Геенна огненная

Вокс экстраверт по общему мнению. Вокс экстраверт, потому что он идеально вписывается во все клише. Вокс экстраверт, потому что люди нихуя не правильно трактуют эти понятия. Вокс болтает чуть менее охотно на этом вечере/ужине со спонсорами/какой-то блаблабла, Вал, это важно для репутации! Валентино присматривает за ним, когда не занят попытками набухаться в хлам. Его телу требуется очень много, чтобы это наконец произошло и иногда становится просто невыносимо. Валентино вооружается бутылкой вина и бесконечно прикладывается к ней за одним из столиков, накрытых в Башне. Их сотрудники, выряженные в костюмы официантов рукой Вельветт, совершенно не удивляются, когда у них прямо с подносов одна из четырёх рук ворует очередную бутылку. Валентино пьёт и пьёт, а ещё наблюдает и наблюдает. Вокс вёл пресс-конференцию утром, а потом вёл ток-шоу, он утомился и это очевидно было бы для кого угодно, если бы люди здраво оценивали существование ресурсов и этой, как его, блять, там, социальной батарейки! Вокс не стал менее учтивым или более раздражительным, но Валентино видел его поникшие плечи и бегающий взгляд, а ещё улавливал вялость тона и скованную жестикуляцию. Ему нужен был перерыв, ему нужно было привычно закрыться на несколько недель в своём подвале и посвятить время той херне, которой он там занимался. Вокс делал так. Вокс нуждался в перерывах между общением с людьми, чтобы восстановиться в гордом одиночестве. Валентино иногда входил в это одиночество, но единственно, что он делал – валялся на кровати Вокса или забирался в кресло и запрещал Воксу выбираться из объятий. Вельветт тоже входила в это, но ей слишком быстро становилось скучно с заёбанным и молчаливым Ви. Валентино щурится глазами без зрачков в сторону Вокса, а потом очень эффектно поднимается. Если не вытащить сейчас вилку из розетки, то случится взрыв. Валентино должны заплатить за это геройство, когда он подходит к своему деловому партнёру, обвивая его всеми четырьмя руками и склоняется к аудиоприёмнику, чтобы зашипеть на ухо: — Вокси, ты такой горячий прямо сейчас, а я так сильно уста-ал, — он шипит, сверкая глазами в сторону того грешника, с которым Вокс болтал последние десять минут. О, этот ублюдок выглядел, как ёбаный душнила, который вытягивает все эмоциональные соки. Вокс скоро должен был превратиться в серую кучу мусора. — Я чертовски занят прямо сейчас, какого чёрта ты делаешь? — Вокс пытается отпихнуть его локтем – очень неловко и очень зря, Валентино только делает хватку крепче и его нижние руки спускаются на бёдра Вокса, медленно поглаживая всё ближе и ближе к паху. Это становится опасно интимно и лицо того болтающего грешника становится всё более раздражённой. Валентино стонет всё неприятнее: — Я хочу твоего внимания, детка, мы так давно не были наедине. Вокс поворачивает голову так, чтобы не врезать Валу по лицу. В его глазах недовольство сменяется осознанием, а потом благодарностью. Идиот наконец-то додумался, что это ради него, поэтому он совсем разворачивается в объятьях и ведёт когтем по открытой груди Валентино. — Если ты такой ненасытный ублюдок…— он косится на своего бывшего собеседника и демонстративно прочищает горло. — Прошу меня извинить, мой деловой партнёр сообщает, что у нас есть неотложное дело. Неотложное, блять, дело. Очень мило, Вокси. Валентино дёргает его за воротник, тащит за собой к лифту, не переставая лапать за плечи и грудь, пока они не оказываются в лифте, потому что именно тогда Вокс выдыхает с облегчением и прижимается горячим телевизором к груди. Цепочка между соском ударяет по груди, но Вокс только коварнее улыбается. Валентино обвивает его руками, медленно поглаживая по спине. — Спасибо, — бормочет наконец Вокс, очевидно обмякая в теплых объятьях. Конечно он благодарит, он даже будет должен Валу за всё это. Но после того, как достаточно отдохнёт от людей.