Мой (не)настоящий парень

      Чан был настойчив. Настойчив, но осторожен в своей настойчивости.       Минхо просыпался с сообщением Чана с пожеланием хорошего дня, тактично оставлял его прочитанным и шёл собираться на работу либо заниматься домашними делами в свои выходные. Тихо хмыкал, когда экран загорался окошком с аватаркой красивого австралийца, и возвращался к работе, повыше натянув маску на лицо и улыбаясь глазами посетителям.       Хван настороженно посматривал на друга, впервые, казалось, видя его в таком состоянии. Во время отсутствия большого количества людей, желающих пропустить стаканчик кофе, Хёнджин подходил и клал ладонь на чужой лоб, проверяя температуру тела. Один раз даже пытался проверить её с помощью губ, на что Минхо громко возмутился и настучал по светлой макушке отчётным журналом.       Минхо писал Чану сам всего один раз из-за очередного приступа тревожности, нагнавшего его после закрытия кафе. Он только сошёл с автобуса, направляясь в сторону дома. Вдыхая свежий весенний воздух, останавливался, чтобы сфотографировать ярко-голубое небо с розовыми разводами. Погода была настолько приятной, что настроение не гасила даже вычтенная из зарплаты чашка, которую он умудрился разбить, задев локтем.       До района Минхо с работы ходило два автобуса, остановки каждого из них стояли в разных местах, поэтому зачастую он выбирал свой путь до дома по самочувствию и настроению. Чем ближе находилась остановка к кафе, тем больший путь у него был до дома. И, в принципе, всё располагало к тому, чтобы пройтись пешком, заглянуть в круглосуточный магазин вниз по улице от его дома и купить что-то для котов.       Он шёл, уткнувшись в телефон, выбирал лучшие вариации фотографий, что успел сделать по дороге. Похвастаться ими перед Хёнджином, пропускавшим столь красивое явление на свидании с Чанбином в кинотеатре, стало шикарной идеей, чтобы подразнить друга.       Неприятное ощущение в районе плеча немного отвлекло, заставив поморщиться и размять мышцы рукой, не отрываясь от телефона. Он смотрел на непрочитанные сообщения Чана, висевшие в шторке уведомлений. Возможно, не отвечать некрасиво, к тому же он согласился помогать ему во всём том дерьме, что свалилось на плечи Ли впоследствии расставания с бывшим.       Жгущее ощущение не прошло и после поворота за угол одной из многоэтажек. Эта улочка была несильно широкой, в основном здесь проезжали на мопедах службы доставки, желая сократить путь; людей же встретить — огромная редкость. Минхо хмурится, сжимая в ладони заблокированный телефон.       Он с осторожностью оборачивается на ходу. Глаза бегают по местности, цепляясь за каменный забор, на котором разрослась виноградная лоза, зелёными листьями спускаясь к земле. Мусорные баки со съехавшими серыми крышками и выпавшими из них стаканчиками из Старбакса. Невысокие бордюры и разметка на дороге выглядели такими же, как и всегда.       Но что-то не давало покоя. Удушающее чувство духоты накрывало с головой. Ворот футболки начинал врезаться в кожу его горла, заставляя пару раз оттянуть ткань, освобождая себя от контакта с ней. Минхо пятился назад, пытаясь всмотреться в светлый перекрёсток, отделяющий эту улицу от шумной дороги. Машины не спеша проезжали туда-сюда и вовсе не пытались скрыть что-то или кого-то за своими металлическими корпусами.       Минхо завернул за угол, немного меняя свой изначальный маршрут. Телефон в руке провибрировал, заставляя Ли крупно вздрогнуть. Он проверяет экран, видя помимо сообщений Чана уведомление о списании средств за проезд.       Чан. Точно, Чан. Он был тем, кто обещал быть рядом и помогать.

