Душа за сто долларов

24 июня. 02:35 ночи. Легкий дождь бил по лобовому стеклу, пока Хван Йеджи, сидя за рулем старого Рендж Ровера черного цвета, била средним пальцем о руль, ногой отбивая только себе известный ритм. Она сидела тут уже полчаса, однако проститутка, к которой её приставил отец, так и не выходит со старого здания. — Может случилось что-то, — сама себе пробубнила девушка, закидывая левую ногу на сидение, сгибая ее в колене, левой рукой облокачиваясь на неё, устало выдыхая. Кинув взгляд на бардачок, с которого шел легкий зеленый свет, она откинула эту мысль. Если бы произошло что-то, то загорелся бы красный. Задняя дверь справа от Йеджи открылась, из-за чего она выпрямилась, смотря на девушку, что села в машину. Чертовски короткое платье белого цвета, скорее напоминающее полотенце, нежели платье. Без бретелек и чуть ниже бедра. Дай небеса оно прикрывает задницу. — Поехали, — безэмоционально, словно запрограммированный робот прошептала девушка, доставая с двери пачку сигарет и старую зажигалку. — Не против? — спросила она, поднимая неживые глаза на Хван, смотря на неё в зеркало. — Пожалуйста. Этого хватило, чтобы проститутка взяла сигарету в зубы, скрипя зажигалку, пытаясь подпалить кончик, пока машина пыталась выехать с неровной дороги. — Новенькая? — только и спросила незнакомка, поправляя неровно постриженные черные волосы по плечи, затягиваясь, слегка приоткрывая окно, выпуская дым. — Можно и так сказать, — без энтузиазма ответила Йеджи, вспоминая злое лицо отца. Пристальный взгляд холодил правое плечо, пока девушка, держа в двух пальцах тлеющую сигарету щелкнула языком. — И что тебя заставило тут находится? — хриплым голосом перервала молчание она, опуская голову к плечу, закидывая ноги на соседние сидения, облокачиваясь о дверь, не стесняясь показать белое кружево, которое видно из-за длины платья. — В каком смысле? — не поняла Хван, кидая быстрый взгляд на лицо девушки, видя, как пристально она смотрит на неё. — Дорогая одежда. Пошитая на заказ? По швам видно, что ручная работа, однако имеется бренд, значит это или эксклюзивная вещь или пошита специально по твоему заказу, — сделав затяжку, снова выпуская дым в приоткрытое окно, выворачивая голову, она продолжила. — Очень хорошо водишь, значит не первый попавший человек с улицы. При поворотах руку проворачиваешь вокруг руля, значит не меньше четырех лет за рулем. Новый маникюр, хоть и без лака, — взгляд Хван сам опустился на свои пальцы, пытаясь понять, как она это всё заметила. — Не пытаешься включать радио, значит любишь тишину, а так же не любишь сигаретный дым, — снова затянувшись и снова выдыхая в окно приподняла бровь девушка. — Одним словом: не из этих мест, — пожала плечами она. — Вот и спрашиваю, что тут забыла. — Не люблю сигаретный дым? — Тебя только это смутило? Дай угадаю, детская травма из-за сигарет? — хмыкнула проститутка, пока Йеджи остановилась перед светофором. — Прости? — повернув лицо, полное вопросов к девушке спросила Хван, останавливаясь на стеклянных глазах особы, что с неким вызовом смотрела в ответ. — Тебя как зовут то? — Шин Рюджин, — перевела взгляд она. — Двухсот пятая. — И сколько? — Миллион долларов. Проститутки делились на разные уровни. У них были номера, почти как во время войн, но только их не набивали на запястья. Те, у кого в конце