежал, то он бы позорно свалился на постель. Юнги лижет его короткими широкими мазками, толкается в пульсирующую дырочку и наоборот — выскользнув наружу, дует. Будоражащее чувство огнём проносится под кожей, маленькими иголочками собираясь ниже пупка, и спускается к качнувшемуся члену. Яйца тяжелеют, наливаясь спермой, готовые в любой момент выстрелить, поэтому Чимин рвано протискивает ладонь между ног, чтобы сжать себя за основание.
— Я всё вижу, сладкий, — Юнги посмеивается, и прерывающееся дыхание проходится по чувствительной коже ягодиц, — уже готов кончить?
Вместо языка в дырочку теперь скользят сразу два испачканных в смазке пальца. Длинные, с рельефными фалангами, они проникают намного глубже, чем Чимин вообще мог представить. Он задерживает дыхание, чтобы прочувствовать проникновение, насладиться им. Зацикливается на том, как пальцы внутри двигаются, растягивая плотно сжимающиеся мышцы. Мягкие подушечки лишь вскользь проходятся по простате, не надавливая.
Чимин за это благодарен. Он сильнее сдавливает кольцо вокруг основания члена, понимая, как не был готов к тому, что за пять минут тут справится именно он.
— Н-нет, — Чимин облизывает пересохшие губы, споря только потому, что не хочет соглашаться, — а ты остановился — передумал торопиться?
— Не боишься, что не выдержишь мой темп?
— Ты начни, а то пока что только болтаешь, — Чимин повиливает бёдрами, откровенно напрашиваясь на продолжение. Тело пульсирует. Кожа горит, а между ног всё стремится к оргазму. Он недовольно хнычет, чувствуя возобновление движения внутри.
Всё ещё медленного. Всё ещё неторопливого. Всё ещё не члена.
— Если бы я болтал, сладкий, то рассказал бы тебе в красках, что и как я буду делать с твоей ненасытной попкой, а не трахал бы её пальцами, — Юнги хрипло посмеивается, наконец-то начиная вбиваться быстро и ритмично, — если не кончишь только от них, то получишь и всё остальное.
Безжалостное рвение Юнги возвращается с новой силой. Чимин только и успевает, что невпопад подмахивать, пока не получает за своеволие грубый шлепок по ягодице. И властно опустившуюся на поясницу ладонь. Теперь он полностью прижат к постели без возможности лишний раз двинуться.
Чимин фокусируется на толкающихся в дырку пальцах, на том, что их становится больше. На ощущениях подавляющей ауры и звуке от рассекающего воздух хвоста. Всё происходит так быстро и насыщенно, что он едва не упускает момент, когда к сжатому колечку мышц прижимается бархатная головка. Во рту собирается вязкая слюна из-за желания получить её на язык, в горло. Почувствовать, как грубо и безжалостно его могут выебать везде.
Но и то, как Юнги плавно толкается — единственное медленное движение, прежде чем он начинает трахать его задницу, — ничуть не хуже. Зубы стальной хваткой возвращаются на шею, а ладони подхватывают под бёдра, вздёргивая их вверх, пока член неистово таранит дырку. Чимин не может контролировать вырывающиеся наружу звуки, так что просто отпускает себя. Дать телу обмякнуть и повиснуть безвольной тушкой не получается, потому что каждая клеточка напряжена.
Он звенит из-за глубоких, полных толчков. Шум от шлёпающих по коже ягодиц яиц разносится по всей квартире так же громко, как и порыкивания со стороны Юнги. Чимин может только скулить, откровенно наслаждаясь тем, как грубо им пользуются. Сильные ладони не просто сдавливают чуть ниже талии, но и скользят по бокам, поднимаясь к груди. Подушечки пальцев смыкаются на стоящих бусинках сосков и дёргают за них, вырывая наружу очередной высокий вскрик.
— Чёрт подери, сладость, не думал, что ты настолько не будешь против грубого секса, — Юнги отрывается от его холки всего на мгновение, чтобы это сказать, и теперь жадно вылизывает место укуса. Шершавый язык скользит по коже, пуская вдоль тела волны мурашек.
— Я т-т-только за-а-а… ах!
Чимин импульсивно прогибается в пояснице, выпуская из крепкой хватки собственный член, когда Юнги делает особенно точное движение, попадая головкой по простате. И замирает. Они оба замирают с тяжёлым дыханием наперевес и гудящим, неумолимо приближающимся оргазмом. Единственное, что двигается, — это язык Юнги, спускающийся от шеи к лопаткам. Сейчас, вылизывая его, он как никогда напоминает дорвавшегося до вкусного лакомства кошака.
Вальяжный, порывистый, грубый. Такой сильный и уверенный, что Чимин недовольно елозит по постели, пытаясь скользить вокруг члена. Он туго сдавливает мышцы ануса, надеясь, что Юнги приятно, и плавно покачивает тазом. Вверх-вниз. Вверх-вниз. До тех пор, пока не звучит предупреждающий рык.
А за ним следуют возобновляющиеся толчки. Не такие быстрые, как прежде, не дающие ощущение, что его дерут, как кошку, но откровенно глубокие, вбивающиеся с оттяжкой. Сочные и полные. Добивающие хрупкое состояние Чимина и уверенно ведущие к оргазму. Он беспомощно вжимается лицом в подушку, хватаясь за неё зубами так же, как сейчас Юнги опять цепляет его за холку.
Это определённо то, без чего теперь секс с кем-то другим будет казаться неполноценным. Чимин пыхтит, поскуливая, пусть звук и теряется в пропитывающейся слюной ткани, и в этот раз начинает подмахивать правильно. Так, что их тела сталкиваются друг с другом с влажным шлепком. Не сговариваясь, настроившись на одну волну, они ускоряются, двигаясь в едином ритме.
