Бывший лучший друг Тадаши Ямагучи!

      Вот, наконец, Тадаши сполна ощутил свою новую студенческую жизнь: на следующий день он пошел на первую в жизни пару в колледже. Ямагучи, конечно, ожидал, что это будет несколько иначе чем в школе, но такой длинной лекции с кучей материала под запись парень не ожидал. Рука устала и отказывалась работать к обеду, мозг, в общем-то, тоже. А еще Ямагучи был один и это было непривычно. В школе он проводил перемены с Цукишимой или, потом, с Хинатой и Хитокой, если те прибегали к нему в класс. Часто общался по учебе с другими одноклассниками. Все было так привычно и обыденно, что теперь он даже не знал, как следует самому заговорить с новыми одногруппниками и подружиться с кем-нибудь. Однако, он был такой потерянный не один в первый день и это приносило немного облегчения. А слишком заметный Лев, махающий как надувной зазывала в столовой, когда Тадаши искал свободное место с подносом в руках, и вовсе принес с собой странное успокоение.       – Ну как у тебя первые пары прошли? Сложно? Интересно?? Я вот ничего у себя не понял, хаха! Но подружился с одногруппниками! Среди парней есть даже двое волейболистов, вот думаю как-нибудь матч устроить, ты за?       – Ох, я не знаю, – на Ямагучи обрушилось сразу слишком много информации, не переварить, – давай потом об этом.       – Конечно! Ой, смотри туда!!! Нет, назад! Акааши! Акааши-сааааан! – Лев снова поднялся на ноги, и начал вести себя слишком… ну как Лев.        Семпай, застигнутый врасплох, отделился от группы, с которой вышел из зоны раздачи блюд и, мягко улыбаясь, направился к ним. Тадаши было стыдно. Именно так чувствую себя родители с неугомонными детьми? Ему всего лишь 18 лет, он не должен был знать этого чувства.       – Добрый день, Хайба-сан, неожиданная встреча, – спокойно произнес Акааши и присел рядом с ними. Ямагучи тоже обменялся приветствием, – как у вас проходит первый день? Интересно?       – Я еще ничего не понял, сложно, хаха! Но подружился с ребятами!       – Все хорошо, Акааши-сан, – Тадаши успокоился, заметив, что семпай ничуть не испытывает неловкости, – вы не подскажите…эм.       – Да?       – Я… Как вам кажется, я не вел себя вчера… ну… как-нибудь неподобающе? Говорил или делал что-то, за что следует извиниться?       – Нет. Не думаю, что вам стоит переживать о таком в кругу друзей.       Ямагучи отвел глаза и пожал плечами. Что-то внутри так и подбивало на честность.       – Нас с Цукишимой уже нельзя назвать друзьями. Поэтому и спрашиваю.       – Не переживайте, – Акааши понимающе взглянул на него, и его улыбка стала теплее, – все было не так плохо, как вы думаете.       Тадаши молча поймал его длинный, говорящий о чем-то добрый взгляд. Но из раздумий его вывел Лев, видимо заскучавший без собственных реплик в разговоре.       – Акааши-сан! А давайте на следующих выходных встретимся все вместе и сходим в клуб потусить!       – Спасибо за предложение Хайба-сан, я подумаю, – увильнул Акааши, переводя взгляд на Ямагучи, – если вам понадобятся какие-либо советы по поводу студенческой жизни, можете обращаться ко мне.       С этим он вежливо поклонился, мягко улыбнувшись, и встал с места. Ямагучи даже не заметил, как тот успел съесть свою порцию. Поклонился в ответ, прощаясь.       – До свидания, Акааши-сааан! – проголосил радостно Лев, тут же поворачиваясь к Тадаши. – Он, наверное, отличник, в очках ходит.       Ямагучи сдержал смешок, усмехаясь уморительной простоте соседа. Был бы тут Цукишима, оценил бы.       – Давай вечером отметим первый день в колледже, а, Ямагучи? – Тадаши уже поджал губы, чтобы отказаться, но… – Если не хочешь большой компании давай только вдвоем, как настоящие соседи у себя в комнате! У нас там уже все почти прибрано, совсем немного вещей разложить осталось!       – Хорошо, – кивнул Ямагучи. Против такого он, в общем-то, ничего не имел, да и Льва узнать немного получше надо было бы для будущего совместного сосуществования. Хотя едва ли тот хоть что-нибудь успел не рассказать о себе за вчерашний день.              