номера была пятерка попадали в сети из-за долгов казино. Вариантов у девушек немного. Или шлюха или смерть. — Любила поиграть? — почти забывая про слова девушки до этого поинтересовалась Хван, пока Рюджин закусила губу. — Все равно не поверишь, — пожала плечами Шин, смотря на свою левую руку, пока правая находилась на подлокотнике, выставляя сигарету за окно. — Никто не верит. — Твое право, — не имея желания узнавать душу проститутки ответила Йеджи. — Откуда про сигареты узнала? — У тебя брови совсем слегка съехались когда пачку увидела, — только услышав сигнал машины сзади, старшая перевела взгляд на светофор, замечая там зеленый. — А еще ты носом шмыгнула когда я закурила. — С таким умением считывать эмоции получить долг в миллион? — А сейчас глазом дернула, — делая последнюю затяжку прошептала она, выкидывая сигарету в окно и закрывая его, смотря на вид старых зданий, что скоро начнут превращаться в новостройки. — Ты даже не смотрела на меня, — недоверчиво сказала Йеджи, теперь пытаясь полностью контролируя лицо. — Ты это сделала три раза за все время, — зевнула Шин, удобней устраиваясь. — Думаешь, так трудно запомнить твою интонацию и мимику? Так вот зачем она смотрела так внимательно. — Не понимаю… — Думаешь, раз шлюха, то значит тупая? — кидая на нее взгляд, который весит минимум тонну, спросила Рюджин. — Многие находятся в этом положении не по своей воле. — Знаю, — завернув на перекресток, видя перед собой уже новостройки, ответила Хван, чувствуя дрожь в руках от непонятного чувства. — Долго этим занимаешься? — Понимать людей с шести, проституцией с двадцати одного. — А сейчас тебе… — Двадцать четыре, — на выдохе проговорила Рюджин, прижимая голову к стеклу. — Долго я продержалась. И вправду долго. Многие проститутки умирали через неделю. Трупы с борделя вывозят пачками, начиная от проституток, заканчивая уборщиками. Бордель — самая грязная работа из всех, и отец про это прекрасно знает, именно поэтому Йеджи тут, даже если в качестве некого сутенера. И именно из всех работников броделя попалась Шин Рюджин, довольно странное совпадение. — Почему тебя отправляют за три версты от борделя? Мало кого отправляют. Так труднее сдерживать клиента. — Я в нелюбви у крестного отца, — выплевывая последние два слова прохрипела Шин, чувствуя, как этот диалог начинает ей не нравится. — Видимо не нравится, что я не принимаю и не мечтаю закончить жизнь под каким-то жирным ублюдком. Сажав язык меж зубами, Хван кивнула. Это было похоже на отца. Остановившись перед пешеходным переходом, пропуская какую-то бабушку, Йеджи увидела, как Шин резво открыла окно, вылезая из машины. — Бабушка Боа! — крикнула Рюджин, махая старушке, что еле перебирала дрожащими ногами, надавливая весом, который еле доходил до сорока пяти на палку. Старушка остановилась, прищуриваясь в огромных очках, пытаясь увидеть, кто же её зовёт. — Э-э, — прохрипела она, поднимая руку с указательным и мизинцем вверх, показывая рокерский знак. — Чертовка старая, — залезая обратно в машину, смотря за тем как женщина перешла на другую сторону посмеялась Шин. — Видимо снова Queen весь день слушала. — Это было неожиданно, — только и пробубнила Хван, двигаясь дальше. — У меня тоже есть друзья, представляешь, — хмыкнула Рюджин, зевая. Через время Шин заснула, оставляя Хван одну в своих мыслях.

