Ох уж это темное прошлое Веритаса Рацио

Рацио попросил Авантюрина помочь сегодня с организацией книг в новых шкафах в его домашней библиотеке, и тот, забив на бумажки на работе, явился как только, так сразу. Авгин, конечно, рассчитывал, что после всех этих физических нагрузок получит заслуженную физическую нагрузку слегка другого плана, но даже если и не получит, был готов помочь за поцелуй и объятия. Но на самом деле, сейчас они оба расставили только около половины книг, а им всё не было конца. Авантюрин начинал уставать. Он не очень любил монотонную работу, так тут она ещё и сопрягалась и с физической, и с умственной нагрузкой. Они расставляли книги по наукам, далее по авторам в алфавитном порядке. Не сложно, но скучно, и легко запутаться от большого количества монотонных одинаковых действий. Рацио бубнил что-то об абсолютном отсутствии выносливости, но всё-таки иногда, чтобы подбодрить, оставлял на его щеках лёгкие поцелуи, и это вроде бы помогало меньше чувствовать усталость, но та никуда не девалась. В действительности, доктор сам справился более чем с двумя третями всех книг, а Авантюрин для него больше был моральной поддержкой. По крайней мере, смотреть, как он потеет в своём пиджаке, было уморительно. Сейчас авгин остался в одной рубашке и собирал стопку каких-то старых книг. Рацио узнал в них его университетские задачники по высшей математике и вспомнил, что в каком-то из них в качестве закладки была его старая фотка. Не хотелось бы, чтобы Авантюрин её увидел, но он не листал книги и не был в них заинтересован. В надежде, что тот просто донесёт книги до шкафа, сам доктор сейчас пошёл раскладывать метафизику. Авантюрин тем временем взял сразу с десяток книг, и самая верхняя начала стремительно соскальзывать. Блондин попытался поймать стопкой равновесие, но его действия не только не помогли, но и вовсе усугубили ситуацию. Книги одна за другой начали падать. Авантюрин еле поймал парочку, всё остальное полетело в стороны. Как только авгин опомнился, у него под ногами лежала какая-то странная фотография. Услышавший шум Рацио раздражённо показался из-за соседнего шкафа, стараясь задвинуть мысль о той фотографии куда подальше. - Что у тебя тут произошло? Надеюсь, ты не поранился, - он слегка хмуро осмотрел картину: что ж, не так уж и плохо - книги вроде не пострадали, парень цел. Но потом он заметил, как тот хватает эту самую фотографию с пола. Чёрт, угораздило же его уронить именно ту из книг, в которой закладкой был этот позор! - Док, ты... правда когда-то так выглядел? - со смешком спросил авгин, с какой-то странной искрой в глазах глядя на Рацио. - Ты о чём? - доктор начал собирать с пола упавшие книги, не подавая вида, что знает о фото, но всё же покосился на Авантюрина. Тот протянул ему прямо под нос эту самую фотографию и, как только учёный потянулся к ней рукой, одёрнул свою. - Чего замолк? - в улыбке спросил Авантюрин, когда Рацио уже собрал все книги и скрылся за шкафами, а потом последовал за ним. - Стесняешься? Под глазами у доктора действительно чуть заалело, щёки тоже слегка отлило румянцем. Но он не подавал виду, что что-то знает о своём прошлом с фотографии. - Нет, - отрезал доктор. - С чего бы? - Не стеснялся бы - ответил бы на мой вопрос, - Авантюрин продолжал любоваться этим необычным видом Рацио. - Ты правда так выглядел, док? - Нет смысла отрицать, - отвернувшись сказал Рацио. - Это... было очень давно. - Тебе идёт, - Авантюрин уселся на стол рядом с книгами, облокачиваясь на них. Рацио посмотрел на него чуть более угрюмо, чем обычно. - Сейчас ты совсем