~~~

             Перед тем как отправиться в общежитие, ребята решили закупиться продуктами и необходимыми для быта вещами. Лев, широко улыбаясь, вызвался посетить большой запутанный супермаркет (Тадаши в Мияги таких и не видывал), а он решил сходить в продовольственный магазин чуть поменьше и купить мыла, шампуня, стирального порошка и прочив важных в хозяйстве вещей. Ямагучи понял, что раньше всеми покупками занималась мама, и он совершенно не знал, что лучше брать. Но он сам выбрал этот квест и был обязан справиться с ним хорошо, чтобы не ударить в грязь лицом перед соседом.       Ладно, планка «не опозориться перед соседом» оказалась настолько низкой, когда на пороге дома перед Ямагучи предстал Лев с пакетами полными пива и закусок в качестве ужина, что Тадаши зря полчаса разглядывал стенд с порошками, стараясь выбрать более качественный и для всех типов белья. Впрочем, сосед объяснил свой выбор продуктов их вечерним мини-праздником, но Ямагучи, все же, поставил себе мысленную заметку потом поговорить со Львом о выборе продуктов питания.              Пива он как-то не хотел, после вчерашнего, но выбора особо не было. После, затянувшейся до самой темноты уборки комнаты, они разложили покупки на небольшом столике, который придвинули к их параллельно поставленным кроватям, и уселись на них. Ямагучи не знал с чего следовало начать праздник, может быть, нужно было сказать тост? Но он не успел продолжить мысль дальше, его отвлек резкий громкий стук в окно. Они, конечно, жили на первом этаже, но пол общежития был довольно высоко приподнят относительно земли из-за рельефа, и дотянуться у прохожих точно не получилось бы. Да и кому понадобилось бы стучать в окно первокурсников? Стук повторился, и Тадаши заметил в окне короткий отблеск брошенного камушка.       Лев рванул к широкому подоконнику и прильнул к самому стеклу, с любопытством таращась через него. Ямагучи, заинтересованный происходящим, последовал за ним и притиснулся рядом у окна – Лев занял почти всю его ширину. Взглянув наружу, Тадаши обомлел.              Под окном стоял парень в натянутом на голову капюшоне черной толстовки и очках. Даже случись это спустя еще пару лет перерыва в их дружбе, он все равно бы узнал Цукишиму.       – Мужик какой-то, – заключил Лев, всматриваясь, – подозрительный.       – Это Цукки… Цукишима, – Тадаши повернул ручку и распахнул окно настежь.       В комнату порвался прохладный вечерний ветерок и стрекот насекомых, выползших из укрытия после захода солнца. Ямагучи смотрел сверху вниз на бывшего лучшего друга в недоумении, не понимая, что он тут делает.       – Вот, принес, – Цукишима вынул руку из кармана и протянул ему телефон. Тадаши мысленно поставил себе затрещину за то, что со всей этой навалившейся в первый день в колледже информацией совсем забыл о их договоренности, обходясь без своего средства связи. – Комендант меня не пустил внутрь, поздно уже.       – А как ты узнал в какое окно стучать? – Тадаши перегнулся через оконную раму и, вытянув руку, ухватил пальцами телефон. С трудом вернул прежнее положение.       – Примитивная логика? – Кей иронично выгнул бровь. – Твоя комната последняя в коридоре на углу блока. Я же вчера тут был.       Тадаши кивнул, опуская взгляд.       – Спасибо.       – Ага, – Цукишима сложил руки в карманы, – а этот что тут делает?       «Этот» – Лев, все это время с интересом наблюдавший за их диалогом, стоя за открытой створкой, подошел ближе к Тадаши и потеснил его у открытой части окна. Весело помахал.       – Эй, как не вежливо, Цукки! – Тадаши и Кей скривились от использования Львом детского прозвища. – Привет! Не поверишь, мы с Ямагучи соседи по комнате!!!       – Соболезную, – тихо бросил Цукишима, взглянув на Ямагучи, и он прикрыл рот рукой от расплывшейся ухмылки. Лев, кажется, не заметил.       – Забирайся к нам! Мы тут празднуем первый учебный день!!       – Откажусь.       – Ну, Цукишима, мы же все старые друзья, не будь скрягой! К тому же Ямагучи не против. Ты же не против, Ямагучи?       Он кивнул головой, с интересом поглядывая на парня под окном. Чтобы не говорил Лев, Цукишима точно не согласится на такое.       – Ладно.       – Ура!!! – радостно воскликнул Лев, предвкушая авантюру и заозирался по сторонам, отходя от окна. – Нам скрутить тебе веревку из простыней как в фильмах? Или у нас есть лестница? Ямагучи, у нас есть лестница??       – Нет… – Ямагучи растерялся происходящему. Его бывшего лучшего друга не интересовали подобные посиделки, к тому же в не самой приятной для него компании – школе они со Львом не особо ладили. Также его не интересовало нарушение правил и проникновение в чужие окна. Но вот он стоит снизу и соглашается на приглашение Льва. Хотя они теперь с Тадаши уже даже и не друзья.       – Пфф, Лев, повзрослей. Просто протяните мне руку.              Уплывшие куда-то не туда мысли Тадаши не успели за его рефлексами. Он высунулся из открытого окна, крепко схватившись за раму одной рукой, протягивая другую парню. Тот оперся ногой о стену, оттолкнулся от земли и ухватил в крепком захвате ладонь Ямагучи. Он потянул его, вспоминая какой же Цукишима тяжелый, и тот подтянулся выше, упираясь ногами за едва видимые зазоры кирпичей на стене. После еще одного рывка Кей ухватился свободной рукой за подоконник, а Тадаши, отпустив раму, перехватил второй рукой его под плечо. Совершив усилие, втащил на подоконник, а, следом, придержал, пока тот взбирался на него с ногами. В этот момент Цукишима был близко-близко, и Ямагучи смутился так рядом промелькнувшим светлым прядям волос, запаху одеколона, непривычному для его бывшего лучшего друга, но такому приятному. Кей, перекинув ноги вниз в сторону комнаты, глянул на него, задержав ненадолго изучающий взгляд. Тадаши опустил глаза и отступил, давая ему место для того, чтобы спуститься.       – Ооо, ловко! – разрядил ситуацию Лев, глядя на все это со стороны и сжимая в руке свою простыню, едва начавшую превращение в импровизированный канат.       Цукишима оглядел его с тем самым искусным закатыванием глаз, от которого Ямагучи раньше всегда пробивало на смешок (конечно же, если взгляд предназначался не ему). От этого в груди кольнуло чем-то ностальгическим, захотелось смыть это чувство. Кроме пива на столе ничего не было, поэтому Тадаши потянулся за ним. Кей же, безошибочно определив его кровать, уселся на нее и, спросив кивком можно ли, тоже взял себе баночку.       Давно Ямагучи не было так неловко.       Ему не оставалось ничего другого как, усесться рядом с бывшим лучшим другом на кровать. Лев устроился на своей и с прищуренным взглядом оценивающе смотрел на не слишком дружелюбного Цукишиму. Того, казалось, это совсем не напрягало. А Тадаши вяз в затянувшейся смущающей тишине, не зная, что говорить. Кей, привычки и характер которого не особо поменялись со времени, когда они дружили, все равно ощущался другим человеком, и Ямагучи терялся в том какой подход к нему выбрать. Да и стоило ли выбирать? Может, после этой неловкой посиделки они и общаться-то не станут больше. Он надеялся на это. А сейчас следовало просто пережить эту встречу. И уповать на то, что болтливый Лев разрушит эту тишину.              – Вы же вроде в школе лучшими друзьями были? Почему теперь не дружите?       Лучше бы Лев и дальше молчал.       Тадаши захотелось провалиться сквозь землю, когда он услышал этот вопрос. Но у него вышло лишь подавиться пивом, судорожно закашлявшись. Сложившись вдвое, он кашлял до слез из глаз, и это было и на долю не так неловко, чем этот вопрос и возможный ответ. Он точно после этого всего устроит Льву серьезный разговор о том, что можно и нельзя, каким бы неуверенным он не был. Судорожно вздохнув, Тадаши почувствовал небезразличное похлопывание по спине.       – Хайба, есть в этой комнате, хотя бы вода? – услышал он резкое рядом.       – Эээ, да… – ноги Льва в красных спортивках пронеслись мимо. Вскоре ему протянули стакан воды.       – Спасибо, – кашель отошел, и Тадаши сделал несколько глотков, разгибаясь. В горле саднило, и атмосфера была ничуть не лучше. Он быстро утер слезы.       Кей проследил за ним и перевел ехидный взгляд на Льва.       – А ты со школы не слишком поумнел, да?       – Эй, ты чего грубишь, Цукишима?       – Факт констатирую. Умный не задал бы такой бестактный вопрос.       – Я не… подумал, – чуть нахмурился Лев.       – А я о чем? – усмехнулся Кей и сделал пару глотков пива.       Наблюдая за этим диалогом, Ямагучи словил давно забытое чувство важности. Будто Цукишима его защищал. Будто ему было не безразлично.       – Ну и как вы собирались отмечать первый учебный день? Распивая сомнительные напитки и заедая их сомнительной едой?       – Эй, нормальные чипсы, все такие едят. А ты вообще не бери тогда, раз не нравится! Мне больше достанется!       – Нет. Вы сами меня пригласили, значит буду пить и есть.       – Может, – подал голос Тадаши, опуская взгляд низ, когда парни на него обернулись, – посмотрим ужастики? Ну… ничего лучше в голову не приходит.       – О, я как раз видел рекламу одного! Даже такой скепсис как ты, Цукишима, испугается!       – Ямагучи, подари своему соседу толковый словарь.       – Что??       – Ничего, Хайба, включай ужастик.              

~~~

      

      Ямагучи выпил слишком много, чтобы подавить неловкость. Но слишком мало, чтобы действительно перестать думать о ситуации.       Они поставили ноутбук Ямагучи на подоконник, так чтобы всем было видно его небольшой экранчик, выключили весь свет и смотрели плохой (не в лучшем смысле) ужастик. Действие было предсказуемым, и скримеры совсем не пугали – в общем отвлечься от сидящего рядом Цукишимы не получалось.       Спустя все то время, что Ямагучи не видел его, он будто отвык. Забыл каким высоким был парень, как любил хмурится по поводу и без и забираться с ногами на кровать, когда долго на ней сидел. Забыл и о милой (вовсе это не было мило!) привычке поправлять очки одним пальцем и закатывать глаза, когда ему не нравилось то, что он смотрел. Забыл, как Цукки (Цукишима) обожает комментировать фильмы, поворачиваясь к нему, тихо, будто для него одного. Кей вел себя так, будто между ними не было никакой размолвки, и они как были друзьями в старшей школе, так и оставались. А у Ямагучи от этого неприятно екало на сердце, отзываясь глупой болезненностью.              Он столько всего сделал, чтобы отпустить Цукишиму. Убедил себя, что тот ему больше не нравится, и ему не нужен такой друг. Постарался даже влюбиться в кого-нибудь другого. Но кроме красивых айдолов из клипов его любимых песен, ему особо никто так и не понравился. Думал, в колледже найдет предмет для воздыхания. Но пока нашел только отдающую горечью, к сожалению, так и не забытую первую любовь.       «С глаз долой из сердца вон» говорила Хитока. Только вот почему-то, как только он попался на глаза снова, и в сердце тоже зашел, наследив. Не отпустил, все-таки. Тадаши допил очередную банку пива, набираясь уверенности после просмотра фильма вежливо попросить выйти Цукишиму обратно в окно.              Но они смотрели уже третий (Лев убеждал, что это точно страшный!) глупый ужастик про проклятый дом, а внутри лишь плескалась пьяная разморенность и ни грамма уверенности. Забирая себе оставшуюся пачку чипсов в единоличное пользование, он уселся поудобнее на кровати, задевая Кея локтем. Но тот ему даже ничего не выказал. Сидел и смотрел в экран с видом исследователя. «Чтобы потом со знанием дела констатировать другим факты, почему этот фильм плох» подумал Тадаши. Слишком он хорошо его знал. И это причиняло не слишком приятные чувства.              – Он уснул что ли? – из размышлений Тадаши вывел знакомый голос рядом. Он посмотрел на Цукишиму, которого до этого старался не замечать, а затем перевел взгляд на Льва. Тот и правда сопел, растянувшись на своей кровати и положив руку под голову.       – Видимо.       – Не знал, что «действительно страшные фильмы ужасов» имеют такое воздействие.       Тадаши хикикнул. Скорее по привычке, чем по желанию. Снова уставился без особого смысла в экран. Лев уснул, поэтому была возможность, что Цукишима решит сейчас уйти.       – Как твои родители поживают? – не громко спросил Кей, тоже глядя в экран. Тадаши взглянул на него, но светло-карие глаза спрятались за мелькающими на стеклах очков кадрами из фильма.       – Хорошо. В отпуск недавно ездили вдвоем в Окинаву, – странно было слышать от Цукишимы такие простые повседневные вопросы, но он не стал таить. Было даже немного приятно.       – А ты почему не поехал?       – К поступлению готовился. Вместо этого мне родители новый телефон купили.       – Неплохо.       – Ага. – Тадаши помолчал немного, переведя взгляд на свои ноги. После решился продолжить разговор, чувствуя расслабляющее по телу тепло. То ли от алкоголя, то ли от непривычной участливости бывшего лучшего друга. Даже перехотелось его выгонять. – Твоя мама как? И брат?       – По-прежнему. Брат был счастливее всех, когда узнал, что я продолжу заниматься волейболом и дальше.       – Я думал, ты на исторический факультет поступил! – Тадаши даже забыл, что не хотел смотреть на бывшего лучшего друга. Удивленно уставился на него, различая теперь глаза под стеклами очков.       Цукишима улыбнулся, довольный произведенным эффектом.       – Поступил. Но и в команду меня взяли, играть буду.       – Удивлен, что ты решился.       – Ну… – Кей отвернулся и взглянул задумчиво куда-то в стену, – все-таки это «не просто клуб».       Тадаши расплылся в улыбке от этого упоминания. Давным-давно в одном из тренировочных лагерей у них состоялся настоящий спор про это. Цукишима тогда настолько взбесил его своим настроем, что Тадаши, наплевав на свою неуверенность, накричал на него. Кей тогда назвал его крутым. А после изменил свое отношение к волейболу. Неужели его настрой поменялся так сильно, что он хотел продолжать играть и после школы?.. Ямагучи изо всех сил старался игнорировать мысль, что он, возможно, причастен к этому решению.              – Слушай, – Цукишима взглянул на него как-то слишком пристально, даже мурашки по спине пробежали, – а почему мы и правда перестали быть друзьями?       Тадаши посмотрел на мирно сопящего Льва. Не знал, что ответить на этот вопрос. Не был готов, да и не хотелось быть откровенным. Он с Кеем никогда не был откровенным. Не такая у них дружба была.       – Думаешь мы не мешаем Льву своими разговорами? – тихо спросил он, уводя тему.       – Забыл, что ли, как он крепко спит? В тренировочном лагере будили его чуть ли не оркестром.       – Точно, – он попытался изобразить веселость, но не особо вышло.       – Ладно, вопрос и правда дурацкий, – Цукишима одел привычную маску безразличия. Только сейчас Тадаши заметил, что до этого он был будто… искренним?       Воцарилась давящая тишина. Внутри скрежетало неприятное чувство, он не знал, что сказать. Врать было бесполезно, лучше и дальше молчать. Можно было бы назвать реальный ответ на его вопрос, но слова вставали поперек горла. Он ему такое никогда не скажет. Не признается ни в чем… Ведь это был Цукишима. Даже если его признание уже не разрушит их дружбу, которой нет, он не сможет произнести что-то настолько личное, что не знал никто, кроме добросердечной и располагающей Хитоки. Кей был ее антонимом. Он не поймет и осудит.              – Как бы то ни было, – глухо произнес Цукишима, глядя в пустоту, – мне жаль.       – Чего?       – Что был плохим другом.       В сердце болезненно сжалось и голос дрогнул.       – Цукки…       Кей посмотрел на него удивленно и глаза под стеклами очков чуть расширились. Тадаши скривился от горечи, расползающейся по телу. Еще никогда Кей не был с ним настолько честен. Внутренности неприятно скрутило от того, что он не мог переубедить его, назвать реальную причину. Или мог?.. Это была безумная идея.       – Цукки, – ком в горле мешал говорить, – вовсе ты не плохой друг. Это из-за меня. Я не мог… У меня была причина…       – Какая? – он глядел на него непонимающе. Но небезразлично.       – Я… – горло саднило от невысказанного.       Будь что будет. Ему нечего рушить. А если это позволит оттолкнуть Цукишиму от себя навсегда, то так будет даже лучше. Лучше ведь?       – Я… гей. Я гей, и я давно был невыносимо влюблен в тебя.              Тадаши уставился на мирно спящего Льва, который и не подозревал о том, что творится в его комнате. На ноутбуке, стоящем на подоконнике, до сих пор шел плохой (действительно глупый) ужастик, за окном поднималась луна, освещая крохи видимого небосвода, не затянутого облаками. Все ложились спать или отмечали первый учебный день, а он сидел на своей кровати в общежитии рядом с бывшим лучшем другом и чувствовал, как в груди поднимается паника. Вторая уже за эти три дня.       – Я думал вы с Хитокой встречались на третьем году старшей школы, – не изменившимся тоном произнес Цукишима.       Тадаши отрицательно помотал головой, не в силах говорить. Сердце бешено стучало, дыхание участилось, как после бега. А мир будто медленно переворачивался, вырывая деревья с корнем.       – Она… подруга… – все что он смог произнести сдавленным голосом, стараясь скрыть дрожащие руки.       Ну и чего он наделал?.. Глупый Ямагучи!       – Тадаши.       Цукишима аккуратно коснулся его плеча, и Ямагучи дергано обернулся. Глаза Кея расширились.       – Паника? – спросил он, а Тадаши сразу же опустил голову, лишь бы не смотреть в его глаза. – Нужно дышать, помнишь? Медленно, как я.              Сконцентрироваться получалось скверно. В голове роились мысли, и даже тяжелая ладонь Цукишимы у него на плече с трудом перетягивала на себя его внимание. Только сказав, он понял, что совсем не хочет сталкиваться с реакцией Кея на свое признание. Что ему вовсе не все равно. Что ему страшно. Что гораздо легче было просто перестать общаться с ним и не видеть его, чем быть честным. Тадаши привык скрывать. Он скрывал многое ото всех. Скрывать было привычнее. Не легче, может быть, но привычнее.       – Вдох-выдох.       