Not darling and not in the franxx

2. Неделя дежурства - одно из самых неприятных событий в жизни Никиты. Это могло значить лишь одно, что есть большой шанс не оказаться с Башкировым на одном этаже. Но есть мысль, которая каждый раз застревает как ком в горле. Если Максима поставят дежурить на третий этаж, скорее всего, его глупая подружка не отлипнет от него ни на секунду. Эта мысль словно сдавливала грудную клетку, блокируя доступ к кислороду. Голова идет кругом и парень сразу теряет внимательность, лишь молясь Богу, что бы стоять вместе с ним. — Никита! Повязочку держи! - классная руководительница выбивает того из размышления, протягивая шуршащий пакетик с красной повязкой. Почти весь класс столпился около входа, дожидаясь звонка на перемену, что бы сразу пойти занять свои дежурные места. Никита все никак не мог уняться, все разглядывал в толпе знакомую и такую родную макушку. Максим же стоял прямо возле двери, облакотившись спиной о порог. Юноша еще ниразу за сегодня не выпустил телефон из рук, все что то увлеченно печатал и разглядывал в экране. Неприятные мысли напрашиваются сами собой : "А что, если он переписывается с ней? А что, если он ждет с ней встречи на этаже?" Никита прекрасно помнил свой сегодняшний план по признанию Максиму в чувствах, ради такого даже помыл голову. Довольно часто он разглядывал свое неказистое отражение в зеркале, мысленно навешивая на себя ярлыки по поводу внешности. Чем дольше он рассматривал изъяны своего лица, тем противнее ему становилось. Единственное желание которое после этого возникало - расцарапать свое лицо в мясо, да так, что б мать родная не узнала. Смотря на ту же Ксюшу, с которой его объект обожания виделся буквально постоянно, парень понимал, что шансов у него ноль. Хоть и ее прическа не всегда опрятна, хоть и одевается она ужасно, даже не смотря на это, она будет являться для него самой комфортной особой. Голова грузно опускается, в надежде не словить на себе насмешливые взгляды одноклассников. "Достаточно ровно ли я стою, что бы это не казалось смешным? Может, немного нахмуриться, что бы лицо выглядело ровнее?" Звонок, и как по щелчку, все выбегают из кабинета, чуть ли не снося за собой двери. Максим бежит впереди. На третий этаж. - Никита мечется от стены до стены, словно заяц в западне, который не знает, как обойти свирепого волка. Он слегка высовывает макушку из за угла и наблюдает за силуэтом возлюбленного. Он, как и в классе, стоит, облакотившись о стену и уставившись в телефон. Пора. — Чего делаешь? - Никита не помнит, как так быстро очутился возле него. Он опустил голову в его телефон, но экран погас быстрее, чем парень успел что либо рассмотреть. Максим будто вышел из транса после его слов, поднял глаза и заметно повеселел. Улыбнулся в своей привычной манере, и, через смех пытался что то рассказать. Рассказывал как дети его не слушаются, как одноклассники позвали играть в ладки, снова отпускал аморальные шутки. Чесно говоря, Никите было абсолютно все равно, чем он занят и что у него произошло. Ему было важно лишь подольше почувствовать себя нужным в его компании, подольше послушать его голос и словить на себе чужую улыбку. Даже если Максим будет рад компании. Даже если не его. Никита тоже слегка заметно улыбнулся, но зная свои дефекты речи, не решился ничего рассказывать в ответ. Побоялся выглядеть перед ним глупо. Он старался аккуратно подойти к нему ближе, коснуться его плеча или положить голову на широкую спину. Парень не мог сказать ничего прямо, такими действиями он старался всячески намекнуть ему о симпатии. Со стороны лестницы вышла его подружка; сутулая, с жирной головой и неухоженным лицом дама. Левой рукой постоянно поправляла одиноко свисающую маслянистую прядь волос. Губы сухие и тонкие. Ростом не выше 160ти. Вечно наклоненная на бок голова и сползающие очки. Прильнула к нему, как будто это уже совсем привычное для нее дело, будто уже живет с этим человеком, и настолько к нему привыкла, что даже не обращает внимания на свои касания и слова. Улыбка Максима расползлась еще сильнее, тем более, когда на него с окна падает утренний свет, он будто становится еще лучезарнее, ну не