другой. - Я всегда был таким, как сейчас, - возразил учёный. - Забудь об этой фотографии и слезь с книг. Мусорка под столом, если тебе надо напоминать. - Я сохраню, - Авантюрин слез с книг и потянулся за телефоном, чтобы спрятать фото под чехол. - Авантюрин, выкинь этот пережиток прошлого, зачем тебе моя старая фотография, если ты можешь видеть настоящего меня каждый день и делать со мной что угодно? - доктор схватил его за руку, прижимая к столу и нависая сверху. От неожиданности Авантюрин упустил фотографию, и та вновь полетела на пол, зато ему открылся чудесный вид на покрасневшее лицо учёного. - Одно дело видеть тебя каждый день хмурого и недовольного, слушать твои душные лекции и ворчание, а совсем другое - смотреть на улыбающегося тебя с крашеными волосами, маллетом, пирсингом в языке, крашеными ногтями и полностью накрашенного, а не только со стрелками... - Авантюрин, - Рацио посмотрел на него не то умоляюще, не то угрожающе. - Я не говорю, что ты тогда был красивее, ты и сейчас красивый, - заверил его авгин. - А ещё ты тогда ещё так не накачался, как сейчас... но качок даже лучше... - Рацио сжал его руку чуть больнее. - Но ты там улыбаешься! И этот пирсинг, почему ты его снял? - Так лучше? - доктор ослабил хватку и состроил что-то между улыбкой и ухмылкой. Авантюрин даже прыснул со смеху. - Мило, - кивнул он. - А пирсинг ты куда дел? - Почему ты к нему пристал? - уже легче выдохнул Рацио. - Прокол скорее всего зарос. - Ты же умный, вот и догадайся, почему я к нему пристал, - Авантюрин сам придвинулся чуть ближе к телу доктора, тот даже отпрянул, но руки его не отпустил и на всякий случай перехватил и вторую. В голове Рацио замелькали разные варианты, и ни одного приличного. Каждую мысль было видно по тому, насколько красным было его лицо. Авантюрин наслаждался этой реакцией. Удивительно, как в постели он мог быть таким, по мнению Авантюрина, развратным, а вне спальни смущаться и раздражаться от одних напоминаний. - Авантюрин, - учёный глубоко вдохнул и шумно выдохнул, опуская взгляд куда-то вниз. - Чего? - авгин звучал одновременно беспристрастно и заигрывающе. - Авантюрин, - теперь доктор перевёл взгляд в лилово-голубые глаза. - Что Авантюрин? - он склонил голову немного кокетливо и при этом настолько слащаво, чтобы вывести Рацио из себя на один лишний процент. - Чёрт тебя дери, Какавача, - вырвалось у доктора. - Ты действительно чёрт, - хитро протянул Авантюрин. - И ты и так дерёшь меня довольно часто. И иногда больно, знаешь ли. - Прости, - слегка виновато Рацио отвёл взгляд. - Веритас, а когда это было? - авгин продолжил свои расспросы, ещё и надавив на то, с каким трепетом Рацио любил, когда он обращался к нему по имени. - Ты там значительно моложе, чем сейчас, даже немного на подростка смахиваешь. На фотке тебе лет двадцать, наверное? - Ты почти угадал, мне было двадцать два, - признался Рацио, понимая, что сейчас ему не увернуться от вопросов Авантюрина, как бы ни старался. Он всё ещё не мог определиться, было ли решение встречаться с Авантюрином его главной ошибкой или лучшим решением в жизни. Но если бы он не стал этого делать, сейчас бы обязательно жалел. Все плюсы этих отношений, очевидно, перевешивали минусы, и счастливый Авантюрин стоил всех тех сил, что они друг в друга вложили. Хотя Рацио всё ещё часто перегибал палку в своих саркастичности и отрицании, авгин научился немного смотреть сквозь них и теперь нагло этим пользовался. А вот сам учёный теперь слишком легко поддавался на его манипуляции. Однажды он научит Авантюрина просить прямо. Хотя толк просить