^••^

25 июня. 23:46. В машине приглушенно играла какая-то песня Майкла Джексона, из-за чего Хван стучала ногой в такт, ожидая пока проститутка выйдет из борделя. Небеса, почему так долго. Дверь открылась, а из неё, не вышла — поплыла Шин. Ходьба девушки очень напоминала лебедя, ну или же на крайний случай походку знаменитой актрисы золотого века голливуда. Севши в машину, закрыв за собой дверь, Шин пригладила атласное нежно-голубое платье, что было чуть длиннее предыдущего. В голову ударила мысль: почему именно нежные оттенки. Невинные. Скорее показывая девушку как ангела, скрывая настоящее сердце. — Долго думать будешь? — перервала её мысли Шин, доставая из под сидения какой-то черный блокнот, забирая ручку с пружинки, открывая его и что-то записывая, не забыв при этом включить свет над собой. — Так не терпится уже к клиенту приехать? — фыркнула Хван, пропуская мимо ушей её замечание, глазами пытаясь разузнать что же девушка пишет. — Ну, мне же не приносят все на блюдечке, приходится как-то крутиться, — на секунду отвлекаясь от написания хмыкнула Рюджин. — А что, завидуешь? — Чему? Тому, что тебя каждую ночь используют? — Тому, что я сама решила докатиться до этой жизни, а ты и то сидишь тут по желанию отца, — выезжая на главную дорогу ответила проститутка, не чувствуя укола обиды из-за слов девушки. Уже не болит. — Или ты думала, что про это никто не знает, Хван Йеджи. Прикусив щеку изнутри, старшая решила проигнорировать то, что про ее позор уже все знают. У них много незаконных заработков: казино, оружие, поддельные документы, продажа людей, однако бордель — самое паршивое из этого всего. И именно по этой причине отец решил всунуть сюда Хван, уставая от несносного характера своей наследницы. Ей даже опасно отдавать старый внедорожник, однако она договорилась именно за эту машину. Не сказать, что Йеджи не переживет того, что о ней будут знать все, однако хотелось бы до последнего побыть «никем» для проститутки. — Молчала про свое имя из-за страха позора? — по ощущению только из-за вежливости спросила Шин, закрывая блокнот и засовывая его обратно, выключая свет. — Не хотела раскрывать свою обычную душу. — О, поверь, каждая душа уникальна, — хмыкнула Рюджин, делая вид, что не поняла скрытый смысл слов. — И насколько душа проститутки уникальна? Губы младшей украсила ухмылка. — Поверь, ты удивишься. Сидя в машине, ожидая пока Рюджин вернется, Хван перематывала краткий диалог в своей голове. Удивится из-за души проститутки? Выдохнув, откинув голову назад, ударяясь о кожаный подголовник, Йеджи закрыла глаза, пальцами потирая переносицу, пытаясь собрать мысли в одну пачку. — Отделяй нужное от ненужного, — прошептала она, вспоминая слова отца. Проститутка — ненужное. Через минут двадцать дверь открылась, пропуская внутрь Шин, которая выглядела точно так же, как и до этого. Даже и не скажешь, что она чем-то занималась. — Конфету подай, пожалуйста, — только и сказала Рюджин, намекая на ягодную сосательную конфету, лежащую в отделении под радио. Подав ей уже потрепанную сладость, Хван обратила внимание на руки девушки, что забрала конфету, показывая ногти, под которыми была засохшая кровь. Резко схватив особу за запястье, перехватывая костлявую руку, всматриваясь в пальцы, хмуря брови. Крови было достаточно, чтобы понять, что это не её. — Что случилось? — подняв взгляд к девушке поинтересовалась Йеджи, отпуская чужую руку. — Мазохист, — пожала плечами младшая, будто не желая говорить об этом. — Не ври, — шикнула Хван, заводя мотор. — Что случилось? — повторила вопрос она, надеясь получить ответ. — Очень хочется сказать, что не твое дело, но оно твое, — прошептала Шин, ногой в белых лодочках отбивая какой-то ритм. — Спасибо за понимание, — наклонив голову, будто кланяясь ответила старшая, — Говори. — Он первый меня ударил, — напоминая самой себе ребенка возразила Рюджин. — Я же просто оставила ему пару полос на лице. — У тебя браслет на руке нахера