моя богиня

мико улыбается в некотором смысле гордо, но в то же время нежно. эи стоит перед народом рядом с путешественницей, тихонько кивая и что то отвечая людям, которые смотрят на нее с восхищением. сейчас она выглядит как самая настоящая богиня, но уже не властная, строгая и всемогущая, а нежная и теплая мико несомненно рада. она всегда хотела чтобы эи отпустила прошлое, отпустила макото и жила своей жизнью, чтобы смотрела на иназуму не через слова и глаза сёгуна или призму боли, а своими глазами, только вот яэ почему то чувствует горечь. ужасную горечь она правда хотела чтобы эи вернулась. только вот вернулась к ней, к мико. жрица храма наруками даже не отрицала что была ревнивицей и эгоисткой, потому что это ее богиня, ее райден эи, а не их. она сейчас должна быть с ней, сидеть, болтать, кушать, а не веселиться с путешественницей, болтать с людьми. она не так все видела и думала мико обидно и она, сцепив руки, наконец отворачивается и тихо скрывается в толпе, все же напоследок оборачиваясь, надеясь что вот сейчас эи заметит ее пропажу и откликнет, не позволит исчезнуть словно росе по утру, не забудет. только вот эи всегда забывала как до ухода в эвтюмию, когда яэ была юной кицунэ, смущающейся и стесняющейся сильного воина, сестру близнеца настоящего архонта — макото. стоило кому то только упомянуть имя вельзевул, нежные щеки жрицы тут же покрывались румянцем, а ушки забавно дергались, прислушиваясь к разговору. а если на порог храма являлась и сама эи…мико едва ли могла нормально говорить. коленки лисицы дрожали, ушки вставали. было стыдно, все горело, а сердце стучало как бешеное. а эи и не понимала никогда, мико в ее глазах не была никем, кроме как лисицей из храма, ученицей кицунэ сайгу все поменялось когда макото погибла в каэнриах, а сайгу исчезла, когда начались ужасы. мико была опорой и поддержкой для райден, они были ближе чем когда либо и хоть на нее и взвалилась невероятно тяжёлая ноша ввиде храма и кучи жриц, людей иназумы, ведь эи было не до этого, а комиссии не были готовы достаточно, яэ все равно была в душе счастлива, ведь пусть вокруг и бушевал хаос, она наконец была с той, кто покорил ее сердце. увы, ненадолго вот эи наконец, спустя тысячи попыток создаёт идеальную куклу, райден сёгун. вот эи закрывается в себе и в эвтюмии. вот эи уходит от нее, даже не попрощавшись и мико чувствует пустоту. и тем не менее в сердце лисицы все ещё тлеет надежда, что эи она нужна. что когда это все закончится, эи вернётся к ней и они снова будут вместе, но уже в мирные времена и вот сейчас наконец мирные времена, эи настоящая и живая, только вот они не вместе и мико эи не нужна вообще. подумаешь, что она столько лет пыталась спасти свою богиню, из кожи вон лезла, тренировала и помогала путешественнице чтобы взгляды архонта вечности пошатнулись, и все ради чего? чтобы ей даже спасибо не сказали. они лишь пару раз увиделись, эи поблагодарила ее за книги и вкусности и все. невыносимо у яэ болит сердце, ужасно болит, ведь сколько лет, сколько сотен лет она отдавала всю себя исключительно ради эи и сейчас она не чувствует совершенно ничего. только бесконечную, как любит эи, боль. и кажется, мико снова чувствует пустоту, только вот надежда больше не теплится, не тепло вообще, не греет, только болит. она идёт куда ведёт и даже не сразу понимает, когда оказывается у громовых сакур, где в последний раз разговаривала с наставницей. сайгу была той, с кем мико всегда могла быть искренней, могла поговорить по душам, пока та каждый раз давала совет и угощала вкусным рамёном или жареным тофу, который кицунэ обожала. и даже наставницы не стало и больше некому было угомонить бурю в душе мико. лиса позволяет маске улыбки и хитрости наконец треснуть, а слезам упасть к корням сакуры в иназуме пошел дождь утром, жрицы храма наруками найдут лисицу у корней сакуры, сидящую и молящуюся, а через неделю в своих покоях, холодную и не дышащую, с бутыльком яда в тонких пальцах. мико действительно изменит иназуму, своей смертью, пошатнув вечность этой страны и эи, и наконец откроет ее глаза, только вот к печали слишком поздно