Спустя добрых пять минут, он смог прислушаться к ровному голосу парня, что продолжал повторять ему технику успокаивающего дыхания. Разогнав рой своих мыслей решением, что хуже уже точно не будет, ведь случилось самое страшное, он включился в ритм и понемногу успокаивался. К кончикам трясущихся пальцев подкатывал стыд и неловкость за всю эту ситуацию, алкоголь в крови будто совсем выветрился. Тадаши решил, что пить больше не будет. Ничего хорошего под алкоголем за эти три дня в его жизни не происходило.              Придя в себя, он чуть отстранился, и Цукишима убрал руку с его плеча. Продолжал смотреть на него, а Тадаши продолжал отводить взгляд.       – Почему раньше не рассказал?       – А? – искреннее недоумение от вопроса придало уверенности поднять голову. Даже нервно усмехнуться в каком-то судорожном порыве и ляпнуть, – ты уверен, что это Лев тут задает глупые вопросы?       Цукишима удивленно воззрился на него, а затем отвел взгляд. Впервые на его памяти, кажется.       – Даже будь я таким же самоуверенным, как Бокуто, сказать такое лучшему другу, словно приговор подписать.       – Будь ты Бокуто, трубил бы об этом направо и налево, пока не получил бы от Акааши.       Тадаши скривил губы еще в одном нервном самоуничижительном смешке.       Цукишима не казался разочарованным им или рассерженным его признанием. Он казался… обычным? Может быть немного смущенным, если такое вообще можно было сказать про Цукишиму. Навалилась усталость. Ямагучи потянулся за недопитым стаканом воды, что сиротливо стоял на столике, и допил его залпом. В реальность ситуации верилось все меньше.              – Не знаю, что сказать, – произнес Кей после затянувшейся паузы.       – Ничего не говори, – Тадаши подтянул к себе свои коленки и обнял их, – если хочешь идти, иди.       – Если хочешь забыть, забудь?       – А?       – Кажется такой перевод был в той русской песне, которую Лев включал каждый день, когда мы были в последнем лагере с «некомой»?       Ямагучи усмехнулся. Он тут ему секрет всей своей жизни поведал, а Кей продолжает делать вид, что все нормально. Знакомый ему Цукишима так бы себя не повел. Но Тадаши решил поддержать.       – Да. В конце упоминалось что-то вроде «уже ничего не вернуть». Он, расстроенный, ее петь пытался, когда они нам матч проиграли.       – Точно. Драму разыграл, достойную оскара, – Кей закатил глаза.       Тадаши вздохнул и собрал остатки уверенности, чтобы повернуть голову и посмотреть на него. Темнота скрадывала многое, но лицо бывшего лучшего друга отчетливо вырисовывалось, благодаря попадающему на него свету от экрана ноутбука.       – Цукки… Почему не уходишь?       – Почему я должен идти?       – Неприятно ведь, – он помедлил, – получить такое признание. От парня. От бывшего лучшего друга.       – Ямагучи, ты мыслишь категориями аниме. Ждешь от меня реакции, как от героя какой-нибудь манги.       Тадаши нахмурился, уязвленный, Цукишима чуть смягчился, отводя взгляд.       – Я хочу сказать, что ты всегда был несколько драматичен. Не как Лев, конечно. Не жди от меня той реакции, которую ты вообразил.       – А какую тогда ждать?       – Не знаю. Мне подумать надо, – Цукишима потянулся к своему лицу и снял очки, потирая переносицу пальцами, – ты меня удивил. Это было очень неожиданно.       Тадаши опустил голову и снова уткнулся в свои коленки. Проследил на покрывале незатейливый узор.       – А ты хочешь, чтобы я ушел?       – Если ты не хочешь уходить, то нет.              