прямо, если так Рацио откажет, а на манипуляции ведётся? Им предстоит ещё долгий путь, но успехи они оба явно делали. - Кстати, может отпустишь меня? - блондин махнул на обе свои руки, скованные доктором Рацио. - А то мы так дольше книжки будем складывать, если у меня руки будут болеть. - Ты достаточно умён, чтобы воспользоваться этим в своих целях, - ответил доктор, но сжатые запястья всё-таки отпустил и переместил свои руки Авантюрину на талию. Теперь ему будет вырваться чуть сложнее, зато руки свободны. Авгин посмотрел на свежие синяки и, чтобы Рацио в следующий раз думал, прежде чем его так хватать, поднял свои руки на уровень глаз доктора. - Яшма думает, что ты меня бьёшь и насилуешь, - с надутыми губами заявил он, и Рацио действительно застыдился ещё больше. Плохо знакомые с ним люди, увидев его сейчас, не заметили бы ничего странного в выражении его лица, но хорошо знавший его Авантюрин прекрасно замечал каждое мелкое изменение в поведении. - А Топаз говорит, что так мне и надо… - Я… это правда так выглядит со стороны? - доктор чуть ослабил хватку на талии. Обычно Авантюрин не жаловался на его поведение в постели и даже наоборот мог просить о большем. Вся эта ситуация звучала как манипуляция, но Рацио, иногда страдающий гиперопекой по отношению к Авантюрину, спросил до того, как подумал. Кажется, он медленно заражался от него вредными привычками. - Я не знаю, как это выглядит со стороны, и мне всё равно. Но я знаю, что ты лучший, док, - авгин совсем слегка и даже вполне искренне улыбнулся. - Хотя иногда ты слишком ворчлив и постоянно отрицаешь очевидное… - Ты тоже хорош, не замечал это очевидное слишком долго… - Рацио кинул ответку. - Из-за тебя мне пришлось говорить все эти слащавые вещи про любовь… - Ты невероятно хорош, когда говоришь эти слащавые вещи! - Авантюрин подмигнул и продолжил: - Говори почаще, и тогда я стану самым счастливым мужчиной на све… Не желая больше слушать этот развод на красные щёки, доктор не нашёл решения лучше, чем заткнуть авгина поцелуем. Тот ответил крайне активно и даже радостно, как будто улыбаясь в поцелуй. Свои многострадальные руки он благополучно закинул за шею Рацио и прижался к нему крепче. Доктор гордился, что рядом с ним Авантюрин называл себя счастливым после всего, что он пережил, особенно после сотен неудачных попыток воссоединиться с семьёй на том свете. - Эх, а если бы ты не снял пирсинг с языка, было бы ещё лучше… - выдал Авантюрин, отстранившись, и тогда доктор заткнул его подобным образом ещё раз. Он никогда не целовался с пирсингом в языке, потому что до Авантюрина ему, кроме науки, никто и ничего не нравилось, но сейчас ему даже стало немного интересно, как бы это было. - Это был юношеский максимализм, - ответил Рацио. - Я тогда ещё был аспирантом. Было что-то в этих экспериментах, что разбавляло учёную жизнь, но в конце концов это оказалось не очень удобным для исследований. Я не буду отращивать волосы или красить то, что есть, но если прокол не зарос, серьгу из языка я не выкинул. - А ногти накрасишь? - Авантюрин даже захлопал от счастья. Как доктор мог отказать кому-то вроде него? Ладно, на самом деле мог. И делал это регулярно. Но потом сдавался, потому что его провокации было невозможно терпеть, а редкая искренняя улыбка заставляла сердце таять и распаляла чувства к нему ещё сильнее. Как вообще такой рациональный учёный, как доктор Рацио, мог влюбиться в человека с абсолютным отсутствием этой самой рациональности? Он не знал и боялся, что никогда не узнает ответа на этот вопрос. Но когда Авантюрин искренне улыбался