Геенна огненная

Тина злится. По ней это слишком очевидно: резкие движения, поджатые яркие губы; она хлопает дверью и это слышно на всю студию. Вокс пропустила это в самом начале, не остановила к середине и сжала зубы, когда это закончилось. Нужно расслабить челюсть и дышать глубже, не напрягая мышцы пресса. Это напоминание для тревожных контролирующих людей. Вокс – воплощение тревоги и контроля. Вал – воплощение экспрессии; живое неконтролируемое чувство в истинном его проявлении. Она злится и расстраивается и тухнет, как сгоревшая спичка. Она закончила работу на сегодня, Вокс жестом приказывает съёмочной группе сворачиваться. На таких придурков она бы тоже злилась. Хорошо, что в этот раз они не ссорятся друг с другом. На улице дождь, а Тина не носит верхнюю одежду, если это не её красиво сползающая с одного плеча шуба. Ей не нужна верхняя одежда; никому не будет нужна, если маршрут это всегда несколько метров от машины до дверей. Очень эффектных метров, потому что нельзя на неё не смотреть. Вокс иногда хочет спрятать её в спальне и никогда не выпускать. Никто не достоин смотреть на это неземное существо. Даже сама Вокс. Но сейчас это неважно. Никто не заказывал такси, на улице идёт дождь. Взять пальто и выбраться следом на улицу, сбросив все остальные детали на подчиненных. Вокс на ходу отменяет забронированный столик, потому что они поедут домой, чтобы принять вместе ванну и размять ноги после высоких каблуков. Вал на голову выше, а на дурацких каблуках получается полторы головы. Вокс чувствует себя раздавленным тараканом под её ногами. Наступи на меня, прекрасная женщина, и всё такое. Она не будет против. Они обе не будут против. Высокий сгорбленный силуэт на фоне неоновой влажной дороги. Вокс шагает к нему со всей уверенностью, раскрывает сначала зонтик, хотя ей самой примерно плевать. Тине нравится трогать её вьющиеся и тяжёлые от влаги волосы, но она не любит мокнуть, потому нужен зонт. — Подержи, — приказывает Вокс командным тоном и протягивает зонт, потому что теперь её руки заняты уличным осенним пальто. Вал хмурится, но послушно держит над их головами, свободной рукой поправляя тяжёлую ткань на своих плечах, пока Вокс старательно скрывает её голую кожу. Платье слишком открытое для осени. — Лучше? Тина кивает и на её губах проявляется скромная улыбка, она прижимается боком ближе и Вокс по-хозяйски обнимает, а потом слегка отклоняет голову в сторону, чтобы позволить её уткнуться в тёплый изгиб шеи. Печально. Теперь это печально, а не яростно. Вокс осторожно перебирает светлые волосы, прячет влажные пряди за ухо и медленно поглаживает от плеча к концу ребер. — Пять минут до машины. — Расскажешь, что я пропустила? Её не волнует подача такси. Они уедут домой через пять минут и обе знают об этом. У сумасшедших ведь мысли сходятся. Или это говорят про гениев? Тина улыбается как-то грустно, совершенно убито шмыгает носом, а потом прижимается им же – холодным, как у котёнка – к шее Вокс и начинает распинаться. О работе, о тупицах, даже если это её девочки-мальчики, о наглых барменах и всё прочее, прочее, прочее. Вокс только гладит её по спине и успокаивающе обнимает, согласно с каждой новой претензией к миру кивая. Пошли они нахуй. Пошли нахуй все, кто только решит обидеть её девушку. У Вокс хранится глок под подушкой и винтовка в сейфе. О, они подготовлена ко всем напастям и не позволит ничему плохому случиться. Худшее в их жизнях они уже пережили. А этот ночной выплеск совершенно не сравнится с теми, что были десяток лет назад. Они выросли. Очевидно выросли; теперь им можно скупать торговые центры и беситься из-за мелочей. Они на самое вершине. Тина замолкает, получая вместо одобрения её позиции поцелуй в лоб; Вокс слышит её дурацкое хихиканье и чувствует тычок длинных пальцев в бок. Вот же засранка, только успокоилась и уже за своё. — У меня есть губы, — шепчет Тина так горячо и так близко, что её дыхание обжигает эти самые губы, которые нужно поцеловать. И Вокс послушно целует, когда такси оказывается от них в десятке метров. Они обе уже знают, что будут делать после горячей ванной.