висит? — чувствуя, как закипает кровь от злости спросила Хван. — Это не такая уж и проблема, я сама разобралась. В голове старшей что-то взорвалось, в один момент произошел взрыв, из-за чего она оторвалась от руля. Они все еще стояли, ведь разговор выходил не очень приятным. — А если бы тебя, сука, придушили? — не пытаясь как-то контролировать свою речь начала Йеджи. Голос был полностью пропитан какой-то пассивной агрессивностью. Ощущение, будто на девушку давили со всех сторон. — Слушай, криминальная принцесса, — закатила глаза Рюджин, наклоняясь к девушке. — Не дави на меня, твои пассивные выпады, которыми ты пугаешь людей, не сработают со мной, — распечатав конфету, не прерывая взгляда со старшей продолжала она. — Если бы меня душили, браслет все так же при мне. С ударами какого-то старого хряка я могу справиться, уж поверь мне, — закинув сладость в рот, зубами приходясь по конфете, не пытаясь ее раскусить, лишь почувствовать под ними твердость, улыбнулась младшая. — Доступно объяснила? Сглотнув что-то, что неприятно скребло, Хван закрыла глаза, делая вдох и выдох. — Членораздельно, проститутка, — вынуждено улыбнулась старшая, видя, как девушка перед ней слегка улыбнулась, играясь с конфетой во рту, чуть не выпуская ее со рта. Поездка проходила спокойно, не считая попыток младшей вновь не уснуть. В прошлый раз её разбудили, выталкивая из машины. Язык чесал вопрос, который Йеджи если и задаст, то наверняка захочет вырвать себе его, однако сейчас, когда вокруг только редкие дорожные фонари, освещающие дорогу слабым теплым освещением, девушке на это было всё равно. — Проститутка, — позвала её старшая, видя в зеркало, как девушка промычала, слегка приоткрывая глаза. — У тебя есть мечта? Кроме как прекратить быть проституткой. — У всех она есть, — буркнула в ответ Шин, на секунду задумавшись. — Хочу покататься по городу, приехав туда, где меня никто не найдет. — Покататься по городу? Ты что, в этом городе же нечего ловить, — слегка посмеялась Йеджи, замечая, как девушка сжала губы. — Я не местная, постоянно вижу одни и те же пейзажи. Надоедает, знаешь ли, — сложив руки на груди спокойно отвечала младшая. — Не местная? — переспросила Хван, будто чувствуя подвох в словах той. — Мой дом находится в двухстах километрах отсюда, — пожала плечами девушка. В машине стало теплее. — И как тебя сюда только занесло, — будто не ожидая ответа произнесла старшая. — Как и всех ожидающих от взрослой жизни чего-то подростков, — мечтательно выдохнула Рюджин, чувствуя, как губы трогает легкая улыбка. — Много амбиций, мало чувства самосохранения, — будто вспоминая прошлое продолжала она. — Я была хороша лишь в одной вещи, и думала, что это мне спасет жизнь. — Покер? — Покер, — с восхищенным выдохом подтвердила Шин. — Я много выиграла, к слову. У меня не было ни одной ошибки. — Раз ты тут, значит всё же была, — заворачивая направо, не превышая скорость больше пятидесяти раздумывала Хван. — Мужчины, — настроение поменялось с приятно уставшего на просто уставшее. — Некоторые мужчины не знают слова нет — это обидно. Но когда у такого мужчины есть власть — это страшно. Картинка в голове у старшей начала аккуратно складываться воедино. Подставили, значит. — Люди — самые страшные животные. Боюсь, что даже животные так не поступают, — грустно хмыкнула Рюджин, смотря в окно, видя уже полностью изученный пейзаж. — Правильно говорят, что чем ты тупее — тем добрее. Тишина пахла чем-то неприятным, похожим на тяжесть в ногах после тяжелого дня и желания лишь лечь в кровать, но тебе надо еще идти час. — Ты всегда можешь попросить покататься, и я соглашусь. Будет пользоваться своим положением. Ей можно всё, абсолютно. Пока другие «водители» лишь молятся на то, чтобы не опоздать хоть на секунду, она имеет права делать так, как пожелает нужным. — Подобрела ко мне? — решила отшутиться Шин, обнимая себя руками, растирая большими пальцами итак теплую кожу. Хван всегда была добра к Рюджин. — Почему бы и нет?

