Белый лотос

      —Ванцзи, я бы хотел поговорить с тобой о довольно деликатной теме.       В Облачных глубинах было все также умиротворенно. Погода стояла неопределенная, скорее пасмурная, но небеса не были настолько темны: в них отливал теплый оттенок закатного солнца. Туман с водопадов окутывал землю под горой и витал в воздухе, напоминая мир грез. Размеренно и неспешно ступая по длинной, казавшейся бесконечной для непривыкшего взгляда, лестнице, Два Нефрита ордена Гусу Лань спускались к библиотеке.       —Что такое, брат? — младший из них повернул голову в сторону собеседника. Обычно Лань Сичэнь, если и хотел о чем-то поговорить, то сразу приступал к делу, из-за чего такое начало довольно заинтриговало мужчину.       —Ты занимаешься парным совершенствованием вместе с господином Вэем, верно?       —Да. Хотя дядя категорически против, я ничего не могу с этим поделать, — как обычно, безразличное лицо. Однако если хорошенько вслушаться, то можно услышать нотки досады.       —Наш дядя человек нравов того поколения, его нельзя за это винить.       —Верно. Я и не думал винить его за такое. Однако это мой выбор.       —У вас все хорошо с Вэй Ином в этом плане?       В голове пронеслись те самые сладкие моменты любви, в которой эти двое отдавались со всей страстью. От воспоминаний кончики ушей немного зардели.       —Да, все замечательно. А почему ты спрашиваешь?       —Просто считаю, что двойное совершенствование — это замечательно. Я очень рад за тебя, Ванцзи, — мягкая улыбка засияла на светлом лице. Не ожидая продолжения разговора, Лань Сичэнь повернул голову в сторону деревьев и противоположных гор. Здесь было настолько спокойно и тихо, что только шум водопадов нарушал эту гармонию, хотя правильнее было бы сказать дополнял её.       Помолчав некоторое время, Лань Чжань решился продолжить разговор:       —Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы заняться с кем-нибудь парным совершенствованием?       Вопрос застал старшего врасплох. Решив, что рядом с родным братом можно не лукавить, уголки его губ вновь мягко приподнялись:       —Если говорить честно, то да. Я был бы безумно рад человеку, с которым могу разделить свой путь.       Лань Чжань был не на шутку удивлен, услышав такой ответ, но его добрая натура хотела помочь старшему брату, чем только он мог. Сохраняя лицо, он продолжил:       —Мы можем найти тебе подходящую девушку. В мире множество достойных заклинательниц. Или уже есть та, которую ты хотел бы выбрать?       Когда Ванцзи заговорил про девушек, Сичень внутренне усмехнулся и умилился его отчаянному желанию помочь.       —Боюсь, если этот человек и согласиться, то нашего дядю хватит удар, — он прикрыл глаза за занавесом ресниц.       Ванзци подумал, что порой брат бывает совершенно непредсказуемым, однако, конечно, внешне своего удивления не показал. Он лишь спросил:       —Можно ли узнать, кто этот человек?       В раздумьях Лань Сичэнь опустил голову. Спустя пару секунд он вновь поднял ее и посмотрел вперед, где уже виднелся конец лестницы и извилистая дорожка к месту назначения.       —Глава ордена Юнмэн Цзян, — голос звучал спокойно без лишних эмоций, но фраза раздалась подобно грому.       Они спустились вниз, а Лань Чжань все еще раздумывал, что стоит сказать. В оптимистичных словах поддержки он был крайне не силен, но очень хотел как-то поддержать своего брата, поэтому он всеми силами старался сохранить эту нить разговора:       —Сичэнь, ты не думал о том, чтобы сказать главе ордена Юнмэн об этом?       —Думал, но не уверен, что из этого будет какая-то польза. Я лично видел, как он бранил Вэй Усяня за то, что он «мало того, что сам обрезанный рукав, так и, в добавок, тебя таким сделал.» Это дословно.       Ванцзи больше не произнес ни слова. Он был рад, что его самый близкий по крови нашел себе дорогого сердцу человека, но в этой радости отдавалась жгучая горечь.       —Слушай, Цзян Чэн, — мужчина заинтересованно уставился на брата.       —Чего тебе еще? — он явно был недоволен, что Вэй Ин его никак не хотел отпускать, однако это был один из редчайших случаев, когда они могли относительно нормально поговорить. Взяв в руки чашечку чая, мужчина сделал небольшой глоток и поставил обратно на стол. Да, на вкус он очень отличался от чая из его родного Юнмэна.       —Сколько тебе уже лет? 34? — Вэй Ин облокотился на тот же столик, и подпер лицо ладонью.       —Ты даже такого не помнишь? Да и какое вообще тебе дело до этого сейчас?       —Просто подумал, что не пора ли тебе найти девушку?       —Чего? — мужчина искоса глянул на собеседника. — Мне-то зачем?       —Ну как же! Ты ведь глава великого ордена, и тебе определенно нужен наследник. Цзин Линь ведь не сможет стать следующим главой, будучи в другом ордене.       —Не рановато об этом думать?       —А мне кажется, что ты наоборот уже опаздываешь, — усмехнувшись, Вэй Ин мысленно готовился что в ближайшие несколько минут в него что-нибудь да прилетит. Главное: что угодно, только не Цзыдянь!       Но вопреки ожиданиям, Цзян Чэн действительно задумался. Однако нахмурив брови, он холодно отрезал:       —Нет, для создания семьи я еще не готов.       —Не готов? — чтобы Цзян Чэн, глава великого ордена, который потерял родителей, пережил уничтожение его клана, будучи еще юным, принимал участие в Аннигиляции Солнца и воспитании своего племянника, был еще к чему-то «не готов»? При других обстоятельствах мужчина бы в голос рассмеялся до боли в животе.       —Почему же? — Вэй Ин сел более благопристойно и уставился на брата в ожидании очень увлекательной беседы.       Но Цзян Чэн не был так в этом заинтересован, тем более не хотелось обсуждать такую тему с кем-то вроде этого выблядка. Меж его бровей вновь появилась складка, глаза высекали искры, готовые от любого неловкого действия разгореться пожаром.       —Не готов, я сказал, — мужчина вновь преподнес чашку к губам.       —Как резко! А может, — он наклонился в сторону главы ордена и заговорческим тоном продолжил, — ты уже кого-то присмотрел? — на этой фразе Цзян Чэн подавился и застучал себе в грудь кулаком, пытаясь откашляться.       —Неужели я угадал!? — глаза Вэй Усяня засияли от такой неожиданности. — Вот это да! Неужто кто-то смог покорить нашего главу ордена? И кто же это? — с каждым вопросом он пододвигался все ближе и ближе.       —А ну заткнись! Не твое это дело! — покрасневший то ли от смущения, то ли от злобы, то ли от кашля, Цзян Чэн ударил кулаком по столу.       — Тише-тише, мне же просто интересно. Так кто эта девушка?       — Отвали я сказал.       — Она из нашего ордена?       —Нет.       —Из ордена Ланьлин Цзинь?       —Нет. Отстань.       —Неужто из Гусу Лань?       —Да отъебись ты!       —Ого, значит из Гусу Лань? Тут запрещено парням пересекаться с девушками, но ты все равно кого-то умудрился присмотреть. Какая она хоть?       —Тебе. Какое. Дело? — голос звучал как стальное лезвие меча, которое уже вынули из ножен и приготовили к атаке. — Может тебе уже пора идти? Лань Ванцзи тебя заждался, наверное, — последняя фраза была сказана чуть ли не со скрежетом зубов.       —Я только от него пришел. Нет уж, меня ты не выгонишь! — мужчина по-лисьи оскалил зубы. Затем через пару мгновений его посетила одна идея. Он приблизился, поднес ладонь к лицу и шепотом произнес, — А может ты не хочешь признаваться потому, что это вовсе не девушка?       —Вэй Усянь! — Цзян Чэн ударил кулаками по столу и вскочил на ноги. Цзыдянь зловеще заискрилась на его пальце, чувствуя настрой хозяина.       На рефлексе откинувшись назад, мужчина ждал когда его изобьют чем-либо, но он не мог больше удержать словесный поток удивлений:       —Серьезно!? И кого ты еще упрекал за обрезанный рукав!       С фиолетовым сиянием в ладони Цзян Чэна появилась та самая плеть, полностью перенявшая ярость владельца и готовая к удару. Побледневший, словно лист бумаги, Вэй Ин, чувствуя запах приближающихся пиздюлей, решил поубавить свою наглость и поднял белый флаг:       —Ладно, виноват! Цзян Чэн, давай хотя бы не в Облачных глубинах!       Решив, что действительно не стоит устраивать шум в другом ордене, глава попытался взять себя в руки: сжав руки так, что ногти впились в кожу ладоней, а костяшки побелели, он глубоко вздохнул. Плеть исчезла из его руки и змеей перебралась на палец. «Там тебе самое место!» — выдохнул про себя Усянь. Его брат же сел обратно.       «Вот же как интересно. — Вэй Ин сидел молча в раздумьях, наблюдая попытки собеседника успокоится. — Лань Чжань, да мы можем скоро стать свахами! Я не сомневаюсь, что Ванцзи сказал правду, но если Цзян Чэну действительно такой человек по нраву, то это ж станет событием века! Если так подумать, то он похож на свою мать, а дядя Цзян…» — поток его мыслей прервал грубый голос:       —Да, это мужчина. Доволен?       Тишина. Ступор. Вэй Усянь квадратными глазами уставился на брата. Затем его минутный штиль прервал целый шквал эмоций:       —Да ну! Цзян Чэн, серьезно!? И кто же это?       —А это уж точно не твое дело.       —Ну же, раз начал, то закончи! Предлагаю пари: если я с первого раза угадаю кто это, то ты должен будешь исполнить одну мою просьбу, если не угадаю, можешь ударить меня. Идет? — уверенный голос скрывал искреннюю и жалкую надежду, что он угадает.       —Нет.       —Почему же?       —Что бы ты не предложил, я отказываюсь.       —Да брось, Цзян Чэн! Я же не собираюсь заставлять тебя делать какую-то грязную работу! За кого ты меня держишь?       —За идиота, которому нечего делать, кроме как лезть в чужие дела.       —Если боишься проигрыша, то так и скажи!       —Ты!..       