умеет он по другому. Только при таком свете можно разглядеть, что глаза у него совсем не карие, что то приблеженное к серо-зеленому. Никита только щас понял, что он пялится на товарища буквально вплотную, не замечая, что противная Ксюша уже обвила своей рукой его локоть, как обычно ходят женатые парочки. Единственное, что оставалось сделать - не подать виду, что тебе не все равно. Молча стоять около стенки рядом с ним, показывая всем видом, что занят наблюдением за детьми на этаже. В такие моменты хочется провалиться сквозь землю, он прекрасно понимал, что конкретно Максиму все равно, как тот себя ведёт. Но вот Ксюше совсем нет, она начинала липнуть сильнее каждый раз, как ловила на себе слегка неловкий взгляд Никиты. — А поступать куда планируешь? - вопрос от Ксюши обращен к Башкирову. Она повернула голову набок, в привычной манере придерживая маслянистую свисающую прядь волос. — Ааа... Ессентуки, на повара, думаю. Девушка явно что то быстро прикинула в своей голове, по сердцу прошелся удар. Неужели она действительно хочет учиться в том же городе, что и он? Пришлось напрячь слух. — Аа.. Ах-ха, а я, вот, пока еще не думала. Рядом с тобой там не будет какой нибудь интересной работки? Слова прошлись в голове, как насыщенный гром в дождливую погоду. Никита стоял, облакотился о стену и что то яростно набирал в телефоне. По правде говоря, ему просто нужно было создать видимость занятости, поэтому, тот бесконечно выходил и заходил в меню приложений, листал галерею и главный экран. Весь план его дня впринципе состоял в том, что бы дожить до следующего. Каждый день он надеялся на то, что новый день будет лучше предыдущего. — Не думаю, что это хорошая идея. Тебя ж там закошмарят). - слегка посмеиваясь, в своей обычной манере выдал ей Максим. Голос у Ксюши тихий, будто мышиный. И сама она каждый раз смущается в разговоре, и это касается не только Башкирова. — И вообще, я ещё не уверен насчёт этого. — Ты хоть насчёт чего то уверен? — Нет, говорю же, я не знаю. Башкиров вскидывает руки рядом с собой, опять же, в своей привычной манере. Кулачок Никиты уже машинально сжимается вокруг записки с признанием. Пот с ладоней постепенно сходит на бумагу, и он боится, что если он ее не подкинет ему в карман в ближайшее время, чернила совсем растекутся. Парень быстро задергал глазами наблюдая то за взглядом Ксении, то за взглядом ее собеседника. Толи в шутку, толи всерьёз, юноше ничего не оставалось как обвить руками талию товарища, и, якобы, попытаться его поднять. Ксюша вскрикнула и слегка отпрыгнула, прижав ладонь ко рту. Максим настолько не эмпатичен, что вновь воспринял это за попытку баловства, даже не подумав о других возможных вариантах. Записка в кармане, Башкиров на плече. Хоть он был и больше самого Никиты по массе раза в два, пришлось идти даже на такие меры. — Ты живой?! Ксюша сразу же подбежала к спутнику поправляя ему толстовку и выравнивая карманы. Те самые карманы, в один из которых Никита закинул записку. Сам же инициатор этого цирка уже успел скрыться за углом. — Не лезь, женщина. ... Даже если и учитывать такую новую ступень эволюции в жизни Никиты, как жалкие попытки признания в чувствах, все равно день прошел как обычно. Независимо от дня недели, каждый учебный день, все его мысли были бы посвящены ему. Даже если бы он смотрел на доску, в попытке решить в уме уравнение, первой его мыслью было бы : "Максим бы с этим справился быстрее." Или же, случайно подслушать шутку от болтливых одноклассниц : "Максим бы с этого точно посмеялся". — Опять опоздал?! На пороге кабинета химии парня встречает родная мать - Инга Николаевна. Женщина невыского роста, с лицом как у собаки породы Бульрерьер. Прическа с челкой и черные прямые пряди, подстриженные лесенкой. Морщины по всему лицу, вечно поднятые в недовольстве брови и постоянные недовольные вздохи. Голос Звонкий и иногда пугающий, если не быть готовым, то вполне серьёзно можно дернуться. — Мне нужно было зайти к учительнице. — К какой? Опять проблемы с оценками, да, Никита?! Последние слова она выделила с особым грубым акцентом. Эта женщина работает в его школе лаборанткой, тобишь, просто моет колбочки для учителя