Не так уж много надо, чтобы кончить, но, явно не желая расплетаться раз за разом, когда их начинает потряхивать, они оттягивают этот момент. Замирают, замедляются, меняют угол проникновения. Всё что угодно, лишь бы волна оргазма не скрутила их тугой спиралью, но даже такому рано или поздно приходит конец. Чимин чувствует, что больше не может сдерживаться. Яйца тяжёлым грузом тянутся вниз, прежде чем сжаться и пустить сперму по члену.
Он надсадно похныкивает, но звук разочарования быстро перетекает в наслаждение, потому что теперь Юнги торопливо пытается догнать и свой финал. Возвращаются резкие толчки, сбивающие остатки ровного дыхания. Толстый и длинный член уверенно скользит внутри, вытрахивая из Чимина любые попытки в мыслительный процесс. В голове из-за этих движений остаётся размякшая каша, но он даже не пытается собрать себя по кусочкам, впадая в эйфорию.
Тело, наливающееся приятной истомой после оргазма, становится особенно чувствительным к глубокому проникновению. Чимину не хочется, чтобы это пограничное вялое состояние хоть когда-то заканчивалось. Он словно падает внутрь себя, туда, где вязко, тепло и уютно. А когда подобное ощущение накрывает в реальном мире через заполняющее его попку густое семя, то сладкий восторг достигает пика.
— Эй, сладость, — голос Юнги вытягивает его наружу вместе с накрывающим чувством пустоты, — ты как?
— Ахуенно, — Чимин едва шевелит языком, да и перевернуться на спину не предвидится возможным. Тело тяжёлое, словно он весь день занимался спортом, таскал железо и забирался на гору одновременно. А не просто потрахался. — Но мне надо время.
— Лежи, я позабочусь о тебе, — Юнги посмеивается, оставляя поцелуй на макушке. Мозг у Чимина работает сейчас особенно медленно, поэтому чужие слова доходят до его сознания только с действиями. Влажное касание салфетки между ягодиц смущало бы в другой ситуации, но сейчас Чимин слишком уставший, чтобы краснеть.
Он всё ждёт, что его вырубит или начнёт клонить в сон, но пока что больше всего хочется в туалет. С тяжёлым вздохом дождавшись, когда Юнги закончит с актом заботы, Чимин вяло пытается встать. Получается со второй попытки и только потому, что ему помогают.
— Я отнесу тебя в ванную, там, надеюсь, ты не свалишься, — Юнги ловко подхватывает его на руки и действительно уносит в другую комнату. Выдаёт полотенце и свою футболку, чтобы не ходить голышом, сладко целует и оставляет в одиночестве.
Ну разве не идеал?
***
До ближайшей смены у Чимина есть два выходных, которые он нагло проводит у Юнги. Они трахаются. Много и со вкусом. Исследуют все доступные для этого незамысловатого дела поверхности. Его вылизывают, уложив спиной на кухонный стол, а потом ебут, прижимая грудью к окну в пол. Он добирается до минета, отсасывая настолько долго и неторопливо, что Юнги срывается и принимается вбиваться в его рот, грубо удерживая голову за волосы. Чимин узнаёт, что у Юнги невыносимо чувствительные ушки. Их можно чесать, гладить и нельзя покусывать. Потому что за последнее можно получить по заднице. Чимин довёл до того, что его несколько раз грубо переворачивали и шлёпали до красноты. — Ты такой засранец, — сейчас они лениво лежат на его постели, не вникая в суть дорамы на телевизоре. Чимин, зная, что получит по рукам, по заднице и в задницу, неторопливо подбирается к кошачьим ушкам. Начинает он издалека. Тычется кончиком носа в шею, облизывает и посасывает мягкую мочку, скользит всё выше и выше, пока не смыкает зубки на кромке пушистого кошачьего уха. Звук недовольно бьющегося о постель хвоста лучше музыки. — Чимин, — Юнги дёргает обслюнявленным ухом, не предпринимая больше никаких других действий. Так-то они устали. Секс выматывает не хуже марафона, но Чимину неймётся, поэтому он кусает ещё раз. — Я же тебя посажу на резиновый член, буду переключать режимы и смотреть, как ты мучаешься и не кончаешь. — У тебя есть резиновый член? — Пока нет, но я куплю, если ты не остановишься, — Юнги лениво поворачивает голову, встречаясь с ним взглядом, — пожалей свою несчастную задницу, ей надо бы передохнуть. — Ладно, — Чимин тяжело вздыхает, потому что попка и правда… не болит, но неприятно ноет. Ему нужно несколько дней отдыхать, прежде чем повторять эти выходные. — Ты всё ещё будешь приходить ко мне за кофе? — Конечно, к чему вопрос? — Юнги нежно поглаживает его по боку, проскальзывая под широкую футболку. — У меня сейчас будет две смены, заберёшь меня на все выходные в конце второй? — Чимин лукаво хихикает, с вожделением поглядывая на двигающиеся ушки. Они слишком сильно не дают ему покоя. — Я ещё умею готовить и убираться, а не только качественно отсасывать и трахаться. — Звучит как попытка остаться с ночёвкой не на два дня, а на всю жизнь, — Юнги хмыкает, но не спорит. Замолкает на короткое мгновение и уверенно отвечает: — Но в конце смены заберу, сладость. Чимин счастливо пищит, укладывая голову на грудь Юнги и пытаясь вникнуть в дораму. Кажется, смотреть фильмы — это не про них, потому что спустя несколько минут тишины они отвлекаются на поцелуи.