Безотказный прием. Глава ордена вновь глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок, чтобы не действовать на эмоциях. Однако гордость его была однозначно задета.       —Идет.       Зная характер брата, сейчас Вэй Ин находился на грани между жизнью и смертью, ведь чем, куда и как сильно бить он не уточнил. Но с последней надеждой он сплел пальцы в домик, облокотившись локтями на столик, и выглянув из -за него, как из-за укрытия, медленно и полушепотом произнес:       —Лань Си-чэнь.       Цзян Чэна передернуло как от электричества. По спине побежали мурашки. Сначала он побледнел словно полотно, затем залился красным румянцем. Воспевая про себя от радости, словно приговоренный к казни, которому отменили смертный приговор, Усянь в голос ликовал.       —Так я был прав! Действительно, кто же сможет подойти нашему Герою Юнмэн Цзяна лучше, чем один из Нефритов Гусу Лань?       Хоть проигравший, но глава ордена уже замахнулся кулаком, чтобы врезать балаболу. Вены на руке и лбу вздулись от напряжения. Но вовремя среагировав, Старейшина Иллин пропустил удар мимо себя, уклонившись в сторону. Столик с чайным набором чуть не опрокинулся и жалко заскрипел, когда на него, рухнув, облокотился глава ордена Цзян.       —Все-все! Я не стану больше смеяться, честно! — выставив ладони перед собой, он показывал безоружность. — Я наоборот хочу помочь тебе! Правда-правда!       —И чем ты, сукин сын, поможешь!? — лицо мужчины все еще было алым от злости и смущения одновременно.       —Я по-твоему просто так предложил пари? Теперь, моя просьба такова: сегодня же скажи главе ордена Лань о своих чувствах.       —Да ты совсем страх потерял!       —Подожди! Ну сколько ты еще собирался молчать? Год? Два? Жизнь? Я и раньше замечал, что как-то ты странно относишься к Лань Сичэню. Тем более сейчас ты в Облачных глубинах. Хороший шанс, не думаешь?       —Неужели ничего другого твоя дурная башка не может придумать? И что мне сейчас, по-твоему, нужно прийти в покои старшего господина Лань и признаться ему в чувствах? Ты хоть слышишь этот бред!?       —Не в покои. Он сейчас в библиотеке ищет информацию относительно недавно появившихся духов, — пока он говорил, второй потихоньку остывал, и лицо его приобретало обычный оттенок. — Предложи ему свою помощь и потихоньку подведи его к теме. Всему-то тебя учить надо!       Дослушав его до конца, Цзян Чэн серьезно задумался. Он опустил глаза, обдумывая план. Наконец он пронзил Вэй Ина ледяным взглядом и встал на ноги:       —Ладно. Он точно в библиотеке?       —Не веришь?       Цзян Чэн фыркнул и направился к выходу. Когда дверь с сильным стуком закрылась, Усянь облегченно выдохнул. «Надо же, сколько всего, стоило только Цзян Чэну обратиться к ордену Гусу Лань за информацией! Мда, надеюсь все будет хорошо и библиотека останется цела.»       Потрескивание свечи. Глубокая ночь окончательно поглотила Облачные глубины, оставив только свет луны и редкое мерцание звезд. Лань Сичэнь при тусклом свете перебирал тонкие страницы, подробно изучая их содержание. Он был очень сосредоточен, брови сведены к переносице, а губы, которые обычно сияли мягкой улыбкой, плотно сжались. Его изящный, но прекрасный по-мужски стан создавал вокруг спокойную атмосферу, но концентрация напряжения, все же присутствовала.       Осторожно пройдя в библиотеку, Цзян Чэн увидел до боли знакомый силуэт. Он нервно сглотнул и тихо начал подходить, но не успев что-либо сказать, его заметили. Старший Нефрит Гусу повернул голову в сторону вошедшего. Веки дернулись в изумлении, но он постарался сохранить спокойствие:       —Глава ордена Цзян, что вас сюда привело?       Пытаясь собраться с мыслями, мужчина в фиолетовой одежде глубоко вдохнул, надеясь, что света этой свечи будет недостаточно, чтобы выдать его смущение.       —Извините, что потревожил вас. Мне сообщили, что вы сейчас ищете информацию по нашей просьбе. Я премного благодарен, что вы согласились помочь.       —Я только рад оказать услугу ордену Юнмэн Цзян, — он улыбнулся в своей манере, глаза излучали нежность и спокойствие, но мужчина поспешно закрыл книгу, которую так пристально изучал, и положил на стол, в противоположную сторону от гостя. Как оказалось, это была та самая книга, которую когда-то Вэй Усянь подсунул Лань Ванцзи, пока должен был переписывать правила ордена в наказание.       —Если вы не возражаете, то я бы хотел узнать, нашли ли вы что-то.       —К сожалению, пока нет. Настолько свирепых духов давно не появлялось. Думаю, мне придется остаться здесь еще на какое-то время.       —Тогда позвольте помочь.       Это неожиданное предложение застало мужчину врасплох. Но отказываться он не стал. Перебирая страницы книг, они стояли возле высокой и широкой стойки с множеством похожих экземпляров, которые им тоже предстоит пересмотреть.       —Глава ордена Лань, ваша налобная лента спадает.       