химии. Но за сыном она всегда успевает следить, и зайти к нему в раздевалку, проверить, не надел ли он часом дырявые трусы, и зайти к нему в туалет, не дай бог, ненароком, штаны намочил. — Дома поговорим. Эта фраза всегда объясняла, что дома никто разговаривать не будет. Что это будет лишь грубый монолог со стороны матери, что она вновь будет бранить его за какие пустяки, даже не подумав о том, что у него в мыслях сейчас проблемы поважнее. И он оказался прав. Ничего кроме ругани дома можно было не ждать. Женщина прямо с порога накинулась на сына, показушно кидая в угол сумку и молча, но с недовольными вздохами, скидывая с себя рваные сапоги. — Вот что ты за ребенок такой, скажи мне. Всем нормальные дети достались, а я мучаться должна чтоли?! Никита, вот объясни, что происходит? — Что происходит? — Это я у тебя спрашиваю! Но Никита действительно не понимал в чем дело. Она никогда не говорила какую то конкретную причину своей ругани, если какой-то более менее спокойный разговор и получался, то она очень отдаленно освещала тему проблемы. Никогда не говорила все с расстановкой и по фактам, будто знала, что проблемы то вовсе и нет. Просто хочет показаться правой, ведь по её логике - быть старше = быть правой. — Ну, я не могу понять, что с тобой происходит!? Или опять мама у тебя плохая?! Эта её излюбленная методика, выставить все так, будто он делает из нее виноватую. — Я не говорил этого. — Ой, все, Никита, делай что хочешь. Время уже перевалило за девять вечера, женщина даже не сняла куртку, а сразу завалилась к себе в спальню. В общую спальню. Даже будет вернее сказать, в их общую с Никитой спальню. Юноше ничего не оставалось как подождать в коридоре, пока она переоденется. Хотя, не всегда так происходило, что его заставляли выходить по время этого. Инга Николаевна очень странная в этом плане, она даже может не постесняться снять блузку перед сыном, будто ей абсолютно плевать, как он будет себя чувствовать. Никита тоже успел переодеться. Парень пару раз метнулся взглядом мимо отражения в коридорном зеркале, вновь ловя себя на мысли, что ему противно смотреть на это. Что хочет вылечить акне, хочет подстричься и побриться. И снова единственной проблемой была Инга. Она всегда контролировала его действия и задавала неуместные вопросы. Вновь усыпала бы его непонятными вопросами, по типу : "Для кого ты так прихорашиваешься? Уже невесты есть поди?" Для себя. Сука, для себя. — Ты собираешься ложиться или нет?! Дверь в спальню открылась, и что бы лишний раз не спорить с матерью, ему пришлось пройти за ней в комнату. — Шевелись давай, тебе еще утром биологию повторять. — Биологию? Ты звонила учительнице? И тут она будто с цепи сорвалась. Женщина с психом кидает на кровать подушку, которую только что взбивала для сна. — Да, Никита, звонила! Потому что с тобой по другому нельзя! Представляешь?! Она цокает, укладывает на место подушку и лезет под одеяло. — Ложись. И он лёг. Лёг в объятия женщины, которая ежедневно его доводит до тихих истерик, которая не отводит от него взгляда. Он чувствовал своей спиной её грудь и неприятное дыхание от нечищенных зубов и грязного языка. Чувствовал, как она постепенно начинает неприятно похрапывать ему на ухо, при этом тепло дыша этой вонью прямо в ушную раковину. Чувствовал, как её морщинестая щека касается его самого чувствительного места - шеи. Его глаза полностью распахнуты, он старается буквально даже не дышать. Появляется ощущение, что она и ночью за ним наблюдает. К горлу медленно поступают слезы. Никита аккуратно высовывает руку из под себя, дабы не разбудить мать, и прикрывает рот рукой. Глаза все ещё распахнуты, слезы стекают прямиком в подушку. Его вгляд медленно поворачивается на морщинестое лицо матери, которая так удобно уместилась возле его уха. От подступивших слез он практически начинает кашлять, но старается быть настолько тихим, что уже начинает задыхаться. Сдерживать истерику приходится силой, что отдается дикой болью в области пресса. Юноша аккуратно и рывками выдыхает через нос, выпуская очередную порцию слез. Руки матери неприятно обвивают его талию, прижимая к себе сильнее. Ну и стоит ли оно того, мама?