и показывал ему настоящего себя, он вовсе не был против, даже любил его лишь сильнее. - Ладно, ладно, только сначала давай закончим с книгами, - Рацио сдался, но в глубине души надеялся, что за то время, что он не носил пирсинг, прокол зарос. До отношений с Авантюрином он иногда его надевал по настроению, и тот при встречах на работе умудрялся ничего не замечать. Зато сейчас, когда они были парой и авгин наткнулся на то треклятое фото и загорелся идеей испытать всё, для чего нужен язык его парня, прокол у Рацио уже стремился к статусу заросшего. Дав обещание из области фантастики, доктор ушёл дальше раскладывать книги в дальних шкафах, проигнорировав улетевшее куда-то под стол или шкаф фото, зато Авантюрин смог его найти и подобрал обратно. Что в Рацио не изменилось с поры, когда была сделана эта фотография, так это любовь к вызывающе обтягивающим и полуоткрытым топам. Авгин всмотрелся в фото чуть внимательнее, и глаза у него вдруг заблестели. Об этом он спросит Веритаса позже, а пока спрячет фотографию под чехол телефона и всё-таки поможет любимому душниле с книгами. Авантюрин даже стал таскать и раскладывать книги активнее, чтобы закончить побыстрее. Он очень хотел скорее увидеть Рацио со всем этим пирсингом и старался не думать о том, что всё могло зарасти. Если повезёт, он узрит смущающегося и одновременно очень сексуального дока. Если нет, то хотя бы посмеётся с него. В любом случае он останется в выигрыше. Закончили они гораздо быстрее, чем дело шло в самом начале. Доктор даже подумал, что в следующий раз, если будет просить Авантюрина о подобной помощи, придумает ему какую-нибудь такую мотивацию заранее. Но сейчас он не ожидал, что эта его старая фотография вдруг всплывёт и так разожжет в авгине интерес. Немного, конечно, странный интерес, но Авантюрин, лелея в мыслях эту фотографию и такого дерзкого Рацио с неё, будто не чувствуя усталости, так быстро носил книги, что доктор не успевал расставлять. Как только Рацио поставил последнюю книгу на полку, сзади тут же оказался необычайно воодушевленный авгин. - Мы закончили, док, - сказал Авантюрин, обнимая Рацио со спины и руками тут же касаясь оголенного участка на груди. Когда-нибудь доктор перестанет носить эти топы, чтобы его парень ими не пользовался, чтобы забраться под ткань и полапать. Когда-нибудь. Но сейчас он снова был в своём обычном обтягивающем топе, и если он скажет, что ему они не нравятся и что ему неприятны поползновения Авантюрина, - солжет. Потому что эти топы были его любимым элементом одежды, а касания авгина из раза в раз заставляли пищать в глубине души. - Спасибо, что не в штаны полез, - с сарказмом ответил Рацио. Тело сзади прижималось очень плотно, напротив - шкаф. Он не выглядел смущенным, но в действительности был таковым. - А ты бы хотел, чтобы в штаны? - Авантюрин подозрительно хихикнул. - Не переживай, до этого чуть позже дойдет. - Авантюрин, - Рацио слегка вздохнул. - Что такое, доктор Рацио? - передразнил его авгин, доставая руки из-под его топа и просто обнимая. Лицом он слегка потерся о спину, и у учёного что-то в душе ёкнуло. Он хотел сейчас видеть лицо своего любимого Авантюрина и обнимать в ответ. - Ты уже третий раз за сегодня странным голосом произносишь это имя. - Какавача, чёрт… - начал доктор в ответ, но авгин его перебил. - Меня дери, да-да, я знаю. Скажи, что вот ты пристал к ребёнку? - Авантюрин чуть ослабил объятия, и Рацио тут же обернулся, обнимая его в ответ. - Ты не ребёнок, - исправил его доктор. - Ты достаточно взрослый, чтобы тебя пускали в казино и не спрашивали