^••^

27 июня. 00:04. Сегодня Шин вышла с ужасным настроением. Предыдущие два дня девушка часто шутила, говорила ни о чем, вызывая легкую улыбку у старшей, но сегодня что-то было не так. Младшая, как и всегда, села, кратко поздоровавшись с Йеджи, а потом взяла блокнот, снова что-то записывая, но все равно было что-то не так. — И все же, что случилось? — спросила Хван, выезжая из города. До места работы Рюджин осталось чуть меньше десяти минут езды, но за это время девушка не проронила ни слова. Ни слова. Ни взгляда. Ни улыбки. — Пожалуйста, обещай, что успеешь, — кратко проговорила Шин, проглаживая свое нежно-розовое платье с длинными рукавами. Старшая не знала клиентов девушки, однако по её просьбе она поняла, что сейчас будет проблематичный клиент. — Обещаю, — только это и получилось выговорить. Она и вправду обещает. Двадцать минут ожидания прошли слишком долго. Хван отсчитывала каждую секунду, надеясь не увидеть красный огонек, горящий с бардачка. Почему-то сердце сжималось от понимания, что сейчас с девушкой может происходить. Почему? Почему именно сейчас ей в голову всплывают моменты как младшая рассказывала про свои любимые конфеты детства. Молочный шоколад со сгущенкой внутри. Почему именно сейчас она вспомнила, что у Рюджин вся комната была в плакатах человека-паука в детстве. Глаза сжались, пытаясь унять секундную боль в голове, выстрелившую в висках. Именно сейчас сердце начало совершать кульминации, оповещая мозг о том, что происходит какая-то чертовщина. Руки начали искать себе место, то перемещаясь с головы на руль, то открывая бардачок, надеясь, что ничего не глючит. Паранойя в чистом её проявлении. И ровно через двадцать четыре минуты вышла Шин, с таким же убитым видом садясь в машину, не поднимая на старшую взгляда. Прошло несколько секунд, но все это время Йеджи лишь искала ответы, осматривая проститутку взглядом. Никаких ушибов не было, крови тоже, однако безжизненные глаза, что смотрят лишь на свои колени заставляли сердце обливаться кровью. — Эй, — аккуратно позвала Хван, замечая, как Шин прикусила щеку изнутри. — Что он сделал? Не «что случилось», а «что он сделал». Почему-то это понимание ударило Рюджин в голову, заставляя поднять взгляд. — Любит психологически давить, полный ублюдок, — вымучено улыбнулась младшая, как бы давая понять, что с ней все хорошо. — Все нормально? — Да, — сломано подтвердила девушка, на секунду задумываясь. — Покатаемся по городу? Глаза, скорее напоминающие котенка, нежели человека, заставили Йеджи сжать губы. — Конечно, поедем на моё усмотрение или у тебя есть какие-то желания? Она бы не отказала Рюджин. Не сейчас. Никогда. Она никогда бы ей не отказала. — Куда пожелаешь нужным, однако… — слегка неуверенно начала младшая, в одно мгновение чувствуя себя нужной. — Можно ли сесть к тебе? — Конечно, — убирая с пассажирского места свою сумку, закидывая её назад ответила Хван, приглашая девушку. Рюджин же, не желая выходить из теплой машины, просто перелезла, не волнуясь про задирающееся платье, под которым не было белья. Просто потому что его порвали. В её профессии рвут все. Но вначале белье. — Значит, куда я захочу? — переспросила Йеджи, помогая Шин пристегнуться. Взгляд не гулял, не пытался зацепиться за открытую кожу, лишь проверял, насколько она целая. Почему-то целость этой проститутки стояла выше собственных мыслей. Шин лишь кивнула, закусив итак прокушенную губу в предвкушении. Она доверяет Хван. Сейчас доверяет. На переднем сидении огни выглядели по другому. Они были больше, а так же дорога, которая пропадала под ними, а капот, о, капот — это отдельная слабость Рюджин. Он выглядит массивным, внушающим доверие. Глаза каждый раз не могли зацепится за одну точку, то мотая головой вправо, то влево. У неё, сзади, были затемненные окна, поэтому ночной город, возможно и скучный, выглядел более ярко. Дома пролетали на довольно высокой скорости, оставляя после себя в глазах у девушки отблеск окон, в которых горит жизнь. Через некоторое время