être fatigué.

Светило яркое солнце, и воздух был пропитан теплом, словно его лучи превращали каждый уголок в уютное место для размышлений. Я шла к лаборатории, где меня ждали два мужчины — Гектор и Доктор Блэк. Наши любимцы, Гектор и Доктор Блэк, сидели в лаборатории. Их тени переплетались на полу, создавая сложный узор, напоминающий карту звёздного неба. — Ты уверен, что Лололошка простит меня за ту ситуацию? — спросил Доктор Блэк, понурив голову. Его голос был тихим, как шёпот ветра в листве. — Думаю, простит, — ответил Гектор. Он подошёл к нему и приобнял за плечи. Его объятия были тёплыми, как утренний рассвет. — Да и Маринетт не злится, — продолжил Гектор. — Она умная и проницательная, она поймёт ситуацию. — Да, надеюсь на это, — ответил Доктор Блэк, отводя взгляд в сторону. Его взгляд был тяжёлым, как грозовые тучи, собирающиеся над горизонтом. Он увидел тёмную макушку Маринетт, которая уже скрылась за поворотом. Её шаги были лёгкими, как полёт бабочки. — Маринетт идёт, — сказал Гектор. — Понял, — сказал Доктор Блэк. Он встал и направился к двери. Его шаги были тяжёлыми, как стук молота по наковальне. Дверь открылась, и в лабораторию вошла Маринетт. Она постучала. — О, Гектор! Привет! — сказала она. Её голос был мягким, как шёлк. — И тебе привет, Маринетт, — ответил Гектор. Маринетт улыбнулась, и её улыбка была тёплой, как солнечный свет. Она обняла Гектора. Его объятия были крепкими, как скала. — Уходишь? — спросила Маринетт. — Да, не буду мешать, — ответил Гектор. — Тем более Линде нужно помочь. — Хорошо, ребятам и Линде от меня привет, — сказала Маринетт. — Хорошо, — кивнул Гектор и ушёл, оставив их наедине. Ребята долго молчали, не зная, с чего начать разговор. Их молчание было тяжёлым, как молчание перед бурей. — Как там Лололошка? — спросил Доктор Блэк. Его голос был сухим, как песок. — Пытается к тебе попасть, — ответила Маринетт. Она вздохнула. Её вздох был тяжёлым, как вздох старого дерева. — Благо у меня нет такого амулета. Да и я не смогла бы телепортировать сюда его и себя. Доктор Блэк посмотрел в окно, где светило яркое солнце. Его взгляд был пустым, как небо в полночь. Маринетт заметила это и нахмурилась. — Блэк? — тихо позвала она. Но он не отреагировал. Тогда она крикнула: — Блэк! Он вздрогнул и перевёл взгляд на неё. Его взгляд был тяжёлым, как взгляд волка. — Да? Прости, я задумался... Я в порядке, — пробормотал он. Его голос был неуверенным, как шёпот на ветру. Маринетт хмыкнула, не веря его словам. Она осмотрела его с ног до головы. Её взгляд был проницательным, как взгляд совы. — Да? Твой пустой взгляд говорит об обратном, — сказала она. Она сложила руки на груди и села за его рабочий стол. Она повернулась к нему на кресле и посмотрела на него слегка угрюмым взглядом. Её взгляд был острым, как лезвие ножа. Доктор Блэк промолчал. Его молчание было тяжёлым, как тишина в гробнице. Маринетт смягчила взгляд. Её взгляд был тёплым, как утренний луч солнца. — Не стоит мне лгать, — сказала она. — Ты прекрасно знаешь и осознаёшь, что меня не провести. Ты как открытая книга, и я вижу всё, что скрыто в твоих глазах. Доктор Блэк кивнул. Его взгляд был тяжёлым, как груз на плечах. Он понимал, что лгать бесполезно, ведь Маринетт видела его насквозь. Её прекрасные васильковые глаза были зеркалом его души. — Я, пожалуй, пойду, — сказала Маринетт, вставая с кресла. Её голос был тёплым, как дыхание ветра. — Хорошо, — ответил Доктор Блэк, смотря на неё. Его взгляд был тяжёлым, как взгляд старого друга. — Пока, — сказала она нежным, ласковым голосом. Её голос был мягким, как прикосновение крыльев бабочки. Маринетт ушла. Её шаги были лёгкими, как полёт ангела. Доктор Блэк сел за кресло, на котором только что сидела Маринетт. Его плечи опустились, как крылья подбитой птицы. Он прикрыл глаза и помассировал вески пальцами. Его руки были тяжёлыми, как гири. Он был очень уставшим. Его усталость была тяжёлой, как груз на его плечах. Он чувствовал, что его сердце было тяжёлым, как камень. Но он знал, что рядом с ним есть друзья, которые всегда помогут ему. В лаборатории наступила тишина. Тишина была тяжёлой, как тишина перед бурей. Но в этой тишине было что-то уютное, как тёплый плед в холодный вечер.