паспорт. Авантюрин рассмеялся и уткнулся Рацио в шею. Тот даже немного улыбнулся, пока блондин не видел, и погладил его по спине. - Каждый раз, когда меня так называют, я думаю о маленьком себе, которого встретил тогда на Пенаконии… - Авантюрин даже чуть мечтательно посмотрел на доктора. - Он бы тебе понравился. Он не такой как я, он искренний… ты просто не представляешь, какой я в детстве был милый… а вот ты, наверное, всегда был непробиваемым душнилой, - Рацио на секунду застыл. Только сейчас он заметил, что гладил Авантюрина по голове, перебирая его светлые волосы. Удивительно, как от всего пережитого им стресса они не потемнели. - Про будущего себя я тебе тоже пытался тогда рассказать, но ты же наверняка думаешь, что это были галлюцинации из-за воздействия гармонии или что-то типа… в любом случае, тогда ты меня слушать не стал, а потом я забил… но будущий я сказал, что ему нравятся наши с тобой точки соприкосновения… интересно, он уже тогда знал, как между нами всё обернётся, или почему он тогда вообще об этом сказал? - Если он из будущего, то он вполне мог знать, - наконец заговорил Рацио. - Но ты зря говоришь, что я тебя тогда не слушал, просто твое самочувствие в тот момент было важнее. Но я отлично помню, как ты говорил, что он хотел тебе что-то сказать, пока не исчез. Но он исчез, и в итоге твоё будущее сложилось так, как сложилось. Можно также предположить, что он мог и не знать, ведь у будущего существует слишком много сценариев и нельзя сказать наверняка, из какого из них он был. - В любом случае, сейчас всё так, как есть, - оборвал его речь Авантюрин. Он знал, что это могло перерасти в длиннющую лекцию о концепциях будущего, эффекте бабочки или ещё какой подобной темы. - Хорошо, что будущий я меня тогда не жалел. Но малышом я действительно был чудесным… - он прижался к Рацио ещё сильнее, думая о том, каким замечательным был тот ребёнок. Но прошлое оставалось прошлым, будущее создавал он сам. Тем более сейчас он хотел попытаться подвести разговор к той великолепной фотографии Веритаса Рацио. - Я рад, что сейчас ты взрослый, я бы не мог встречаться с ребёнком, - с каким-то странным контекстом сказал Рацио, слегка переводя тему. Авантюрина немного переклинило. - О детях говоря… - издалека начал он. - Та твоя фотка может и не детская, но ты обещал мне… - Сейчас я поищу, - слегка раздражённо сдался доктор и, взяв Авантюрина за руку, повёл в другую комнату. Раз обещал - надо выполнять. Гардеробная Рацио была похожа на сине-бело-черный склад. Шутить, что половина шкафа доктора такого же цвета, как и его ориентация, Авантюрину надоело уже давно, так что он просто стоял в дверях, пялился на мускулистую спину и ждал, пока учёный обыщет весь комод. - Нашёл, - он достал какую-то маленькую коробочку и заодно старый лак для ногтей. - Но я почти уверен, что прокол зажил, а лак засох. - Ну, вот сейчас и проверим, - кивнул Авантюрин, в предвкушении улыбаясь. Жаль, что Рацио не покажет ему ту юношескую ухмылку. Почему-то доктор улыбался так студентам, коллегам, обслуживающему персоналу, но не собственному парню. Но его вечно хмурое лицо Авантюрину тоже нравилось. Просто иногда хотелось, чтобы Веритас улыбнулся и ему. Но, похоже, он, как и сам Авантюрин, тоже плохо умел улыбаться искренне. Без слов оба направились к зеркалу в ванной, где в доме доктора, иронично, было лучшее освещение. В ванной Рацио высунул язык перед зеркалом и действительно удивился: точка месте прокола выглядела не как шрам, а как дырка. Авантюрин издал смешок в себя, наблюдая за тем, как доктор показывает самому себе