Ложный вызов

Отовсюду слышны охи и ахи как на традиционной оргии Летинска, но это всего лишь бойцы ОМОНа с грацией лебедушек под несколько сот кило оприходовали целый остров. Разбитые челюсти, кровища и скрученные за спиной руки. Усатый Папаша закидывается алкогольным компотом и рассматривает среди них человечка в белой пижаме, перехваченной по середине поясом, что дрожит как осиновый лист. — Ну? — изогнув одну бровь, интересуется Усатый. Никита Халупин, бледный как смэрть, рассматривает своего спасителя с сомнением и лишь погоны дают ему понять, что все наконец-то закончилось. Он улыбается нервной улыбкой и вскидывает руки к небу. — Восславим Христа, приславшего вас всех! — восклицает сержант и заходится истерическим смехом. В принципе, Папаша думает, что было бы неплохо вызвать дурку: брови у Халупина обожженные, лицо в разводах, а руки делают пляску святого Витта. — Ага, как жеж. Мы тут все специально уполномоченные ангелочки, которые на байт собрались, — угрюмо буркает Папаша, маша ладонями перед лицом Халупина. Истерика у Халупина случается тут же, заливаясь то смехом, то слезами, он падает на землю в раскорячку. Папаша подзывает медика, который делает один точный укол. Предчувствуя многовековую возню с протоколами, Папаша недобро утирает усы и снова пытается привлечь внимание Никиты, тот еще раз вздрагивает и, понимая, что от него ждут объяснений, начинает рассказывать: — Девчонку, думал, они сожгут. А хотели сжечь меня. Я все сделал, чтобы найти ее, но та, засранка, одна из них… Папаша вздохнул и поморщился, когда вспомнил, что алкогольный компот заканчивается. Он с тоской взглянул на Никиту и сплюнул наземь. — Вот скажи, Халупин… Если бы это был остров каннибалов, то ты бы тоже туда направился? — злюще спрашивает Усатый. Халупин в своей пижамке, напоминая медвежонка вышедшего из спячки, округлил глаза. — Ну это… Ребенок же… Папаша встряхнул головой. — Слушай, тут Перуна славят уже который год подряд. Тебя не смутило, что все наши покинули Летинск? — Ну… — замялся сержант. Усатый почесал репу и покачал ей для верности. — Вот поэтому ты все еще сержант, падаль, — недовольно пробубнил Усатый и махнул рукой медикам, чтоб увели хотевшего выслужиться. Мимо провели главного, с фамилией Летросрань, который был теперь не так уверен в себе и фонарь под глазом его ничуть не украшал; Папаша довольно потер ладоши. — Ну чо? Будем оформлять ложный вызов или отдохнешь от своих властных полномочий лет эдак десять? — весело спросил Папаша. Летросрань злющими глазами посмотрел на Усатого, пытаясь сообразить, что ему еще бы такого сказать. — Перун не простит вам этого вероломства, он опрокинет все зло мира на ваши головы, а потом лишит… — Заткнись! — махнул на него рукой Папаша и, вспомнив, где у него еще завалялся алкогольный компот, последовал туда, пока Летросраню прочищали чакры дубинками. Протоколы подождут.