Действительно, из-за того, что Лань Сичэнь, пока исследовал около десятка книг, часто к ней прикасался, она начала потихоньку сползать. Он уже потянул было руки, чтобы привести ее в благопристойный вид, но остановился, задумавшись. А может это шанс? Цзян Чэн заметил странное поведение и повернулся в его сторону:       —Что-то случилось?       Мужчина в белом подошел к собеседнику и, немного склонив голову, обратился:       —Все хорошо. Но я бы хотел попросить главу ордена Цзян поправить мою ленту.       Брови Ваньина сошлись на переносице и тот, после минутного колебания, неуверенно произнес:       —Разве по правилам вашего ордена, я могу?...       —Да.       —Но насколько помню, это могут сделать только близкие родственники и…       — Все верно. Именно поэтому я и прошу вас об услуге, — мягкие глаза цвета мутного золота смотрели прямо в душу Цзян Чэну. Мужчина застыл в неуверенности и не знал как ему поступить, он был похож на тигра, которого загнали в ловушку. Видя его сомнения, Сичэнь решил не настаивать, ведь целью было только показать свое отношение. — Если вы откажетесь, то ничего страшного. Я пойму ваши чу-       Теплые руки коснулись его лба. Не сумев с первого раза сделать все как надо, Цзян Чэн полностью развязал ее и попытался закрепить по-новой. Пускай свет в библиотеке был довольно тусклый, его было достаточно, чтобы увидеть пылающий румянец на щеках обоих. Поняв, что он совершенно не может сделать это как надо, Цзян Чэн просто снял белую ленту и потер ее немного в руке, опустив на нее глаза:       —Боюсь, я не могу завязать должным образом.       Глаза Лань Сичэня распахнулись от удивления. В них пронеслась искра безмерной радости и любви. Затем, полюбовавшись видом своей ленты в этих руках, он мягко прищурился и улыбнулся:       —Ничего страшного. Это было не так важно, — он хотел взять свою вещь обратно, но его ладонь перехватили, а к губам прильнуло тепло других губ. Мгновение. Такой мимолетный, такой эфемерный первый поцелуй. Цзян Чэн надолго не задержался и тут же отстранился, положив в раскрытую руку то, что забрал.       —Простите за своевольность, — единственное, что он смог собрать в целостное предложение и отвести взгляд в сторону полок. Его шея запылала алым. В головах обоих творился хаос, а в груди бешено забились сердца так, что, прислушавшись, можно их услышать на расстоянии.       —Глава ордена… — Лань Сичень все так же спокойно вновь приблизился, чтобы сказать все те чувства, которые бушевали в его теле, но Ваньинь рывком вновь примкнул к его губам, схватив за крепкую шею. На этот раз грубо и неумело он пытался углубить поцелуй, что выходило ужасно. Но того, с каким усердием он это делал, хватало, чтобы разжечь в светлой и невинной душе Ланя пламя страсти. Последний же только поддерживал это, положив светлые, как нефрит, руки на талию партнера. Их тела прижались, а мысли поглощали друг друга. Цзян Чэн замкнул между собой и стеллажом Сичэня, продолжая впиваться в его губы. Лань же прижал того вплотную к себе, не желая отпускать. Резко разорвав поцелуй, Ваньинь от нехватки воздуха положил голову на плечо, закрытое слоями белой ткани, и жадно глотал кислород. Сичэнь тоже принялся глубоко дышать.       —Глава ордена Цзян, — тихий голос заставил того дрогнуть. — Это ваш первый поцелуй, верно?       Поняв, что отсутствие какого-либо опыта и плохое представление о том, как это вообще делается, слишком заметны, Цзян Чэн нервно сглотнул. На его губах еще осталось теплое послевкусие.       —Да, верно.       —Тогда это честь забрать его, — Первый Нефрит нежно улыбнулся, но вот в глазах просмелькнуло нечто звериное. Тонкие пальцы приподняли голову, и мужчина в белом шепотом произнес, — Тогда позвольте так же забрать ваш первый раз.       Теплое дыхание обдало чувствительную кожу, и по ней побежали мурашки. Но вместе с ними Цзян Чэн почуствовал как кровь кипит в его теле. Настолько странное чувство, что он не сразу понял, что это. Однако Ваньинь медленно кивнул в ответ. Сичэнь быстрым рывком поменял их местами: теперь обездвижен был Цзян Чэн. Рефлекторно его тело напряглось и пыталось воспротивиться, но это все равно было безуспешно в такой крепкой хватке.       —Тогда позвольте… — низкий полу шепот был произнесен буквально в паре сантиметров от рта Ваньнина и тут же Лань Синчэнь возобновил поцелуй. Но на этот раз он перехватил инициативу на себя, обезоружив тем самым партнёра. Его губы и язык были мягче и нежнее, он двигался интуитивно, как чувствовал, как хотел чувствовать.       Цзян Чэн же не сопротивлялся, даже наоборот, поддерживал его: грубые руки обвили шею и переплелись с шелковистыми прядями волос. Его за талию прижимали ближе, словно желая слиться в единое целое. Температура поднималась, и воздуха становилось всё меньше.       