язык в зеркало. Самому же Рацио немного стыдно пытаться вставить серьгу в язык перед Авантюрином. Сосать не стыдно, смотреть, как он ему сосет, не стыдно, совать пальцы или этот самый язык ему в анал не стыдно, трахать его не стыдно, ставить ему засосы во всех подряд местах не стыдно, а серьгу в язык пытаться вставить - вот это позор! Особенно если он сейчас потыкает-потыкает, поймёт, что не заросло, но вставить не сможет. Как бы умён он ни был, пирсинг последний раз он надевал больше года назад. Он солжёт, если скажет, что ему совсем не нравилось. Просто с годами он стал чуть более практичным и менее эксцентричным. Хотя глаза всё ещё подводил каждый день. Авантюрин шутил об этом, но сам, несмотря на то, что не красился, пользовался баснословным количеством уходовой косметики. Оказалось, что прокол не зарос, но в диаметре сильно сузился. Вставить было сложно, но возможно. Только сложнее, блин, чем Авантюрину в их первый раз! Потому что одно дело, когда ты можешь растянуть своему парню анал пальцами, а другое дело, когда тебе нужно растянуть крошечную дырочку в собственном языке. - Тебе помочь? - спросил Авантюрин без малейшей доли шутки. Всё же он прекрасно понимал чувство, когда проколу плохо, а засунуть в него что-то надо. Когда он потерял свою любимую серьгу, сделанную по индивидуальному заказу и несколько месяцев ждал, пока ему сделают такую же, прокол совсем сплоховал, и в итоге серьгу он тогда еле вставил, но потом научился делать это так, чтобы ухо не страдало. Разница с языком, конечно, была, но пирсинг - он где угодно пирсинг. - Помоги, если можешь, - Рацио протянул ему самую обычную серьгу для пирсинга. Не похоже, конечно, на те, что для ушей, но Авантюрин осмотрел успевшую настрадаться дырку на языке доктора и аккуратно одним движением вставил её. От внезапной боли на глазах у учёного даже мелькнула слеза и скатилась по щеке, и было донельзя стыдно перед Авантюрином, хотя тот впервые тактично сделал вид, что не заметил этого. Боль прошла почти сразу же после того, как авгин быстро закрутил застёжку. - Готово, - а вот теперь он демонстративно стёр след от слезы на щеке доктора. - Жду не дождусь, когда… Рацио, не дождавшись, что Авантюрин скажет дальше, опять заткнул его поцелуем. Авгин старался сильно не двигать своим языком, чтобы не задеть серьгу, которая еле влезла в бедный прокол, но доктор сам с напором целовал его, демонстративно касаясь серьгой то его языка, то его щёк. Это было потрясающе. Доктор и так прекрасно целовался, но сейчас Авантюрин был готов клясться, что это был лучший поцелуй в его жизни, тем более Рацио так крепко прижимал его к себе, что в живот утыкался его стояк, что было особенно приятно. - Ну как? - спросил Рацио, будто оценивая эффективность действия. - Болит? - переспросил Авантюрин, проигнорировав вопрос. - Ты о чём… - доктор, который слишком зациклился на том, чтобы удивить своего парня, немного опешил, но потом тут же понял суть заданного вопроса. - Немного. И я думаю ещё с неделю будет болеть, но раз уж с таким трудом мы её вставили, я не буду снимать её прямо сейчас и поношу какое-то время. - Тогда нам не стоит целоваться, пока не перестанет болеть, - с умным видом ответил Авантюрин. Авантюрин, который больше всех из них двоих хотел этих поцелуев с Рацио с пирсингом! Авантюрин, который очень сильно хотел минет от Рацио с пирсингом! Но даже будучи слегка эгоистичным по натуре, он дорожил своим парнем так же, как и своей почившей семьёй, поэтому забота о нём стояла чуть выше собственной выгоды. - Не ты ли хотел, чтобы я тебя так