они заехали на неживую дорогу, где был лишь лес вокруг. Зацепиться было не за что, однако глаза все равно цеплялись за верхушки деревьев, над которыми висела луна. Заехав на холм, напоминающий маленькую гору, на которой была поляна, Йеджи заглушила мотор, с ехидной улыбкой смотря на Рюджин. Выйдя из машины, открыв дверь Шин, девушка произнесла: — Выходи. И этого было достаточно для того, чтобы младшая выпрыгнула из машины, не пытаясь скрыть своего интереса осматривая местность. Неожиданно Хван запрыгнула на капот машины, заставляя ту слегка пошатнуться, после чего присела на крышу автомобиля, оставляя ноги на капоте, пока сама развалилась на верху. — Давай сюда, вид шикарный, — почти что шепотом произнесла старшая, чувствуя, как младшая залезла за ней. Из-за роста Рюджин было более проблематично запрыгнуть, однако она все равно оказалась рядом, ложась бок о бок со старшей. Места для двух особ было маловато, однако девушкам было все равно. Голая кожа плеча столкнулась с обычной черной футболкой оверсайз. Тепло Хван передавалось Шин, что с восхищением смотрела наверх. Черное небо со вкраплениями звёзд наверняка отражалось в зрачках Рюджин, но, к сожалению, старшая этого не видит. Взгляд сам повернулся направо, смотря на профиль Шин, которая с открытым ртом смотрела наверх. — Нравится? — только и спросила Йеджи, встречаясь со взглядом младшей, которая, наверное, впервые улыбнулась. — Очень. Ты откуда про такие места знаешь? — Я местная, — посмеялась старшая. — А так же часто пряталась от отца по закоулкам разным, — снова возвращая взгляд к небу закончила она. — Так от него даже родная дочь бегает? — хмыкнула Рюджин, так же вновь смотря на небо. Брови Йеджи свелись к середине. Обычные проститутки не видели главно руководящих лиц. Их забирали шестерки. — Ты его видела? — И не один раз, — выдохнула младшая, вновь вспоминая холодный, пробирающий до костей взгляд. У Хван его глаза, но не взгляд. — Я в красной категории. Старшая присела, смотря с удивлением на Шин. Красная категория — это те самые проститутки, да и не только они, которые считаются опасными. Иногда это может быть физическая сила, а иногда ум. Как правило таких людей отправляли на задания. Проституток — убить кого-то, заметая следы так, словно в порыве страсти мужчина сам не выдержал. — Ты? Рюджин посмеялась, закрывая рот ладонью, будто чувствуя стеснительность. — Да, — подтвердила она. — Из-за того, что я играла в ваших казино, то меня, как подозреваемого шулера, более детально снимали, именно поэтому, когда за мной пришла шестерка, то он вспомнил моё лицо, отводя уже к отцу твоему. — И часто ты подтверждала свою категорию? Вопрос простой: как много ты убила. Хван уверена, что младшая сделала это меньше раз, нежели она. — Восемь раз, считая сегодня — девять. Все вопросы исчезли. Вот поэтому Рюджин так выглядела, и поэтому была такой измученной. — Каждый раз как в первый, а? — скорее шутя, нежели пытаясь как-то задеть девушку поинтересовалась старшая. — А ты? — пытаясь узнать такую же правду от Йеджи спросила Шин, так же садясь. — Я перестала считать после пятидесяти. Тишина. Это было тяжело говорить, тяжелее, чем она ожидала. — Что, боишься теперь? — за секунду меняя настроение с задумчивого на игривое произнесла Хван. — Нет, ты не сделаешь мне больно. — Ты так в этом уверена? — усмехаясь спросила Йеджи, наклоняясь к девушке, которая в свою очередь лишь так же ухмыльнулась, приближаясь к старшей на встречу. — А что, мне стоит опасаться? Губы находились в миллиметре друг от друга, но девушкам на это было всё равно. — А если я сейчас поцелую тебя, испугаешься? — глупое желание само подобралось к старшей. Будь проклят её язык за такие слова проститутке. — Попробуй. Этого хватило, чтобы Хван нежно прикоснулась своими устами к губам девушки рядом. Солоноватый вкус еще недавно кровоточащей нижней губы еле заметно ощущался на своих. Нежные поцелуи, скорее детско-наивные, нежели взросло опошленные ударили в голову Йеджи сильнее будь