Вы

ты занят? [18:39]

Жёлтый кружок моментально загорается рядом с чужой аватаркой, словно Бан сидел и ждал этого сообщения на протяжении всего дня. CB97 есть такое. пытаюсь написать новую песню для одной группы ÷[ [18:39] а что? [18:39]

Вы

ничего [18:40]

      Минхо блокирует телефон. Шумно выдыхает, закидывая голову назад. Он ощущает затылком шершавую кирпичную стену здания, жмурит глаза, пытаясь отвадить ненужные мысли. Мобильник в руках вибрирует ещё несколько раз.       Ли выглядывает из-за угла, пытаясь выявить чёрную тень, он точно видел его. И это оказалось близко, очень близко: дом Минхо был в нескольких улицах отсюда.       Мелодия звонка разрушает тишину переулка, заставляя Минхо вздрогнуть и дёрнуться в сторону. В его глазах искрится паника, и одна из когда-то популярных песен доносится до него как сквозь толщу воды. В ушах набатом раздаётся собственное сердцебиение, заглушая внешний звук.       Он не сразу осознает, что трубку стоит снять или лучше отключить телефон к чертям, чтобы тот не выдавал его местоположения и не привлекал лишнего внимания, которого у Минхо хоть отбавляй.       На экране высвечивается знакомый никнейм. Хочется сбросить, так сильно хочется. Красная кнопочка в углу так и манит. Разве стоит ему забивать голову проблемами Минхо? Он и так сделал слишком много, согласившись на эту авантюру, выгодную только самому Минхо.       — Алло? Минхо? — раздаётся из телефона.       Когда он успел снять трубку? О чёрт… Видимо, Ли был так поглощён собственными мыслями, что палец незаметно проскользил по экрану, отвечая на звонок без желания Минхо. Он тихо взвывает, жмурясь и задирая голову к небу. А оно ведь казалось ему таким красивым ещё полчаса назад.       — Алло? — из динамика вновь доносится знакомая речь. И Минхо уже не может сбросить или не ответить.       — Да?       — Минхо, у тебя всё в порядке? — сердце Ли защемило от эмоций в чужом голосе. — Ты так резко пропал из сети, не то чтобы я не привык, просто обычно ты никогда не писал мне первым… И я подумал, что…       — Хён, я… — Минхо тяжело вздохнул. Чан взволнован, и это отчётливо прослеживалось в его тоне, дыхании и тихом постукивании пальцев на фоне. Волнение его псевдопарня было последним, чего хотел Минхо от всей этой махинации. — Прости, что заставил переживать. У меня всё нормально.       — Минхо-я, — с нажимом произнёс Чан. Ласковое обращение заставило что-то сжаться глубоко внутри, свело лёгким спазмом грудную клетку и разлилось тонкой струйкой тепла в районе солнечного сплетения. Но в следующих словах тон Бана оставался твёрд: — Скажи мне, что у тебя произошло. Мы же должны доверять друг другу. Как в ином случае я смогу тебе помочь во всём этом?       Доверие. Ли не любил это слово. Доверие имело привкус ужасной конфеты в притягательно-красивой обёртке. Имело вид сигарет, которые добавляли тысячу к крутости, но тут же уводили всё в минус своим отвратительным запахом. Доверие было опасным. Минхо перестал верить в то, что доверие может быть действительно чистым и искренним.       Да, Минхо доверял Хёнджину и Чанбину, но даже с ними он успевал десять раз подумать прежде, чем что-то сказать. Признаваться в чём-то, будь то радость или слабость, оказывалось крайне трудно и боязно. Но и держать в себе с каждым разом становилось всё сложнее. Поэтому их разговор и случился. Поэтому Минхо стоял в переулке, вжавшись спиной в шероховатую кирпичную стену и держа в ладони телефон, где на другой стороне звонка терпеливо ждали ответа.       Доверие. Стоило ли? Доверие было сродни шагу в неизвестность. Ты стоишь на высоком утёсе, перед тобой тяжёлые облака и туман, скрывающие тропинку. Довериться им и сделать шаг? А если это вовсе не тропинка, а дорога, ведущая к обрыву? Один шаг, и ты либо будешь твёрдо шагать по земле, видя расступающиеся перед тобой облака, открывающие яркое солнце, либо лететь с утёса далеко вниз, ожидая свою скорую смерть.       И Минхо сделал шаг.       — Кажется, меня преследуют, — под конец его слова слегка дрогнули. Признаваться в своих проблемах вслух слишком трудно, но держать всё внутри и не поддаваться влиянию тысячи гнусных голосов просто невыносимо.       — Чёрт… — тяжёлый вздох срывается с губ Чана, и в нём слышно так много мыслей, пронизывающих чужую голову. Шестерёнки активно крутятся, пытаясь что-то придумать. — Где ты сейчас?       — Я… Я на улице ХХ, это не так далеко от моего дома, и… Я хотел… — голос Минхо подрагивает, выдавая с потрохами нервозность внутри. Сердцебиение глухим звуком отдаётся где-то в ушах. Виски сдавливает болью, отчего Ли жмурится.       — Ха-а, я бы не успел… Так, Минхо-я, — бормотание Чана сменяется ласковым тоном, имя Ли звучит так правильно и нужно, слетая с чужих губ. — Рядом есть что-то более людное, чем место, где ты сейчас находишься?       — Магазин, есть магазин, но… Мне так страшно, что, если он пойдёт за мной, что, если он найдёт мой дом, что, если…       В груди не хватает места для воздуха, лёгкие словно уменьшаются до размера маленького пакета, не умещавшего даже половины его вздоха. Всё больше «если» возникает в его голове, и одно кричит громче другого, заглушая такой приятный голос Чана. Чана, который был здесь, чтобы помочь. Чана, который ярко улыбался ему в кафе. Чана, который писал ему каждое утро.       —… хо-я… Ты меня слышишь? — Минхо промаргивается, ощущая влагу на кончиках ресниц.       Он делает несколько кивков, судорожно вдыхая вечерний воздух. Но, понимая, что собеседник его не видит, даёт тихое согласие.       — Сейчас мы с тобой немного подышим, а потом ты в среднем темпе пойдёшь в сторону магазина. Если тебя всё-таки… — Чан слегка замялся, не желая вызывать ещё один приступ паники у парня. — Тебе просто нужно затеряться в толпе.       И они дышат. Спокойно и размеренно, настолько тихо, насколько позволяют глубокие вздохи. Под успокаивающий тон Чана Минхо чувствует, как замедляется сердцебиение.       Он отталкивается от стены и, не оглядываясь — хотя безумно хотелось, — привычным спешным шагом направляется в сторону магазина.       И вроде бы какие-то пять минут, которые Ли тратит на дорогу, но то, с каким трудом он пришёл к ним… Сейчас ощущение лёгкого ветерка, забирающегося под его ветровку, и голос парня на том конце провода, что неторопливо, скорее, даже лениво ведает ему об этом дне, новой музыке и важности вдохновения — единственное, на чём концентрируется Минхо. Спокойно. Тихо. Безопасно. Вот, как это ощущается.       Двери круглосуточного магазина разъезжаются в стороны, позволяя Минхо перешагнуть через порог. Время за разговором пролетело слишком быстро. Пусть разговором это особо не назовёшь: Бан размеренно говорил, в то время как Минхо шмыгал носом, кивал и мычал в моменты согласия.       Ли проходил мимо полок, внимательно вчитываясь в этикетки товаров, просматривая состав и наличие скидки. Проверял срок годности на новом пудинге, манившем его уже не первую неделю, и шептал вслух каждое слово, написанное на упаковке, совсем не замечая, как в такие моменты затихал Чан, вслушиваясь в бормотания парня.       Кроме Минхо, продавца и пожилой пары, в магазине не было ни единой души. Всё же популярностью он пользовался днём, в то время, когда школьники и студенты возвращались с учёбы. В этом месте трудно встретить большое скопление посетителей под вечер — район по-прежнему являлся не самым людным, а супермаркет в одном из закоулков оказался полезен только для мимо проходящих. Скрываться здесь — не самая лучшая идея, но это уже не так сильно беспокоило Ли.       Под тихие слова Чана, постукивание пальцев по кнопкам клавиатуры и звуки откупориваемой крышечки на бутылке с водой Минхо, держа телефон одним плечом, дошёл до дома с двумя сумками продуктов. Возможно, он оставил в магазине достаточную сумму денег, которая нехило ударит по его кошельку в конце месяца, но теперь в его квартире будет запас кошачьего корма, наполнителя и несколько пачек вкусного десерта.       Заходя в квартиру, он тихо здоровается с котами, что при звуке закрывающейся входной двери и шуршащих пакетов, поставленных Ли на пол, спрыгивают с кровати и с огромным воодушевлением бегут к своему хозяину.       — У тебя есть кот? — спрашивает Чан, всё это время висевший на проводе и внимательно слушавший милые переговоры Минхо с мяукающим созданием.       — Ага, три, — он шипит на одного из своих питомцев, что без спроса залез мордой в пакет и пытался уцепиться клыками за упаковку корма. Тот громко протестует, посматривая на Ли крайне недовольно, Минхо в ответ лишь закатывает глаза и тащит пакеты в сторону кухонного островка. — Суни, Дуни и Дори. Мои вредные дети. Один из них у меня на аватарке.       — О, точно. Он… — Чан пробегается пальцем по экрану, снимая блокировку, чтобы приглядеться к картинке в кружочке. — Рыженький? Хотя нет, не полностью, вижу белую грудку.       — Да, это Дуни. Суни тоже рыжий, но у него куда меньше белого. Дори отличить легче всего — он единственный не рыжий в этой компании. Я могу скинуть тебе их фотки позже, — Минхо замолкает, но спустя секунду выпаливает: — Если ты хочешь, конечно!       В трубке раздаётся смех Чана. Его голос приятными бархатом стелется, покрывая кожу Ли крупными мурашками. Он чувствует, как жжётся задняя часть шеи, а уши, вероятно, приобрели розоватый оттенок; Минхо утыкается в пакеты, стараясь занять себя их содержимым, а не мыслями, то и дело возвращающимися к чужому смеху. Смеяться так было просто незаконно.       — Конечно хочу, Минхо-я! О чём вообще речь? Я всё ещё хочу знать о тебе чуть больше, чем сухую информацию от Чанбина, которую он расписал мне в трёх коротких сообщениях. А я уверен, ты знаешь, какие сообщения он обычно пишет.       Минхо тихо прыскает. Он никогда не переписывался с Со, по-прежнему предпочитая звонки и личные встречи (до недавнего времени). Но, дружа с его парнем, который и секунды прожить без сплетен и обсуждений не может, не знать о сообщениях Чанбина просто нереально. Ли продолжает подкалывать его каждый раз, когда они втроём собираются у них на квартире, чтобы поиграть в Марио Карт и пропустить по бутылочке пива.       И, возможно, в этот момент, когда молчание начало затягиваться, а Минхо всё больше думал о вариациях ужина и игре с котами, пришло время прощаться. Не то чтобы Ли хотелось этого… О чёрт… Не дай бог Хёнджин узнает о том, какие мысли проскакивали в его голове во время разговора с Чаном. Он до сих пор не может оправиться от чужих поддразниваний, появившихся после первой встречи с Баном, ведь тогда Минхо вслух признал того горячим и привлекательным. Между этим и котлом в аду Ли определённо бы выбрал котёл. Хотя Хёнджин был дьяволом во плоти, он бы был тем, кто заведовал котлом, в котором плавал Минхо.       Прощание получилось скомканным и неловким. Минхо привычно молчал, пока Чан сквозь кривую улыбку (Ли отчётливо слышал её в его голосе) говорил дежурные фразы о безопасности, доверии и помощи, что он всегда рад ему оказать. Перед сбросом он всё же напомнил о фотографиях котов, которые будет ждать с нетерпением, и это определённо заставило что-то кольнуть в районе сердца.       Лёжа в кровати и поглаживая по голове Дори, Минхо просматривал окно их диалога. Чан писал много милых вещей относительно его питомцев: нахваливал и говорил о схожестях с хозяином. Ли зачитывал чужие сообщения вслух, не переставая улыбаться, коты мурчали в ответ, внимательно следя за Минхо. Только обиженный Суни улёгся где-то в ногах, недовольно дёргая хвостом — он всё ещё не мог простить ему пакет с кормом.       Возле чужой аватарки кружочек стал тусклым и серым, а под никнеймом висело удручающее «был в сети 10 минут назад». Чан пожелал ему доброй ночи и ушёл, сославшись на недописанный трек. Всё же Минхо являлся тем, кто отвлёк его от работы на долгие два часа разговора, а потом ещё на несколько десятков минут переписки.       Их разговор по телефону длился действительно долго. С Хёнджином они болтали и дольше, но сплетни и громкие возмущения Хвана глупо сопоставлять с тихими рассказами и успокаивающими словами Чана. Хёнджин был шумным, главной драма квин во всём Сеуле и, вероятно, стремился увеличить своё звание до мирового масштаба. В то время как Бан звучал как шёпот на ухо и мысли вслух обо всём подряд и сразу же ни о чём. Он успокаивал и убаюкивал.       Умиротворённый приглушённым сопением котов и лёгким ветерком с окна на кухне, распахнутым на проветривание, и совсем уставший из-за эмоциональности сегодняшнего вечера, Минхо не заметил, как отрубился в руках с телефоном. Экран ярко светил в темноте, смотря в потолок открытым диалогом. На периферии сознания крутился голос Чана.

