Фаворит

Она вошла в зал как всегда необыкновенно красивая. От вида платья с красивой вышивкой на лифе, с длинными рукавами и подолом почти в пол Аверина почему-то бросило в жар, несмотря на то, что в помещении было довольно свежо. Длинные волосы были уложены в высокую строгую причёску и тем самым открывали вид на оголённую шею. Если вынуть оттуда пару-тройку шпилек, то волосы каскадом упадут на плечи, и будет удобно их перебирать. А если склониться и коснуться губами места, где шея переходит в плечо, то с её губ сорвётся стон… Аверин сжал кулаки и отругал себя за неподходящие мысли в неподходящее время. Думать об этом во время заседания Государственного Совета точно не стоило. Но этот крайне целомудренный наряд почему-то будоражил его сильнее самой короткой юбки. О Пустошь, они не виделись всего две недели, он не должен так реагировать! Но это их первая настолько длительная разлука с тех пор, как он переехал в Омск. Государственные дела требовали её визита в Петербург, а его не отпускали дела Управления в столице. — Ничего страшного, — говорила она ему в своих покоях незадолго до отъезда, — не успеем оглянуться, как эти две недели пролетят. Тем более, это наверняка не последняя моя длительная отлучка. — Да, я понимаю, — отвечал он ей, неспешно поглаживая её волосы. — Мне и самому периодически придётся уезжать из города, полагаю. Рабочие моменты никто не отменял, — сказал Аверин настолько официальным, насколько позволяла обстановка, тоном. Ему было не привыкать говорить о работе, лежа в постели у императрицы. Она прижалась к нему ещё сильнее. — Ты будешь скучать? — Конечно, — ответил Аверин, не кривя душой. — Гермес Аркадьевич… Гермес Аркадьевич! — голос князя Ковалевского вывел Аверина из потока мыслей. — Вы вообще следите за тем, что здесь происходит? Аверин встрепенулся и притворно улыбнулся князю, который, как было известно всему двору, обладал не самым лучшим характером и постоянно норовил подловить кого-нибудь на профнепригодности. — Разумеется, Владимир Алексеевич. Ваш доклад о развитии сельского хозяйства был крайне информативным.

***

Вот же зануда. То, что его крайняя рассеянность стала заметна — это плохо. Плохо то, что Ковалевский так сильно любил указать на чей-нибудь промах в присутствии всех остальных. Сосредоточиться и вернуться к работе было не так-то просто. Софья, внимательно выслушивая следующего по очереди министра, вертела в руках карандаш, а он, Гермес, как пятнадцатилетний мальчишка не мог оторваться от этого зрелища. Захотелось ослабить воротник, который внезапно стал давить на горло. А Софья выглядела абсолютно невозмутимо. Интересно, он один сейчас как дурак изо всех сил пытается сдержать себя? Заседание длилось мучительно долго. Когда императрица объявила о том, что их встреча подошла к концу, все министры наконец засобирались, и Аверин тоже встал из-за стола, радуясь возможности выйти в коридор, отвлечься, подышать свежим воздухом, а ещë лучше — полностью погрузиться в работу, чтобы отвлечь себя хотя бы до вечера. Он уже подошел к дверям, когда услышал, словно сквозь вату в ушах, женский голос, окликающий его по имени. — Гермес Аркадьевич, останьтесь, пожалуйста. Мне необходимо обсудить с вами несколько срочных вопросов. Он повернулся и, глядя ей в глаза, учтиво кивнул. — Как вам будет угодно, Ваше Величество.