целовал, тебе так отсосал и так далее? - Рацио всё-таки ухмыльнулся. Но не так, как на том фото. Немного даже заботливо и с любовью, не совсем дерзко и не самовлюбленно. - Но я не хотел, чтобы ты делал всё это и вредил себе одновременно! - возразил авгин. - Я не хочу, чтобы поцелуй с пирсингом превратился в поцелуй с кровью. Но, признаюсь, это был лучший поцелуй в моей жизни! Резонно. Более чем. - Не знал, что ты такой заботливый, - доктор Рацио скрыл свою улыбку в волосах Авантюрина быстрее, чем тот заметил еле вздёрнутые вверх уголки губ. - Я думал, в этих отношениях только я о тебе забочусь. - Вот не надо мне сейчас говорить, как ты меня опекаешь и защищаешь, знаю я твои десять оскорблений и одно «береги себя»! - пробубнил Авантюрин. - Как я вообще согласился с тобой встречаться, ты такой… такой! Невыносимый, такой непробиваемый душнила, очень строгий, постоянно чем-то недоволен, вечно читаешь мне нравоучения, но почему… почему каждый раз, когда мне плохо, ты рядом? - Не заставляй меня повторять те слова, картежник хренов, - проворчал Рацио. - Просто помни, что я тогда сказал, - он коснулся губами клейма на шее Авантюрина, и тот вздрогнул. - Док, - сказал он, кладя руки ему на талию. - У тебя на той фотке был ещё на сосках пирсинг… Рацио тут же оторвался от Авантюрина и снова посмотрел на него, как на дьявола. - Нет, - ответил он. - Ни в коем случае. Он зарос. - А я так хотел узнать, каково это, когда… - мечтательно заговорил авгин, закидывая руки за спину Но Рацио его перебил и не дал договорить: - Хочешь узнать - сам себе сделай. - Я хотел сказать, что хотел узнать каково ласкать грудь с пирсингом сосков, но твоя идея тоже ничего, - согласился Авантюрин, присаживаясь на краешек ванной. - Всё равно из нас двоих все ласки всегда достаются тебе, - кивнул доктор. - Уверяю, тебе с пирсингом в сосках будет вдвойне приятнее. - Ты проверял? - вдруг спросил Авантюрин. - Что проверял? Ты и так каждый раз извиваешься, как червяк, - хмыкнул Рацио. - Вроде у тебя восемь докторских, а мой вопрос за сегодня второй раз не понимаешь, - авгин недобро улыбнулся. - Я спрашиваю, проверял ли ты с кем-то, стало ли тебе в два раза приятнее после того, как ты сделал пирсинг в сосках. Доктор застыл. В компании Авантюрина его IQ падал в два раза. Сейчас, когда Авантюрин крутил им ещё более заинтересованно, чем обычно, он будто бы упал ещё ниже. - Ты покраснел, всё в порядке? - с наигранным сочувствием в голосе спросил авгин. - Температуры нет? - Проверял, - ответил Рацио. Авантюрин на самом деле слегка помрачнел и почти не мог скрыть этого, но доктор, заметив это, договорил: - На самом себе. Не знаю, насколько велика была бы разница, будь я с кем-то другим. Авгин обратно повеселел. Пробовать с Рацио всякий абсурд - это его привилегия. - Ну, на самом себе - это совсем другое! Давай проверим вместе? - он смотрел и умоляющее, и настойчиво. - Я же сказал: хочешь проверить - делай сам, - раздражённо ответил доктор. - Я же сделаю, - улыбнулся Авантюрин. - Я знаю, - вздохнул Рацио. - Если ты загорелся чем-то, ты этого добьёшься. - Угу, а раз ты сейчас не можешь ласкать меня языком, можно сегодня этим займусь я? - спросил авгин, вытаскивая доктора из ванной комнаты и увлекая за собой в сторону спальни. - Будешь сам себя ласкать? Языком, боюсь, не дотянешься, - Рацио всё-таки ещё раз за этот день обнажил свою полуухмылку-полуулыбку. - Нет же! Тебя я собрался ласкать, тебя! - проворчал Авантюрин. - Не хочу, чтобы ты меня кусал сейчас… - Ну хорошо, попробуй, может, у тебя получится вытащить из меня хоть один стон до