чего. Наверное, так ей еще никогда не вставляло. Обычный поцелуй. Она так целовалась в классе шестом, если не раньше, после порога в двенадцать лет она предпочитала французские поцелуи, и, честно говоря, презирала нежные поцелуи, где нет слюны и всего вытекающего. Как же она ошибалась. Отодвинувшись буквально на миллиметр, Хван услышала тихий вздох. — Год не целовалась уже, — мечтательно прошептала Шин, вводя Йеджи в некий ступор. — И примерно столько же не возбуждалась, — спокойно добавила она, не замечая, как старшая чуть смущенно потупила взгляд. Она в том же шестом классе не была такой стеснительной. — Год не целовалась? — все же решила переспросить Хван. — Да, поставила табу на это. Не очень приятно, когда тебя облизывают, особенно глаза. Старшая почувствовала что-то неприятное в районе желудка. Тошнота, наверное. Они так лежали еще минут пять, или десять, может пятнадцать, а возможно и целых полчаса, но это время пролетело быстро. Лёжа на холодной крыше, что со временем начала теплеть из-за тел, девушки просто смотрели вверх, не заботясь ни о чем. Пару раз даже увидели, как упала звезда. Восторг Рюджин надо было заснять на камеру. — Почему ты смеешься? — возмутилась младшая, уже минуту злясь на этот мир. — Если бы знала, что упадет, то загадала бы вовремя желание. — И какое у тебя желание? — Освободиться. Освободиться, так просто и легко. Просто снять все оковы и куда-то уехать, лишь бы забыть эту жизнь. Сев в машину, пристегнувшись, Шин остановилась, смотря на потирающую глаза девушку. — Йеджи, — названная промычала. — Поцелуй меня, пожалуйста. Старшая удивилась. Возможно даже слегка испугалась. Услышать такую просьбу оказалось чем-то странным, хотя они недавно поцеловались. — Так понравилось? — отшутилась Хван, но в то же время чуть наклоняясь к девушке. Она не действовала, будто давала младшей понять чего она хочет. — Хочу в последний раз почувствовать эту легкость, — честно призналась девушка, точно не понимая, почему это так важно. — Иди сюда, — нормально сев, старшая отодвинула сидение, отъезжая чуть назад, позволяя Рюджин залезть к ней на колени, обхватывая лицо руками. Она секунд десять просто смотрела. Большими пальцами поглаживая нежную кожу щек, будто пытаясь понять, настоящий ли человек перед ней сидит. Пальцы оставляют электрический след на коже, пока Хван лишь смотрит в ответ на девушку, не предпринимая каких-либо действий. Сегодня управляет не она. Позволяет проститутке самой решать чего она хочет. Достаточно пухлые губы прикоснулись к Йеджи в нежном, опять чертовски мягком поцелуе. Правая рука старшей лежала на чужой талии, чуть поглаживая её, пока левая запуталась в темных волосах, борясь с желанием притянуть девушку ближе к себе. Нельзя давить, она не будет опускаться до уровня тех мужчин, которые только и могут ей вставить. Через несколько секунд поцелуй стал более уверенным, менее похожим на невинный, а младшая, в руках старшей, даже расслабилась, позволяя рукам, лежащим на шее Йеджи стать ватными. Про ноги она молчит, их она не чувствует уже как минуту. На секунду отвлекаясь от губ Хван, Рюджин прошептала: — Хочу тебя… Неуверенно, слегка скованно, может быть даже как-то невинно. И черт подери этот голос, который снес Хван все тормоза. Губы старшей перешли на шею, аккуратно целуя, не пытаясь оставить следы, лишь нежно успокаивали. Руки начали блуждать по телу, аккуратно походя холодными руками по внутренней стороне бедра, вызывая у младшей мурашки. Пальцы прошли дальше, подушечками пальцев соприкасаясь с влажной плотью меж ног девушки, сразу находя чувствительный комок нервов, слегка нажимая на него, чувствуя, как Шин промычала. — Уверена? — спросила Хван, пытаясь сделать все, лишь бы Рюджин не ощущала себя на работе. — Да, — простонала младшая. То ли в ответ, то ли от приятных ощущений, разливающихся волной по телу, начиная с низа живота. Тот же палец продолжал круговые, легкие движения, массируя набухший от желания клитор, заставляя девушку на своих коленях напоминать