Бессмысленная мелочь, имеющая главный смысл

Чан просыпается в холодном поту. Страшно, что аж мурашки бегут по всему телу. Одышка и сердце по ощущениям пробивает рёбра. Чан волнуется и боится, но неизвестно чего именно. Озирается по сторонам нервно, страшась того, что монстры из кошмаров сидят прямо на его кровати рядом с ним. Но сбоку лежит лишь маленький, сжавшийся в комочек от холода Чонин. Чонин просыпается быстро, потому что тяжёлое дыхание и дёрганье парня чувствуется очень хорошо. Он присаживается рядом, трёт сонные глаза и кладёт ладонь на плечо Чана. — Хён?.. Что случилось? — тихонько интересуется он, чтобы не напугать ещё больше. Чан реагирует мгновенно, потому что от холодного прикосновения чужой руки пробивает на дрожь, а от тихого голоса хочется спрятаться, потому что всё ещё страшно. Его глаза расширены, как у ненормального, но Чонин не замечает этого в темноте. — Хён, ты слышишь меня? — ещё раз интересуется Чонин, практически полностью соображая, что творится что-то ненормальное. — Кивни, если понимаешь, о чём я говорю. Чан не следует указаниям, а лишь сильнее начинает задыхаться. Чонин обнимает его слегка, чтобы успокоить и приласкать, но тот вырывается и почти что бьёт в ответ, однако младший успевает увернуться. Чан горячий, будто спал под несколькими одеялами, а ещё Чонин чувствует, что все его волосы вместе с головой абсолютно мокрые от пота. — Чани, малыш, я рядом, посмотри на меня, — нежится Чонин, чтобы сфокусировать внимание старшего на себе. Ничего не получается. Кажется, что Чан наоборот лишь больше начинает задыхаться. Чонин паникует, но не оставляет попытки обнять и приласкать. — Это всего лишь кошмар, страшный сон, малыш, тебе приснилось, — убеждает он, повторяя одно и то же практически после каждого слова: «я рядом». Чан не слышит ничего. Состояние критическое. Уши будто под водой, в глазах всё плывёт, а сердце так и продолжает стучать, сигнализируя о том, что страх выходит за границы. Он улавливает голос Чонина, но не понимает, о чём тот говорит. Паническая атака не спешит уходить, и Чан, превозмогая сильнейшую тревогу, начинает на рефлексах выполнять простые правила, чтобы побороть это состояние. Панические атаки происходили в его жизни очень много раз, только в последнее время он заметил, что они всё реже мучают его. По опыту Чан знает, что нужно делать, если никто не помогает, поэтому начинает приглядываться в темноте к предметам. Даже это малейшее действие уже позволяет его мозгу сфокусироваться, только на почти не видных очертаниях. Чан помнит, что первое правило: «назвать вслух пять предметов, которые ты видишь». Хоть различить что-либо в такой мгле достаточно трудно, он всё равно пытается догадаться, что за вещь стоит или лежит перед ним в нескольких метрах на письменном столе, закрепленном возле подоконника. Сбоку плюсом поддерживает Чонин, нашёптывая слова нежности. Чан плохо фокусируется на них, но может предположить, что Чонин признаётся в любви, наверное, через предложение и называет его уменьшительно-ласкательным словом, не замечая их разницы в возрасте. — Малыш, ты так хорошо справляешься, да. Я рядом, я с тобой, солнышко моё, — хвалит он и замечает, что всё лицо старшего блестит в тусклом свете луны. Он стирает его слезы, целует в щёку и гладит по голове, будто это всё как-то поможет успокоиться. Чонин вовремя замечает, что Чан хочет использовать свой лайфхак по борьбе с панической атакой, но из-за тревоги, слёз и сбивчивого дыхания не может проронить и первой буквы. — Так, давай, всё хорошо. Что ты хочешь назвать? Сможешь показать мне рукой? — помогает Чонин, и Чан будто принимает от него чуть-чуть энергии и поддержки, слегка лишь поднимает руку и указывает дрожащим пальцем на стул, потому что его из-за размеров он увидел в первую очередь. — Умница моя, — хвалит Чонин вновь, — что это? Стул, правильно? Чан кивает на автомате, а Чонин на радостях целует его в щёку, потому что даже осознанный кивок в таком состоянии — это чудо. — Хорошо. Ты большой молодец, правда, — опять поддерживает Чонин, целует в щёку и переводит взгляд на стол, чтобы найти следующий предмет. — Что у нас на столе? Как это называется, помнишь? Со стороны, возможно, это выглядит глупо и по-детски, однако это очень хорошо работает, а потому Чонин продолжает это делать, пока Чан самостоятельно не выговаривает слово и постепенно успокаивается. Его дыхание всё ещё сбито. Младший гладит его по голове, в щёку с чувством целует и сжимает вспотевшей ладошкой чужую. Чан чувствует его поддержку и присутствие рядом, поэтому это помогает ему быстрее прийти в себя и самому назвать уже все предметы на столе. — Ты такой молодец, солнце, — гордится Чонин и поддерживающе целует его в нос. Чан благодарит долго, обнимает крепко и почти плачет от того, насколько он расчувствовался от заботы со стороны любимого человека. Чонин над ним посмеивается тихонько, но всё равно капельки слёз сцеловывает и успокаивает. И в этом есть вся красота их любви. Чан уверен, что получит поддержку и любовь в любой ситуации. Чонин искренне его любит, оттого и готов подарить целый мир, который однозначно не достоин самого лучшего Чана. — Спасибо тебе большое, — шепчет старший и накрывает обоих одеялом, хотя тепла и так хватает. Это такая мелочь. Не полениться и проснуться, чтобы помочь справиться с панической атакой. Приласкать и понежиться, чтобы последующий сон был сладким, крепким и восстанавливающим. Чан безумно благодарен небесам, что существует вот такой Чонин, который способен исцелить его. В этой бессмысленной мелочи был заключён весь смысл. Вся любовь Чана к Чонину. Или наоборот. В любом случае это уже не важно, когда наполненный до краёв любовью и счастьем Кристофер крепко спит на груди младшего и получает в макушку чувственный поцелуй.