В конце концов отстранившись друг от друга, мужчины жадно глотали воздух. Ниточка слюны, все еще соединявшая их губы, в конце концов оборвалась. Лань Сичень взглянул в лицо Ваньину: в ореховых глазах промелькнул опасный огонек, который отдавался в каждой частичке тела, всё больше сжигая рассудок. На мгновение это напугало Цзян Чэна, но он не попытался отстраниться: ему было просто некуда. Тонкие пальцы начали аккуратно оттягивать ворот фиолетовых одежд, а немного покрасневшие от поцелуев губы сладко шептали:       —Глава Ордена Цзян, я правда буду мягок, расслабьтесь, — подкрепляя слова массажными ласками боков и спины мужчины.       Кадык Ваньнина дернулся от приторности слов и горячего дыхания, но он грубо схватился за его затылок и тихо прошипел:       —Вашу мягкость я вижу постоянно. Отбрось эти формальности, Сичэнь.       Веки дрогнули, округлив глаза. Затем Лань странно улыбнулся, опустившись чуть ниже. На шее начали оставаться вереницы прикосновений. Он использовал всё: губы, язык, зубы. Этот дракон сильно кусаться не мог, поэтому оставлял нечто среднее между поцелуем, засосом и укусом. В паре мест он даже оставил свидетельство своих прикосновений.       Цзян Чэн глубоко дышал, было неимоверно приятно, но всё ещё не нравилось его положение. Эти полные любви и ласки прикосновения дразнили его, заставляя хотеть либо остановиться, либо поскорее перейти к сути. Кровь прилила ко всем органам. Он это чувствовал. Особенно там. Особенно то, что он не один такой. Их разделяли слои одежд, которые хотелось в кои то веки разорвать и прочувствовать обжигающую плоть.       Спускаясь все ниже, Сичэнь ослаблял одежду партнера и наслаждался вкусом и ароматом разгоряченного тела. Он случайно задел затвердевшие соски, — тело перед ним заметно дрогнуло. Цзян Чэн начал проклинать свой не привыкший организм, который так бурно реагировал на подобные прикосновения. Но Лань Хуаню, наоборот, это даже понравилось: он уже намерено стал уделять им внимания, любуясь ответной реакцию. Кольцо за руке Ваньина опасно заискрилось, чувствуя непонятные изменения в хозяине.       Наконец оставив в покое верхнюю половину тела, Лань Сичень опустил взгляд ниже и, подумав пару секунд, поднял его, словно глядя в саму душу мужчины:       —Глава ордена Цзян…       —Хватит формальностей, — раздражённый этим, перебил его.       —Хорошо. Цзян Чэн, — с каждой тщательно выговоренной фразой Хуань опускался все ниже, пока окончательно не встал на колени, — позволь мне попытаться принести тебе удовольствие, — Его лицо оставалось спокойным, мягкая привычная улыбка озаряла лицо, но вот глаза были наполнены любовью и страстью, направленные полностью на человека, ради которого уважаемый Первый Нефрит и глава ордена Гусу Лань стоял на коленях. Это слишком смутило Цзян Чэна, он с ошарашенным лицом пялился на ожидавшего ответа мужчину и не знал, что вообще говорить. Меж его бровями появилась сомнительная складка, а губы застыли приоткрытыми, желая что-то сказать, из-за чего он был похож на рыбу, которую выкинуло на берег.       Пробыв в этой неловкой паузе минуту, Лань Сичэнь прикрыл глаза:       —Если не хотите, то я не стану. Просто дайте мне ответ.       —Ты действительно собираешься…       —Я не только собираюсь, но и сам этого хочу, поэтому глава… Цзян Чэн, позволь…       Его руки скользили по бедрам Ваньина вверх, но намеренно не прикасались заметно выступающего места без дозволения. Мягкая улыбка светилась невинностью и искренностью, а вот глаза буквально пожирали душу, медленно смакуя каждую частичку. Глава ордена Цзян, впервые оказавшийся в подобной ситуации, прикусил внутреннюю сторону подрагивающей губы, его лицо залил еще больший румянец, который стал очень заметен.       —Мы не слишком торопимся?       Уголки губ дрогнули, но сохраняли всю ту же улыбку, однако тяжело вздохнув, Лань Сичэнь принялся подниматься:       —Если вы так считаете, тогда не могу вас… — на его плечо рухнула тяжелая рука, опуская того обратно.       —Я не сказал нет, — Цзян Чэн немного приподнял свой подбородок, всем видом показывая решимость, пусть даже натянуто. Как минимум, он не мог позволить себе ходить в таком виде еще какое-то время. Мысли все сильнее затуманивались желанием, но даже те частички рассудка искали причины, почему они должны это сделать.       Лань Хуань прикрыл глаза и еще шире улыбнулся. Затем его руки принялись аккуратно снимать одежду с нижней части тела и ослаблять с верхней, чтобы было удобнее. Но он старался не касаться кожи, полыхающей жаром, словно боясь обжечься. Закончив, он плавно и медленно прошелся по всей длине вставшего органа кончиками пальцев и обратно, сомкнув их в кольцо.       —С вашего позволения, — произнес приглушенный голос. Это была последняя формальность на сегодня.       