того, как я окажусь в тебе, - странная улыбка на губах доктора расцвела только ярче. И довольно жутко расцвела. - Точно! Мы не накрасили тебе ногти, - вдруг вспомнил Авантюрин. - Чёрт, а у меня стоит, как твои каменные статуи. И у тебя тоже… - Забей на ногти, лак всё равно засох, завтра куплю новый, - ответил доктор. - Ладно, - неожиданно согласился авгин. - Пойдём, чёрт ты мой, опять будешь меня драть… - Я не буду тебя драть, - возразил Рацио. - И никогда не драл, ты же знаешь. - Знаю, знаю, - хихикнул Авантюрин, наконец распахивая дверь спальни. - Ты любишь меня настолько нежно, что потом вся твоя нетрахнутая жёсткость выливается в меня в словах… Может, если ты отымеешь меня хорошенько и изо всех сил, вдруг ласка в словах появится? - Не появится, - доктор скинул с себя сначала топ, а потом и штаны. - Мой характер так легко не исправить. Тем более, если быть с тобой в постели хоть немного грубее, у тебя тут же слёзы… - Да ладно тебе, док, я разрешаю, - Авантюрин подбадривающе заглянул ему в глаза, пока тот расстегивал его рубашку. - Не хочу смотреть, как ты плачешь, - смущаясь, пояснил он. - Тем более, то, что между нами происходит в постели, меня удовлетворяет. Или не удовлетворяет тебя? - Меня? - Авантюрин посмотрел, как доктор расстёгивает его ширинку, и задумался. - Меня всё более чем устраивает. Но я не против экспериментов. - Обычно ты плачешь рефлекторно, но, если ты обещаешь не плакать, я могу попробовать чуть грубее, чем обычно, - кивнул Рацио, оставляя на уголке губ авгина короткий поцелуй. Временно он мог только так. Язык всё ещё саднило. - Обещаю, - Авантюрин повалил доктора на кровать и первым делом принялся осматривать его соски. Там действительно были шрамы от заросшего пирсинга, и вставить туда что-то обратно было уже невозможно. - Слушай, а почему ты его снял? - Потому что устал, И у меня долго не было кого-то вроде тебя, чтобы проверить, как оно, когда ласкают твои проколотые соски, - смущаясь, ответил Рацио. - Когда я… - он запнулся. - В тебя… - глубокий вздох. - Влюбился… - он сильно покраснел. - Было поздно, он зарос бесповоротно. - А жаль, - протянул Авантюрин. - Но раз зарос, то зарос. Скажи, ты ласкал себя, думая обо мне? Рацио продолжал смущаться. - Давай закроем эту тему, лижи уже меня, раз так хотел… - доктор уткнулся лицом в согнутый локоть, скрываясь от глаз Авантюрина, но тот попытался оттянуть эту его руку от его лица. - Я хочу знать, - уверенно сказал Авантюрин. Доктор медленно сдавался. - Сначала - нет. Сначала я отрицал. Я отрицал тебя и твоё существование. Нелогичный, азартный, необразованный… ты не глупый, но какой же иррациональный! Я не мог признать, что… ты меня возбуждаешь. Но потом мне просто пришлось. Сначала потому что стояло, а потом я и вовсе перестал скрывать это от себя. Но скрывал от тебя, и ты думал, что я тебя ненавижу. Но я просто не могу сказать прямо! - он хотел закрыть лицо обеими руками, но Авантюрин перехватил его ладони и старался сдерживать. Голос Рацио задрожал. - Но сейчас я говорю: да, я ласкал себя, думая о тебе! Доволен?! - Более чем, - Авантюрин звонко поцеловал его в губы. - Тебе не обязательно было говорить всё, что так тебя смущает, хватило бы простого «да». Но раз ты сказал, я просто обязан постараться сегодня, правда? - Да делай ты уже это всё, хватит болтать, пожалуйста, - выдохнул Рацио, ещё сильнее смущаясь и раздражаясь. - Делаю, делаю, - улыбнулся Авантюрин и наконец-то принялся за дело, затыкая свой рот ласками тела Веритаса Рацио. Ну наконец-то авгин помолчит, а доктор отдохнёт от его смущающих речей…