***

      И после того дня их общение значительно поменялось.       Уменьшилось количество проигнорированных Минхо сообщений и увеличилось число фотографий котов в их беседах. Он сменил вибрацию на звук уведомлений только для пользователя CB97. И, возможно, сохранил его аватарку для того, чтобы занести номер Чана в телефонную книгу, и тот не выглядел абсолютно серым и унылым с этой типичной заставкой человеческого силуэта.       Минхо всё чаще стал отвлекаться на телефон, занимая переписками любой, даже самый крохотный перерыв между клиентами. Хёнджина эта ситуация оставляла в смешанных чувствах: он то кидал в сторону лучшего друга весьма презрительные взгляды, то заигрывающе дёргал бровями, заставляя закатывать глаза.       Музыка ветра звенит, когда распахивается входная дверь. И Минхо, отрываясь от заполнения журнала, поднимает взор на пришедшего клиента. Яркий блеск отражается в его зрачках, а губы так и желают расползтись в улыбке, но Ли старательно сдерживается, пытаясь состроить максимально недовольную гримасу.       — Ты что, преследуешь меня? — скептически выгибая бровь, спрашивает Минхо у подходящего к кассе Чана.       Не изменяя себе, весь в чёрном: свободные шорты до колена, футболка и кофта на молнии, надетый поверх кепки капюшон, — Бан казался звездой, вечно скрывающейся от фанатов. Но, учитывая взгляды, которые он притягивал к себе со стороны столиков — подростки и студенты всех полов громко перешёптывались, не переставая смотреть ему вслед и пытаясь строить глазки, — он явно не смог бы уйти от фолловеров, если бы действительно был знаменит.       — Всего лишь стараюсь быть хорошим парнем, — он укладывает локти на кассу, чуть ли не сталкиваясь с бариста носами. Минхо это слегка выбивает из колеи, и он отстраняется, чувствуя, как краснеют его уши.       — Изволь, мой бывший — сталкер, если ты вдруг забыл, — Ли складывает руки на груди, на что Чан ярко улыбается, поднимаясь со стойки. Он чуть склоняет голову на бок и выглядит как довольный вниманием хозяина щенок.       — Детка, поверь, я сделаю всё, чтобы ты забыл о нём! — на его щеках появляются ямочки, и Минхо сдерживает себя, чтобы не ткнуть в каждую из них пальцем. Может быть, сдерживает себя и от того, чтобы взвыть и спрятаться где-то за кассовой стойкой, закрыв розовеющее лицо руками.       — О, заткнись! — огрызается Минхо и под бархатный звук чужого смеха отворачивается, чтобы приготовить латте, который преподнёс Бану в их первую встречу. Краем глаза видит, как Чан качает головой на его реакцию и аккуратно прикусывает язык. Дурацкая привычка дурацкого Чана.       Место Минхо не остаётся пустующим долго, и, пока он носится от одной полки к другой, Хёнджин подходит к журналу, желая вписать очередную разбитую чашку. Карандаш плавно скользит по бумаге, еле заметно шурша, и Хван что-то мурлычет себе под нос. Наконец отвлёкшись и выпрямившись, он замечает перед собой знакомое лицо:       — О, ты здесь! — Чан непонимающе смотрит на светловолосого официанта и кидает потерянные взгляды в спину Минхо. — Привет, парень моего друга, я парень твоего друга — Хёнджин.       Хван вытягивает руку вперёд, и Бан осторожно пожимает её, всё ещё находясь в смятении после приветствия.       — У Бина сегодня запара, а так он тоже приходит сюда в обед. И, знаешь, мы могли бы собраться как-то вчетвером, чтобы…       — Хван, прекращай флиртовать с моими клиентами, — чашка с латте громко опускается на стойку, заставляя Хёнджина испуганно подскочить и отодвинуться от кассы, притягивая к груди журнал расходов.       — Йа! Зачем же так пугать? — возмущается Хёнджин, шлёпая Минхо по плечу журналом. Тот лишь закатывает глаза, подталкивая приготовленный кофе Чану. — И я ни с кем не флиртовал!       — Ладно, согласен. Твои речи даже малейшего сходства с флиртом не имеют. Прекращай распугивать моих клиентов! — Чан на чужие фразы ярко улыбается, заходясь в громком смехе. Бариста такая реакция радует, и он прячет свою улыбку в чёрной маске, вновь натянутой на лицо.       