Мужчина аккуратно взял в рот кончик, нежно лаская его языком. Тяжелый и полный удовольствия вздох сверху растворился в воздухе. Первый Нефрит принялся брать его больше и глубже, делая все медленно и размеренно, привыкая к ощущениям. Это было настолько приятно, что Цзян Чэн одной рукой прикрывал рот, а другой схватился за книжную полку, позади себя, уронив пару штук с грохотом на пол. Но не обращая на это внимание, человек в белых одеждах продолжал, все больше входя во вкус и доходя до конца. Язык поглаживал член, который терся о стенки влажного рта. Мужчина сверху издавал все бóльшую палитру звуков: глубокие вздохи, тихие стоны и довольные мычания. Но такая размеренность до боли дразнила невинное тело, которое готово было взорваться, если не получит разрядки. Поэтому полностью отдавшись порыву, Ваньин схватил партнера за затылок и грубо толкал его, наращивая все больше и больше скорости. Лань Сичэнь был ошарашен такой грубости, но не сопротивлялся, подстраиваясь и ускоряясь. Соленая на вкус субстанция начала каплями стекать со рта по подбородку и пачкать невинные белые одежды. Цзян Чэн не отпускал волосы, даже наоборот, принялся еще сильнее толкать его внутрь. Еще немного и Хуань бы подавился, однако, сделав еще несколько толчков, он схватил державшую его напряженную ладонь, остановив ее, и отстранился, сглотнув смесь слюней и спермы. Полный возмущения и возбуждения, Цзян Чэн с нахмуренными бровями уставился на партнера:       —Что-то не так? — его голос звучал гораздо расслабленней и свойственная ему излишняя грубость стала мягче.       —Нет, однако… — мужчина поднялся с колен, вытирая рукавом одежд свое лицо. — Я хотел бы довести тебя до апогея немного иначе. Ох, Цзян Чэн, не сердись на меня так, всё-таки это было чтобы тебя раззадорить.       —Да ты..! — Ваньин вцепился в белый ворот и то ли хотел приблизить, то ли сам опирался на него. Изящные пальцы легли на его щеку. Погладив ее, Лань Сичэнь вновь прильнул к желанным губам. Это немного остудило ярость мужчины, и он охотно ответил, упиваясь страстью и привкусом своей же спермы. Это было слишком непривычное ощущение для него. Цзян Чэну казалось, что он действительно сходит с ума.       В самый разгар их поцелуя, Хуань внезапно отстранился, оставив непонимающего и разочарованного Ваньина.       —Да что с тобой сегодня такое… — мужчина посмотрел на Сичэня так, будто перед ним стоял совершенно другой человек. — То сам настаиваешь, то отстраняешься.       —Не переживай, — мужчина приоткрыл рот, высунув язык, и, прикрыв глаза, принялся обильно покрывать свои пальцы слюной. Такое зрелище было, мягко говоря, странным, но в то же время довольно возбуждающим. Закончив, Лань Хуань опустил ладонь и поцеловал сбитого с толку Ваньина в уголок губ. — Это для твоего же блага, просто расслабься.       С этой фразой Цзян Чэн почувствовал, как эта самая ладонь аккуратно коснулась его сзади. Неожиданность и страх заставил зрачки сузиться до размеров макового зерна.       —Нет, Сичэнь, стой!       Но было поздно. Один из пальцев проник внутрь, медленно проходясь по стенкам. Совершенно не понимая, что происходит, мужчина напрягся и хотел отстраниться, но свободная ладонь и не думала о том, чтобы его отпускать.       —Я же говорю: расслабься Цзян Чэн. Все хорошо, доверься мне, — мягкие губы принялись утешающе касаться его лица, призывая послушаться.       Осознав, что пути назад нет, Ваньин сглотнул ком в горле и крепче схватил Сичэня за плечи, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Его голова сама опустилась на чужую шею. Пока тот действительно старался расслабиться, Лань Хуань продолжал целовать своего любимого.       —Приподними ногу, мне неудобно, — как бы вскользь попросил Сичэнь, и второй просто не мог ему отказать: он послушно стал опираться только на одну ногу, в то время как вторую подхватила свободная ладонь, помогая держаться ему в таком положении.       Когда Цзян Чэн только начал привыкать к новым ощущениям, его тут же пробило новой волной дрожи: теперь уже оба пальца смело двигались внутри него. Своими руками он до боли сжал Ланя и издал долгий недовольный вздох.       —Все хорошо, Цзян Чэн, — мягкий бархатистый голос, как лисий мех, обволакивал разум. — Это для твоего же блага, я не хочу тебе навредить.       —Где ты вообще подобному научился, при своей-то праведности?.. — прошипев, Ваньин еще сильнее сжал крепкие плечи, на которых от такого хвата точно останутся синяки.       Ответом был лишь короткий смешок. Короткая, неоднозначная ухмылка, которую нельзя было оставить без внимания, но ему было не когда об этом думать: инородный предмет покинул его тело, оставив за собой странное ощущение пустоты.       —Да сколько... — не успел Цзян Чэн и мысль возмущенную додумать, как его слова вновь оборвали поцелуем. Что же, к этому, видимо, остается только привыкнуть. Двое мужчин ненасытно впивались друг в друга: желанная грубость и любящая нежность. Цзян Чэн все еще продолжал потакать своему желанию обладания, крепко сжимая пальцами шею и плечи в белых одеждах. Он даже позволил себе прикусить нижнюю губу партнера, немного оттянуть ее и вновь ворваться в чужой рот. Сичэнь же был не против. Он позволял ему все, что только вздумается. Хуань был только этому рад. Но все же оба мужчины понимали, что здесь к чему.       Воздух кончался, голова окончательно пошла кругом. Если бы они не держались друг за друга, то наверняка пошатнулись в сторону. Но Цзян Чэн только отодвинувшись заметил, что его нога во что-то упирается. Наклонившись, до него дошло: стол. Это была ножка стола, который от неожиданного пинка отодвинулся немного назад, чуть не раскидав стопки книг.        Бархатный голос промучал над ухом, попутно поцеловав его:       —Ваньин, сядь пожалуйста.       —На стол? Серьезно? — усмехнулся тот.       —Да.              Сичень тоже медленно опустился на колени, утягивая за собой господина сердца своего. Цзян Чэн сел на стол, как его и попросили, но ладонь мягко толкнула его в грудь, призывая лечь. Такое положение казалось довольно странным и смущающим. Они серьезно собираются сделать это? В подобное не верилось. Да даже в мыслях ничего подобного изначально не было! Но вот все происходит: Ваньин на столе, а меж его ног один из самых праведных и чистых людей освобождает свои одежды, выполняя желание рвущегося наружу меча, готового к бою. Увидев оружие, Цзян Чэн еще больше смутился, но в нем поселилось желание почувствовать его, попробовать, испытать на себе. Хуань же, раздеваясь, старался не прикасаться к нему. То ли из лишней чувствительности на данный момент, то ли от въевшихся в кости принципов. Одной рукой мужчина облокотился об стол.       —Ваньин, — поцеловав в уголок губ, в подбородок, в кадык, Сичэнь пропускал меж этим слова, — ты так прекрасен. Я не хочу осквернять твое тело, но... это слишком невыносимо.       —Тогда не медли, — уже трепещущий от нетерпения, страха и смущения, Цзян схватился за край стола подрагивающими кончиками пальцев, раздвинув немного ноги. Его столб упирался в живот наклонившегося любимого, что только усугубляло его положение и пачкало предэякулятом белые одежды.       Хуань и правда ждал только дозволения. И вот мужчина без сомнений свободной рукой помог приставить головку к кольцу из плоти и аккуратно проник внутрь. Цзян Чэн напряженно набрал воздуха в грудь, но тут же тихо выдохнул. Он чувствовал, как Сичэнь продвигался то все дальше и дальше, но ненадолго обратно, но тут же с новой силой обратно внутрь.       Лань вздохнул: вот он уже обеими руками опирался на стол. Лица обоих напряглись, меж бровей пролегли небольшие складки. Было так непривычно и так хорошо: будто наконец чаша счастья полна пьянящего вина, большего им и не надо. Но все же оставалось пара капель. Еще немного. Мужчина ускорялся. Еще чуть-чуть. Подняв полыхающие янтарные глаза, Лань Сичэнь до последнего кусочка пожирал партнера. Он принялся губами ласкать его шею, лицо, грудь сквозь одежду. Мешает. Как же мешает. Ваньин это понимал. Она и ему мешает. Поэтому он начал оттягивать вороты одежд, оголяя пышущую жаром кожу. Как только ее коснулись чужое дыхание и губы, тело еле заметно дрогнуло. Ускорялся. Мужчина сверху не прекращал двигаться. Но он все еще старался быть сдержанным, чтобы не причинить боль Цзян Чэну. Хотя какая боль? Тот в это время изо всех сил старался не издавать лишних звуков, но часто вздымающаяся грудь и судорожно прокатившийся по горлу напряженный ком выдавали его с потрохами. Столик жалобно заскрипел.       Оторвавшись от верхней части, Лань Сичэнь, прикрыл глаза и полностью сосредоточился внизу. Быстрее. Его целью было скорее не сам процесс, а удовольствие Ваньина. Он наблюдал за его реакцией. За его подавляемыми вздохами, тихими мычаниями, подрагивающими плечами, влажными и жаждущими большего глазами. Быстрее. Толчки отдавались все более громким и развратным звуком. Скорость нарастала. Атмосфера накалялась. Кровь кипела во всем теле, отдавая жаром. Не устоять. Стоны срывались с губ сладким ядом:       —Мнх! А..! Сичэнь... Нгх! Ха-а...А...       —Ваньин... Ах... Ты великолепен.       Чувствуя, что дело вот-вот прибудет к концу, Лань Хуань обхватил ладонью дергающийся в такт ударов член, размазав липкую массу в руке, и принялся стимулировать его все еще одной скоростью. Цзян Чэн не выдержал: он больше не сдерживался. Его вздохи отдавались негромким эхом по библиотеке. Тело, особенно спина, напряглось, словно натянутая до предела струна, готовая порваться в любо момент. Кончики пальцев сжались. Столик скрипел. Голова шла кругом, мысли путались в бессвязные предложения, крутившиеся вокруг единственного человека. Тяжелое дыхание сверху обдавало жаром. Кожа покрылась испариной. Подбородок поднялся наверх, еще четче показывая судорожно дергающийся кадык.       