Кровоточащее сердце

— Красный огонёк — запись уже идёт, да? — Да. Чимин за все свои двадцать пять лет жизни не мог предположить, что о его работе будут снимать целый документальный фильм, точнее о работе его отдела. Ему эта идея с самого начала показалась бредовой, учитывая трагические события, произошедшие в их конторе совсем недавно. Но именно это и было приманкой для всех журналистов, мечтающих заснять крупным планом их эмоции, оскверняя тот день. Чимин сидел напротив камеры, рядом с которой расположились репортёр и оператор, а позади него было окно с едва задернутыми жалюзи, через которые можно было видеть, как люди бегают туда сюда с кипами бумаг. Участок продолжал жить своей жизнью. Частое мигание красного огонька, свидетельствующее о записи видео, нервировало его, заставляя ёрзать на стуле. Рядом сидел Намджун, начальник его отдела, с которым у него были очень хорошие отношения. Намджун был строгим, но понимающим. Он видел потенциал в Чимине, поэтому закрывал глаза на многие его выходки. Или так думал только сам Чимин. — Мистер Пак, расскажите, — голос репортёра прозвучал неожиданно, от чего Пак чуть подпрыгнул на месте, выдавая свою нервозность, — как так получилось, что вас взяли в убойный отдел как самого молодого сотрудника, насколько мне известно, ещё пару лет вы должны были отработать в гражданском, прежде чем претендовать на это место? Чимин усмехнулся, чуть скатываясь вниз со стула. Они снова спрашивают его о том же. — У меня есть дар, — ответил он, пожимая плечами, словно это само собой разумеющееся. Репортёр взглянул на него так, будто увидел сумасшедшего, размахивающего своими трусами на улице. Прочистив горло, мужчина продолжил диалог: — Дар? Можете пояснить? Пак неотрывно смотрел на его. Тому́ было на вид лет двадцать восемь, чёрного цвета волосы, уложенные гелем, красиво обрамляли его худое и усталое лицо. Чимин отметил про себя, что репортёр был довольно привлекателен, но не настолько, чтобы продолжать терпеть этот цирк, ради того, чтобы помочь ему сделать хороший фильм. — Нет, — Чимин замялся, задумываясь в правильности своих действий, но в конце концов он начал снимать с себя микрофон и распутывать провода, которые на него нацепили, — нет, я не думаю, что это хорошая идея. Он встал со своего места и, бросив последний извиняющийся взгляд на Намджуна, вышел. Когда дверь за ним захлопнулась в комнате воцарилась неловкая тишина. Намджун перевел взгляд с двери на репортёра и оператора. Глядя на них извиняющимся взглядом, он развёл руками, мол, вот с кем мне приходится работать. Репортёр неловко прокашлялся, возвращаясь в к интервью: — Ну что ж, мы ещё вернёмся к этому. Как вы открываете дело? — Ну, — неловко начал Намджун, — сначала прокурор поручает нам провести расследование. К делу по убийству госпожи Хо нас привлекли потому что в деле фигурируют политические деятели. *** Чимин грозно вышагивал вдоль дороги. С самого утра его настроение было испорчено интервью, на которое он не давал согласия. Всё было ради Намджуна, которому пригрозили сверху. Подставлять начальство своего начальства не хотелось, поэтому ему пришлось смиренно сидеть на стуле под прицелом объектива и двух любопытных глаз. Пак не обладал терпением, поэтому удалился сразу же, как только услышал однотипный вопрос из разряда: "как же так?". Чимин уже имел опыт с журналистами, которые также хотели заполучить от него ответ на злосчастный вопрос о его нахождении здесь. Он дал его один раз, дал второй, в сотый раз он уже не повторял. Дойдя до места преступления, мужчина остановился у ворот и стал ждать Намджуна, который также должен присутствовать на выезде. На месте уже кружило множество людей — убили какую-то важную шишку. Место огорожено решетчатым забором и было похоже на стройку. Учитывая, что местность была окружена лишь деревьями, Чимин предположил, что у тех, кто строил тут какой-то объект, были враги в лице защитников окружающей среды, они не очень жалуют подобное. Местные полицейские также были на месте и были явно недовольны тем, что дело передали федеральной службе. Намджун незаметно подкрался со спины, пугая Чимина резким выдохом. Ему тоже пришлось оставить свою машину подальше от этой местности, потому что мест припарковаться рядом не было. Они направились к одному из полицейских, который уже ожидал их у входа. — Мы прекрасно справимся и без вас, — пробурчал он, когда Чимин и Намджун подошли к нему. Полицейский повел их в сторону тела. — Мы не сомневаемся в вашей компетентности, но