уголок уюта и тепла (мини сборник)

Каким чудом урок английского поставили совместно у одиннадцатых "А" и "Б" классов, одному чёрту известно. Как догадалась завуч смешать самых сумасшедших в одной среде, когда составляла расписание не понятно, но я этому только рад. Весёлой походкой я зашёл в кабинет и тут же сердце моё приятно кольнуло. Карина. Я чуть помедлил. Откуда берётся во мне это смущение, когда её вижу? Почему сбивает с толку одна только мысль о ней? Не знаю. И впрочем...я не жалуюсь. Я улыбнулся ей и сел на соседний стул. Она, изредка поглядывая на Анну Аркадьевну - учительницу английского, положила ладонь на моё колено. Я довольно улыбнулся. Анна Аркадьевна принялась рассказывает что-то про артикли и местоимения, но я её совсем не слушал. Урок обещал быть интересным и полным наших переглядок, однако спокойствие нарушила внезапно зашедшая Елена Юрьевна - учитель русского и по совместительству мать Карины. Откуда в этой женщине такая ненависть к моей персоне я догадываюсь, но думать об этом сейчас совсем не хочется. Все принялись вставать, но Елена Юрьевна жестом попросила оставаться на местах. -Пришли результаты олимпиады по русскому, - сказала она, доставая из пакета стопку бумаг, - На перемене разберёте, - она положила её край стола Анны Аркадьевны. Её взгляд вдруг остановился на Карине, а после она заметила и меня... -Карина садись за третью парту, - в приказом тоне сказала она. Рина не дрогнула. Её рука сжала моё колено до боли. -Бегу и спотыкаюсь, - едва слышно прошептала она. Все в классе обернулась на нас. Никто не знает о наших отношениях, и не должен знать. Злость и неловкость боролись во мне, пока Карина сверлила мать раздраженным взглядом. -Немедленно. - сквозь зубы сказала Елена Юрьевна, выдавливая улыбку, которая больше напоминала гневную гримасу. Я с замиранием сердца ждал ответа Карины, но, кажется, она не собирается разговаривать с матерью. Если сейчас Карина не пересядет начнётся "весёлый концерт". Боюсь, вся эта ситуация вызовет волну обсуждений. Карина не сводила серьёзный взгляд с матери, будто будто не замечала, что на нас смотрят абсолютно все. С передних парт послышалось недовольное: "Да пусть она уже пересядет." Что они вообще понимают? Напряжение росло и Анна Аркадьевна томно вздохнула, а после демонстративно покашляла. Но Елена Юрьевна быстро поняла правила игры дочери и повторила ещё раз с большим напором: -Пересядь, Карина. Я уже открыл рот и хотел возразить, однако Рина меня опередила. -Нет. По классу полетели тихие разговоры. Интересная ситуация. Мы, кажется, достигли точки невозврата и теперь нужно как-то выкручиваться. А что уже сделаешь? К следующему уроку половина школы будет думать, что мы встречаемся. Сплетницы из моего класса обязательно добавят к этой истории несуществующих подробностей. -Она может сидеть где захочет, -добавил я. Ногти Карины впивались в мою кожу, оставляя, как мне думалось, сильные царапины. -Хорошо, - ответила Елена Юрьевна, - Я услышала вас, - она кивая, посмотрела на Анну Аркадьевну, которую уже порядком утомила эта ситуация, - Жду в учительской, Ань. Елена Юрьевна вышла из кабинета, до последнего не сводя глаз с дочери. В классе поднялся шум и Анна Аркадьевна громко произнесла: -Всё, успокоились. Продолжаем! -Карин, - сказал я, когда внимание одноклассников было вновь сфокусированно на изучении иностранного языка. Она перевела на меня влюблённый взгляд и положила голову на моё плечо. Устроившись поудобнее, взяла в руку карандаш и принялась писать. -Мне уже нечего терять, - прошептала она, свободной рукой поглаживая моё колено, - Устала скрывать... Я улыбнулся и провёл ладонью по её мягким волосам. Я не дам её в обиду никогда. Никому.