Еще немного. Еще... Бам! Струна порвалась, все тело пробил разряд эйфории, окончательно опорочив белые одежды своего партнера. В миг все напряжение в теле начало таять, а в месте с ним и мысли. Сичэнь остановился, поверхностно дыша и покрывая горячее лицо поцелуями.       —Ваньин... — ему просто хотелось называть это имя и называть. Оно было мантрой для его сердца.       Цзян Чэн до сих пор чувствовал себя заполненным, но что-то было не так. Все еще дрожащими руками он мягко обхватил лицо Хуаня, примкнув к нему с нежным поцелуем. Но тут же отстранился, понимая, что такими темпами они оба в конце концов просто задохнуться. Его взгляд устремился прямо в янтарные глаза, в которой еще плавала легкая дымка возбуждения. Ваньин серьезно взглянул в это лицо:       —Ты ведь... ты ведь сам не закончил, верно?       —Мне главное, что ты получил удовольствие. Остальное...       —Но ты еще не закончил.       Сичэнь немного помолчал. Затем, подумав ответил:       —Я не хочу тебя мучить. Ты и так устал.       Брови Цзян Чэна сошлись возле переносицы, а лицо выражало недовольство. Но ничего отрицать он не стал. Он опустил руки, поддерживая свое тело на локтях. Лань Хуань к тому времени уже покинул тело возлюбленного, оставив его с одиноким ощущением пустоты. Мужчина помог второму нормально сесть, что было немного больно, и подняться на ноги. Все еще держа Ваньина за руки, Сичэнь сам начал вставать.       Но Цзян резко повернул того, из-за чего Лань упал на все еще теплый столик. Хоть удар об дерево отдался тупой болью в спине, его больше смутило другое: Ваньин устроился на его бедрах так, что все еще не получивший желанную разрядку меч терся об уже расслабленный орган.       —Ваньин, ты ведь закончил, так зачем...       —Я тебя еще не отпускал, — строго отрезал он.       Цзян Чэн, одной рукой уперся в грудь Сичэня, а другой прицеливал его стрелу в свою мишень.       —Ваньин, погоди... Мх!       Он уже не хотел слушать эти возражения. Раз он так сказал, значит так и будет. Мужчина опустился на предоставленное ему самим собой место, тихо вздохнув. Положив руки на крепкую грудь, Цзян Чэн начал двигать бедрами, не церемонясь, сразу нарабатывая нужный ритм. Дыхание вновь сбилось. В этот раз Хуань не сопротивлялся: его руки легли на напряженные бедра. Взгляд продолжал сверлить старательно прыгающего человека сверху. Бедный столик вновь жалобно заскрипел. Звериная грубость отдавалась в каждом толчке, а возбуждение накатывало второй волной, грозясь перерасти в новую эрекцию. Но в этот раз у Цзян Чэна будто открылось второе дыхание: уже намного увереннее он смотрел в румяное лицо своего мужчины. Внутри снова появилось это чувство. Хотелось остановить время, чтобы этот момент длился вечно.       Мощные и стремительные толчки не заставляли себя долго ждать: Лань Сичэнь только помогал насаживаться партнеру, желая поскорее закончить. Ноги начинали уставать, но Цзян Чэн не останавливался: он отдавал всего себя, все свои силы, чтобы сделать приятно дорогому человеку, не задумываясь о том, что такой напор может оказаться через чур. Но Хуаню это, наоборот, нравилось, он готов был расстаться с жизнью, лишь бы это длилось как можно дольше.       Но у всего есть конец, вино уже готово было вылиться через край. Чувствуя состояние партнера, Ваньин решился на последний рывок: силы его уже покидали, тело дрожало от перенапряжения, но оно того стоило. Еще пять наиболее мощных толчков, которые чуть, буквально, не вытрахали из его тела душу — и он ощутил, как что-то горячее разливается внутри. Вместе с этим, ладони, прежде крепко сжимавшие бедра, уменьшали свой хват, поглаживая их.       Сичэнь посмотрел на Ваньина, который в свою очередь обессиленно лег на него, даже не вынув из себя чужеродное тело. Хуань только мягко улыбнулся и обнял его, поцеловав в висок и восстанавливая дыхание.       —Спасибо... — прошептал он. — Но я не хотел, чтобы в тебе... Как правильней сказать?       —Замолчи, Сичэнь, — отрезал второй севшим голосом. — Я сам этого захотел, поэтому все хорошо. Больше они не проронили ни слова.       —Ванцзи, я бы хотел поговорить с тобой.       —Брат, ты уже второй день начинаешь странные темы.       —Нет, в этот раз у меня небольшая просьба, — Сичэнь достал из кармана рукава книгу с интересным содержание, которую Лань Чжань не мог не узнать. — Мне нужно будет отлучиться на некоторое время. Не мог бы ты передать ее Вэй Усяню и поблагодарить от меня?       Ванцзи уставился на некоторое время на книгу, затем на своего брата.       —Хорошо, я передам ее, — светлая ладонь приняла протянутую вещь. — Но позволь узнать кое-что. Ты поговорил с главой ордена Цзян?       —Да, — мягкая улыбка вновь озарила лицо старшего Ланя.       —Все ведь хорошо?       —Да, но боюсь нашего дядю все-таки хватит удар.