мы здесь по приказу прокурора, — спокойно сказал Намджун, не смотря на то, что его задела сказанная мужчиной фраза. — Как бы не так. Это дело во всех новостях, а вы любите внимание. — Нет, я уверяю вас, что это не та... — хотел было возразить Намджун, но Чимин прервал его. — Не трать на него время, тебе его гнев не угасить. — Серьезно только без фокусов, постарайся. Пожалуйста. — Ладно. Они подошли к месту убийства, где уже находился знакомый им судмедэксперт — с ним они прошли не через одно дело, а рядом, на корточках, сидел их человек. Убитой оказалась молодая девушка, найденная захороненной под землёй, но недостаточно глубоко, чтобы её не смогли найти ближайшие пару лет. За жёлтой лентой стояли люди: кто-то просто смотрел, а кто-то снимал. В толпе Пак заметил пару репортёров. Они жаждали заполучить сенсацию, и им было всё равно, что они снимают девушку, которая только недавно распрощалась с жизнью. Они снимали крупным планом, оскверняя её память, своей пошлостью. Чимина передёрнуло, от чего по телу прошлись мурашки. — Здравствуй, Джин, — поприветствовал знакомого медика Намджун, — что у вас, Юнги? — Жертва — Хо Сонхи, за тридцать, работала в офисе мэра города, в отделе по связям с прессой. Мэр приехала на открытие стройки и выкопал свою помощницу. — Ух ты.. — Жертву два раза пырнули в грудь, но крови вокруг нет, — проложил далее судмедэксперт. — Убили не здесь, — озвучил свою догадку Намджун. — Дома, — подал голос Чимин, который уже успел разместиться на корточках рядом с телом, внимательно разглядывая его, под возмущённые возгласы Джина, — ногти накрашены, — указывает на короткие, выкрашенные в красный цвет ногти, — причёска. Она бы не вышла из дома в тренировочных брюках. Намджун глянул на него с толикой сомнения, но всё же прислушался догадкам младшего. — Юнги, отправь к ней Ким Тэхёна, пусть приспосабливается. — Слушаюсь, — сказал мужчина, поднявшись со своего места, и отошёл в сторону, чтобы позвонить новенькому. Чимин проследил за тем, куда тот отходит, и через минуту продолжил, но уже полушёпотом: — Убийца хотел, чтобы тело нашли здесь, прямо под камерами наблюдения. — снова начал разглядывать тело со всех сторон. — И, видимо, сейчас он где-то в толпе, — предположил Намджун. — Может быть. — Нам надо попросить операторов — пускай просмотрят все записи. Что ты делаешь? Чимин склонился над телом, нюхая его. Его руки находились в опасной близости к телу, чуть ли не задевая его. Джину в очередной раз пришлось оторваться от заполнения бланков и попросить его быть осторожнее с телом. Расположившиеся рядом офицеры с ужасом поглядывали на эту картину. Полицейский, который привел их на место, не выдержал и рявкнул: — Эй, что он творит?! Намджун не обратил на него никакого внимания, для него такие фокусы напарника стали привычными, он старался не мешать его способам работы. — На руках синяки, — продолжил Ким, разглядывая тело на расстоянии, пытаясь запечатлеть в голове каждую возможную зацепку. — Да, а ещё у неё ссадины на шее. Предполагаю, что у неё с шеи что-то сорвали... — Джин аккуратно обошёл тело и встал рядом с Намджуном. — Он что, нюхает? — возмущенный полицейский подошёл ближе к ним, не веря своим глазам. — Да, — усмехнулся Намджун. — За это ему и платят? — Вроде того. Чимин отстранился от лица жертвы, снова сканируя все тело. — Курильщица, — констатировал он, указывая пальцем на девушку, — пыталась бросить, у неё никотиновой пластырь на предплечье, значит была на взводе. — Всё ясно: значит её зарезал целый взвод? — сказал полицейский с явным пренебрежением. — Да он остряк, — усмехнулся Чимин, поднимаясь с земли. — а вы остряк. — парень принюхался к форме офицера, тот инстинктивно отшатнулся от него, — Дешёвое мыло, мятая рубашка, да и вес теряете. У меня есть предположение, — Пак перевёл взгляд от офицера к Намджуну, который тут же закатил глаза на очередную выходку младшего, — вы злой потому что живёте в мотеле, ведь жена вас выгнала, узнав о романах с женщинами, которые ничего для вас не значили. Вы полны презрения к себе. — Ах ты, сукин сын! Офицер и без того был взвинчен, но после слов Чимина взорвался, как вулкан, и накинулся на него, едва не задев. Пак ловко перепрыгнул через тело и отбежал на приличное расстояние, пока другие полицейские и Намджун скрутили мужчину. Над телом началась потасовка. Пока офицер пытался вырваться, под молебельные фразы Намджуна о прощении, Чимин направился к своей машине, улыбаясь. Настроение стало значительно лучше.