Ромашки

Обычный, ничем не примечательный субботний день. Вернее быть, утро. Дилана угораздило подорваться ровно в восемь часов. Удачнее и быть не может. Парень медленно сел на кровать, небрежно свесив ноги к полу, и принялся лениво потирать ноющие глаза. Солнце светило прямо в лицо и сушило глазные яблоки. Подняв взгляд, дабы осмотреть комнату, Дилан не обнаружил и следа существования своего соседа на кровати у окна. Вот же пташка. — и где его черти носят с самого утра? — сам того не заметив, буркнул брюнет себе под нос, еще не до конца проснувшись. Он медленно оглянулся, чтобы не сломать себе не размятую с утра шею. Хотелось удостовериться: а не спрятался ли где нибудь его сосед? Может быть, эта ходячая головная боль, в главной комнате? Ло был настолько скрытным и тихим, что эта идея казалась очень правдоподобной. С этой мыслью, геймер вышел в просторную гостиную, где встретил только Чеда, который поедал засохшие хлопья на завтрак, поудобнее устроившись на измученном диване. Этого… суетолога и вправду не было. Чед дружелюбно улыбнулся Дилану, желая доброго утра, но эти слова были успешно проигнорированы. Что ж, раз нет никаких раздражителей, кроме рыжего соседа, то можно спокойно умыться. Окатив лицо прохладной водой, по спине прошла маленькая дрожь от смены температур. Это помогло хоть как-то взбодриться и ясно мыслить. Но и даже после этого Ло не вернулся. Сначала это не особо беспокоило и терзало, но прошло полчаса, потом час, два… Дилан вдруг начал ощущать сильное давление от тишины и гнетущего спокойствия в комнате, и не мог адекватно сосредоточиться на работе. Да где его так загружают, что он даже ни разу за все утро домой не заскочил?

***

Только-только Дилан отложил руки от клавиатуры, и начал ими поочередно хрустеть, как вдруг со свистом распахивается дверь и внутрь буквально врывается потеряшка Лош-ка. Дилан невольно вздрагивает от резкого звука и быстро оборачивается, окидывая соседа недоуменным и удивленным взглядом —Дила-а-ан! — с блеском в глазах растягивает Ло, подскакивая ближе к брюнету. Этот тон уже начинает действовать на нервы, но хотя бы что-то получше, тем сжимающие стены — знаешь что, знаешь что?! —нетерпеливо повторяет тот, чуть ли не подпрыгивая на месте. Кажется, он и вправду в восторге. Изумление на лице программиста сменяется раздражением. Он знал, что после этого Ло от него уже не отстанет и определенно добьется своего… и поэтому, лишь выгибает бровь в вопросе. «Буря на ножках» расценила это как ответ, и продолжила: — я-я-я нашел целое ромашковое поле, совсем неподалёку! — мироходец демонстративно размахивает руками, показывая всю величину места. Уж очень шатен любит гиперболизировать, так что Ди уже начал сомневаться в размерах. — ну… окей, чел? И что я должен, по-твоему, делать с этой информацией? — Дилан ведет себя скептически, уже зная наперед, чего от него хотят. Просто лишь бы растянуть моменты своего мизерного спокойствия, которое он не ценил всего пару минут назад. — о, да ладно! Не делай вид, что не понимаешь, чего я прошу! — Ло обиженно скрещивает руки на груди, но на его лице играет ехидная ухмылка, которую он не может подавить. Мироходец давно планировал какую-нибудь вылазку с этим нелюдимым соседом, пусть тот даже о ней не знал. — да не пойду я с тобой никуда! — яростно возражает Ди, театрально взмахивая руками, дабы добавить драматичности к своему отказу — у меня вон—работа! Я занят!