Не зная, что делать еще, они оба снова уставились в экран, где молодой и явно глупый герой шел прямо в логово злой ведьмы. До невозможности очевидный сюжет. Вот он переступил порог и попал под действие проклятья. Тьма сгущалась, готовая его поглотить.       – Почему мы вообще это смотрим?       – Не знаю… Лев включил, а потом уснул.       – Дрянной у него вкус в ужастиках. Мы никогда не смотрели такую нудятину на ночевках.       – Ой, не напоминай, – Тадаши закрыл глаза ладонями, – я целый месяц не мог без страха видеть зеркала после того ужастика, что мы посмотрели!       – Хочешь пересмотреть?       – Нет!       – Брось Ямагучи, ты уже взрослый. Теперь максимум неделю не сможешь смотреться в зеркало.       – Цукки!       Кей смешливо фыркнул и потянулся к ноутбуку. Тадаши на эту повседневную непосредственность чуть улыбнулся. На сердце стало будто теплее несмотря на то, что Цукишима так ему ничего не ответил и явно перевел тему. Но он и не стал смотреть на него с неприязнью, одаривать уничтожающим взглядом и словом, как боялся Тадаши. Продолжал себя вести будто они просто хорошие друзья, собравшиеся на ночевке. Как раньше, но с оттенком чего-то нового, незнакомого.       – Если ты так сильно не хочешь смотреть тот ужастик, можешь просто сказать.       – Нет, нет, давай, – Тадаши опустил взгляд. Цукишима похлопал на место рядом с ним, ставя ноутбук поближе на низенький столик. Тадаши неуверенно пододвинулся и сел рядом.       От Цукишимы вкусно пахло одеколоном, и сидеть рядом было не так напряженно, как казалось. Тадаши не понимал, что ему думать. Кей теперь все знал и это ощущалось непривычно. Мир перевернулся, но он мог стоять на ногах.              – Я не мастер слов. – Цукишима включил ужастик, и они посмотрели самое начало, прежде чем он снова заговорил. В этот раз чуть тише. – Да и поддерживать не особо умею. Но я хотел бы снова дружить с тобой.       – Даже несмотря на то, что я?.. – Тадаши встрепенулся, оглядываясь на него.       – Да. Или тебе будет тяжело?       – Нет, но…       – Я не гомофоб. Тот еще неэмпатичный сухарь, конечно, но, если тебе понадобится какая-то помощь, – он говорил в сторону, непривычно неуверенно для самого себя подбирая слова, – или поддержка, ты говори, что мне сделать.       Тадаши даже застыл, не зная, как отреагировать.       – Мне не все равно. И никогда не было, хоть я никогда и не говорил этого. Кхм. – договорил Кей и совсем отвел лицо, чуть покашливая в кулак. Ямагучи заторможено подумал о том, что парень явно смутился. Цукишима, действительно, был смущен, но озвучил то, что Тадаши всегда мечтал услышать. Или даже не мечтал. В первый раз в жизни друг был настолько искренним с ним. Да и с кем-либо вообще, наверное. Буря неразборчивых эмоций хлынула волной и Ямагучи схватился за собственные потеплевшие щеки.       – Да, Цукки, да! Я с радостью буду дружить с тобой! Я постараюсь сделать все, чтобы нам было комфортно! Ты можешь говорить мне, если я вдруг переступлю границу. И… спасибо… Правда спасибо за то, что ты сказал!..       – Ладно… Все, закончили сентиментальности, – он неопределенно махнул рукой и поправил очки, так и не показывая лица, – давай фильм смотреть.       – Прости, Цукки! – как раньше улыбнулся Тадаши и просиял, чувствуя, как огромный груз падает с плеч. Он и не чувствовал раньше, как тот был велик.              Ямагучи не мог и подумать, что все может обернутся так. Что такое может быть. Не мог поверить, что Цукишима снова рядом. Что он чувствует подобное и может быть искренним. И что хочет с ним дружить, даже не смотря на ошеломляющее признание Тадаши.       Но очень хотел поверить, что все, действительно, так.       Как же, оказывается, он соскучился.