нерадивый шов

      веритас ненавидел риски, для него более разумным решением было продумать все до мельчайших подробностей, дабы не сталкиваться с всеразличными казусами впоследствии. а авантюрин сплошь весь состоял из рисков, словно сшитый из них нерадивым швом, норовящим вот-вот расплестись из-за плохо завязанного узелка. ученый абсолютно без понятия, почему из всех десяти каменных сердец его внимание привлек самый антиматематический человек, которого он мог только повстречать. почему рацио, жизнь которого — сплошная траектория, просчитанная до мелочей, сейчас пытается стянуть этот шов теории вероятности? словно шелковую нить, он осторожно поглаживает слегка покрывшейся мелом подушечкой большого пальца чужую руку, дрожащую и отчаянно сжимающую игральную фишку. сам же смотрит с укором и частицей горечи в чужие авгиновы глаза, нервно сглатывая клубок накопившихся переживаний ближе к желудку.       он абсолютно без понятия, какого черта его затащило вместе с этим картежником на пенаконию (тот перед полетом с толикой надежды смотрел на веритаса, слегка прищурив красивые глаза, так и говоря «я на тебя поставил». рацио, конечно же, на такое не поведется), он абсолютно без понятия, почему так отчаянно пытается затянуть этот бедный шов в душе авантюрина, чтобы тот перед всеми не разлетелся лоскутами в отчаянном крике, когда в очередной раз делает грандиозную ставку назло смерти.       в какой-то момент ученый осознает, что картежник — сотканная из спонтанностей стабильность, которую хочется разложить на теоремы и доказать (а кому?). в это же мгновение он понимает, почему так стремительно пытался сдержать криво сшитые лоскуты, и делает ставку. шанс один на миллион — поочередно кропотливыми движениями развязать бедную нитку, взглянуть в бездонную пустоту чужих ярких глаз и позволить (кому?) сплести что-то новое и более надежное вдали от чужих ненасытных взглядов. шанс девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять — глядеть на умиротворенное лицо авантюрина (ему больше идет эта глупая ухмылка, думает про себя рацио), душа которого пребывает в пустоте и надеяться на то, что однажды он проснется. веритас ненавидел риски, но ради самого глупого картежника на свете он готов был рискнуть.