***

Все отмазки, все отговорки Дилана ни капли ему не помогли, и вот , он уже плетётся за голубоглазым, его спина демонстративно сгорблена. Может, Ло-шка поймёт всё его нежелание куда либо идти по этой походке? Все надежды на это начинали иссякать, потому что «шарфик», как его прозвали некоторые в университете, даже не обернулся. И когда сзади раздавались ахи и вздохи, он лишь отмахивался, обещая, что они вот-вот придут. К слову, так он сказал раз пять, пока они и вправду не добрались до этого места через сырые и мерзлые дебри леса. Перед глазами расстилался и в самом деле большой луг, полностью усыпанный белоснежными ромашками. И, даже когда не хотелось этого признавать, вид всё же захватывал дух. — Ди, ну посмотри же! — мальчик подергал друга за рукав черной толстовки, привлекая внимание — разве это не красиво? — голос стал чуть тише. Ло искренне восхищался. Он повернулся к Дилану, и его глаза отражали надежду. От этого взгляда пересохло в горле, и пришлось нервно сглотнуть —угу, очень, — саркастично произнёс парень. Защитная реакция на… стресс? Но разве это было таковым? Ди затормозил рядом с Лололошкой, немного задев его плечом. Максимально делая спокойное, хикка сделал небольшой шаг в сторону, и кинул короткое «извини». Он никогда не хотел показывать свою душу и эмоции, особенно Ло. —ну и чего ты встал? — голубоглазый мягко подтолкнул его локтем, заставляя взглянуть на себя — пойдем быстрее! Научу тебя венки плести! — послышалось его задорное хихиканье, и Дилан почувствовал, как его вновь тянут за рукав вперед, и как он теряет равновесие, в последний момент подставляя ногу. —эй-эй! Я тебе что, девчонка, чтоб венки плести, а?! — выругался он, все спотыкаясь и спотыкаясь о собственные конечности. — смотри! Как много! — парень умело проигнорировал слова недовольства. Раздав ткань чужой одежды, мироходец замедлился, а после и вовсе присел, утонув в цветах. Послышался тихий хруст, означавший, что стебли уже начали непрерывно срывать, оставляя небольшие и мягкие колючки на пальцах — очень экологично с твоей стороны, — хмыкнул программист, наблюдая за ним. За его ответным смешком, радостной и задорной улыбкой, за плавными движениями рук, хоть и занимаясь «работой». За тем, как первокурсник вручает небольшой милый букет для Ди прямиком в ладони, глядя сначала на нежные лепестки любимых ромашек, а потом в глаза любимого Дилана, хоть этого было не особо видно за темными линзами. Очки… Сейчас они привлекли особое внимание. Брюнету всегда было очень интересно, почему юноша, не снимая, носит их. Была ли на то причина, или просто из красоты? По наблюдениям Дилана, парнишка иногда в них спал. Он осторожно опустился к Лололошке на землю, когда мальчик вновь стал собирать цветы, и, посчитав именно этот момент идеальным, задал терзающий его вопрос: — а ты… всегда в этих очках? — он перебирает пальцами стебельки цветочков, чувствуя себя немного неловко. У земли должно быть прохладнее, но Ди почувствовал, как стало только более душно. —нет, конечно! Я их снимаю, когда в душ иду — это была явно шутка, и не очень смешная по реакции интересующегося. На самом деле, Ло внутри себя был удивлен этому внезапному интересу. — они меня раздражают. Выглядишь скрытно и загадочно, а на деле? И зачем ты их вообще носишь? — фыркнул парень, и подполз к сидящему напротив ближе. Брюнет протянул руку к чужому лицу, хотел скинуть наконец этот глупый аксессуар со знакомого лица. Он ведь никогда не видел глаз Ло, верно? Но почему то он остановился от этого действия, кисть замерла, и лишь пальцы немного подрагивали, хотя никто не останавливал от этого действия. Лололошка вопросительно наклонил голову к плечу, подобно щенку, и тогда Дилан еще больше замялся. — можно? —Тише, чем хотелось, произнес он, посему почувствовал себя еще более неловко. Ло-шка сначала недоуменно смотрел, будто обдумывая почти незнакомую фразу, но после расплылся в добродушной улыбке и глупо закивал, вместо ответа. Все ощущалось слишком… интимно. Хоть они вдвоем пытались не подавать виду. Застывшая в один момент рука, в другой уже смелее потянулась ближе, и мягко схватилась за голубую оправу, стянув очки. Дилан сложил их и положил на траву рядышком, не смотря в глаза Ло. Хотелось сохранить интригу. Но это чувство продолжалось дольше, потому что мироходец с непривычки долго щурился. — слепит… Дай привыкну, и я тебе покажу как плести, —на это геймер слабо кивнул, хоть он был и не особо заинтересован в том, чтобы делать эти несчастные венки. Юноша быстро поморгал, и взял в руки две ромашки, делая из них крест. Парень не успел заглянуть тому в глаза, Лололошка слишком быстро опустил голову — берёшь вот так и загибаешь. Дилан стал неспешно повторять. Не хотелось вводить друга в ступор и еще более неловкое положение, выискивая его взгляд своим. Пальцы неумело загибали края, как и показывал первокурсник. И даже когда брюнет стал заплетать узелки увереннее, движения не перестали быть от этого неуклюжими. Но мальчик не обращал на это внимания, щедро нахваливая Ди в новом деле, в которое заставил втянуться. —да, отлично! Хорошо получается! Вот, смотри , дальше вот так, — Ло пытается как-то вывернуть руки, чтобы было лучше видно. И опять путаница —нет, не так. Дай сюда, — и тот взял парня за тыльную сторону ладоней, направляя пальцы куда надо— вот! Понял? — он приподнимает голову, рассматривая старательное выражение лица Дила. Брюнет тоже поднимает голову со своих рук, и наконец встречается с чужими глазами. Он неосознанно замирает, поддерживая зрительный контакт явно дольше, чем было нужно. —и так со всеми повторяешь, пока на голову в самый раз не станет! После этого Лолошка стал довольно быстро плести свой венок, и на это отвлёкся «новичок», немного шокированный скоростью его пальцев.

***

— тебе очень идут венки! — лучезарно улыбаясь, произнёс мироходец, чуть поправляя сделанную специально для друга цветочную корону. Дилана никто не предупредил, что они будут вручать венки друг другу, и очень не хотел давать Ло свой, как он выразился, «позор». — спа-сибо? — смущаясь, неуверенно говорит тот, чувствуя на голове подарок — может, я переделаю свое недоразумение? У меня есть ощущение, что он сейчас развалится. — немного с горечью на языке говорит Ди — нет, не стоит. Я закреплю! Главное, что своими руками — Ло забирает из чужих рук «корону» и надевает ее на себя. Листья и лепестки цепляются за неряшливые волосы, но в глазах Дилана это делает Лололошку еще более милым. Пусть он даже не признает этого. Первокурсник пересаживается за спину к брюнету, пока его сопровождал вопросительный взгляд. Ло-шка осторожно прижался своей грудью к Дилану и обхватил торс тонкими руками. Вес головы переместился на плечо недоумевающего. Ло мог почувствовать дикий стук чужого сердца, и невольно хихикнул от этого. Неужели угрюмый сосед, которого все уличат токсиком, умеет так смущаться? — спасибо за день… — шепчет он на ушко Дилану, что было особенно чувствительно к звукам и действиям, и ощутил четкую дрожь, пробежавшую по позвоночнику. Кажется, передний забыл как дышать, тяжело выдыхая. Его дыхание вновь замирает, когда теплый поцелуй остается на его щеке.