Бан мягко благодарит Минхо за кофе, заставляя вновь почувствовать жар, поднимающийся вверх по шее, и машет Хёнджину, говоря о том, что был рад познакомиться. Он бросает ещё несколько взглядов в сторону кассы, когда направляется к столику возле окна, где некоторое время назад проходило их знакомство с Минхо.       Ли же, погрузившись в свои мысли, продолжает пялиться на Чана, надевшего массивные наушники и принявшегося быстро перебирать пальцами по клавиатуре ноутбука.       Что с ним происходит? Почему любое действие Чана сбивает с толку, заставляя краснеть и слышать в ушах собственный учащённый пульс? Открыться и довериться, правильный ли выбор он сделал?       — С каких пор ты такой ревнивый, а? — самодовольный голос Хёнджина заставляет Минхо вынырнуть из потока непрекращающихся вопросов в голове.       — Что? Я не ревную!       — Как же, как же, Минхо-я! Твоя гримаса незабываема, — хихикает Хёнджин, пятясь назад от стойки.       — Будь уважительнее, я тебе хён вообще-то! — на возглас Минхо оборачивается несколько посетителей, и Ли, подтянув маску повыше, отворачивается к кофемашине, начиная приводить в порядок и так почти идеально чистое рабочее место.       Хёнджин с самого их знакомства выглядел максимально шумным и не заботящимся о мнении окружающих и их косых взглядах. Он был ярким и неординарным в своих одежде и причёсках, образах и окрашивании. С возрастом максимализм в его стиле поуменьшился, но менее сдержанным Хёнджин быть не перестал. Минхо же являлся его полной противоположностью и до сих пор задавался вопросом, как сумел найти с ним общий язык и заиметь Хвана в качестве лучшего друга.       Их тандем строился на вечных подколах и издёвках. Хёнджин дразнил, а Минхо бурно реагировал в силу своего характера. Но никто из них никогда не обижался на выходки друг друга по-настоящему. Грани всегда были обозначены, даже если казалось, что они стёрты и никто из них не старается осторожничать в выборе слов.       Ли обслуживает очередную пару, заказывающую приторно-сладкий торт и две чашки эспрессо, а после замечает Чана, стоявшего в очереди прямо за ними. Наушники болтались на шее, а ноутбук он держал под мышкой.       Бан подходит к кассе с лёгкой улыбкой на губах. Оглянувшись в сторону протирающего стол Хёнджина и убедившись, что тот не смотрит, кладёт перед Минхо завёрнутые в салфетку цветные купюры и прежде, чем тот начнёт возмущаться, говорит:       — Это чаевые, не взятка и не подарок. Купи что-нибудь себе или котам, думаю, они будут рады, — Чан коротко подмигивает, и на его щеках вновь проступают ямочки.       Не оборачиваясь и глядя прямо на медленно рдеющего Минхо, парень направляется в сторону выхода. Бан складывает ладонь так, что оттопыренными остаются только большой палец и мизинец, немного потряхивает этим жестом возле лица и произносит одними губами «позвони мне», ослепительно улыбается в последний раз и толкает дверь, покидая кафе.       Под конец смены в помещении остаются бариста и официант. Минхо осторожно переворачивает стулья и закрывает кассу, пока Хёнджин домывает пол. День получился довольно выматывающим, учитывая количество посетителей. Ли чувствовал усталость в теле: ноги гудели из-за вечной ходьбы от кассы до кофемашины, а шея болела от одного и того же положения тела.       — Слушай, — начал Хёнджин, когда Минхо задёргивал жалюзи на окнах, — не было бы у меня Чанбина, я бы его тра-       — Я тебе твоё «слушай» в одно место засуну, — гаркнул Минхо, проверяя, везде ли отключил электричество.       — Нет, я серьёзно. Ты просто посмотри: он горяч, похож на одну из тех знаменитостей, рекламу с которыми крутят на билбордах, — Хван загибает пальцы с каждым произнесённым словом. — Он дарит тебе деньги и…       — Я передам Чанбину, что ты алчный и тебе важны только деньги, — дверь громко хлопает, ключ поворачивается в замке несколько раз и затем оказывается на одном из оттопыренных пальцев Хёнджина. — А ещё передам, что ты позарился на его друга. Кафе закрыто, завтра приди пораньше, не хочу торчать у входа и ждать, пока ты вылезешь из вашей с Со кровати. Пока-пока!       — Йа, Ли Минхо! — возмущение Хвана тонет в звонком смехе его лучшего друга, что, не разворачиваясь, машет ему рукой и идёт в сторону автобусной остановки. Настроение было отличным.