змею, что пытается найти себе комфортное место. Шею покрывали поцелуями. Они напоминали нежность, будто Рюджин являлась самым нежным цветком, на который если подышишь — завянет. Это не было сексом, нет, скорее напоминал об обнаженности души, пока тела оставались одетыми. Палец продолжал движения, даже не пытаясь зайти дальше, доводя Шин до грани лишь нежными движениями. Никогда еще Рюджин так сильно не желала кончить. В последние года такое желание стало табуированной темой, ведь она не желала быть похожей на тех, кто имеет её каждую ночь, преследуя лишь одну мысль. Сейчас все по другому. Она чувствует что-то, что похоже на желание быть открытой, быть услышанной, быть самой интересной книгой в мире, которую сможет прочитать лишь один человек, на коленях которого она сейчас сидит. Желает быть собой, улыбаться, плакать, возможно даже проснуться с синяками под глазами, не стесняясь себя. Возможно это и есть любовь, про которую многие пишут, но не живут ею. Пару движений пальцем, и этого хватило для трясущих ног. Рюджин всеми силами попыталась соединить ноги, лишь бы эта волна электричества прошла, а таз перестал сам дергаться, не слушая мозг, который орет о том, что стоило бы что-то понимать. Нет, сейчас Шин — желе. Упав на грудь старшей, пытаясь отдышаться, она смотрела прямо в окно с пассажирской стороны, пытаясь что-то разглядеть в темноте деревьев. Увидеть любовь и умереть.

^••^

28 июня. 01:36. Сегодня Рюджин вышла в черном платье до колена, удивив тем самым Хван, которая уже сутки раздумывала над тем, как же Шин спасти с лап борделя. Выкупить не вариант, убежать — еще хуже. Сев в машину, девушка улыбнулась, здороваясь со старшей, снова доставая свой блокнот. — Черное? Ого, впервые, — с чистым удивлением сказала Йеджи, заводя мотор. — День сегодня хороший. — Поэтому надела черное? — А почему бы и нет? — в шутливой форме ответила Шин, стреляя не накрашенными глазами в зеркало, встречаясь взглядами с Хван, что лишь помахала головой, на секунду поднимая руки с руля, будто сдаваясь. — Уговорила. Стоя на своем месте, раздумывая лишь над тем, что же делать дальше, Йеджи успела не заметить как пролетело время. Быстро кидая взгляд на часы на приборной панели, смотря на почти что четыре утра, девушка приподняла бровь, чувствуя, как руки начинают потеть. Со здания вышел низкий, но довольно упитанный мужчина, садясь в свою машину, кидая на Хван странный взгляд. Блять. Выпрыгнув с машины, подбегая к зданию, забегая, осматривая девушку на убитом ресепшене. — Где Шин Рюджин? — громче ожидаемого спросила Йеджи, смотря за тем, как девушка за стойкой опустила взгляд на бумаги, пока мимо Хван прошли парни с элементарной носилкой, на которой лежало тело, накрытое белым одеялом. Девушка вдруг подняла взгляд на Хван, что с отбивающим в ушах сердце смотрела за знакомой рукой, на который был белый маникюр, свисающей с носилки. — Рюджин? — поломанный звук вышел с горла, пока Йеджи, пытаясь сохранить лицо догнала парней, останавливая их. Дрожащими руками поднимая белую ткань, видя под ней не знакомое лицо, которое сегодня ей отвечало с ухмылкой, а вчера позволяло оставлять поцелуи, а неизвестное кровавое месиво. От лица осталось одно название. Сломанный нос, полностью круглое от разбитых мест лицо, которое заплыло кровью, пока глаза можно было заметить лишь закрытыми опухшими веками. Блять. Ударяясь спиной о какой-то выступ в стене, смотря на то, как тело девушки уносят дальше, Хван пыталась прийти в себя. В глазах все плыло, сердце стучало в ушах, вытесняя другие звуки, а руки потели настолько сильно, что с них капало. Через время, когда Йеджи охладеет, она найдет тот блокнот, открывая его. Все страницы были исписаны лишь одним словом. Мерзость. Под каждой датой лишь это слово. 27.06. Любовь. 28.06. Покой. Душа проститутки хотела покоя. Под управлением Хван Йеджи в их городе были запрещены любые бордели, а всех, кто смел ослушаться зверски избивали, не оставляя на лице живого места. Они не успели. Она не успела.