Возвращение

Августовский день дотлевал бордово-серым в приоткрытом окне. Стильная гостиная, оформление которой ненавязчиво, но безошибочно указывало на работу профессионального дизайнера, постепенно уходила в полумрак. Тем ярче становился прямоугольник экрана с открытым редактором. Нервная рука Максима периодически делала выпады к мышке, не давая ноутбуку погрузиться в сон. Лёгкая прохлада, которая ещё пару часов назад так радовала единственного обитателя дома, теперь накопилась в пальцах ног и рук, откликаясь онемением. Человеческое тело напоминало о своём существовании. Хотелось в туалет, горячего чаю и носки. Ультиматум, поставленный самому себе сразу после обеда, не сработал — он не написал ни единой строчки. Идея в общем-то не требовала акробатических трюков для воплощения в слова. Герой его истории — частный детектив Роман Романенко — уже не первый год бодро шагал из книги в книгу, попутно заглянув на телевидение и даже приобретя некоторый успех у публики. Максим знал, о чём хочет написать. У него были все условия для этого: тишина и комфорт собственного дома, прохлада из окна, порядок в мыслях, отсутствие каких бы то ни было сильных желаний, тревог, надежд. Он хотел написать очередную историю и был готов к этому. Но — у истории оказались собственные планы. Роман Романенко в поношенных кедах и зелёной шапке, чуть сдвинутой на макушку, стоит возле деревянных ворот фермы, задумчиво глядя на открывшийся перед ним простор. Максим видел перед собой эту картину, как видел всё, о чём писал. Вдали пасутся коровы с круглыми пятнистыми боками. Вальяжно плывут облака по безмятежной лазури. Светло-зелёный, местами пожелтевший ковёр пахнет нагретой землёй, кошеной травой и сеном. Время и окружающий пейзаж застыли, лишь слабый ветер колышет высокие стебли. По грунтовой дороге навстречу частному детективу быстро идёт человек — и умиротворённый бэкграунд раскалывается. В то же время он не мог заставить своего героя сделать очередной шаг. А ведь там произошло убийство, да не одно (но о других Романенко пока не знал, да и сам автор имел приблизительное представление). Не то чтобы в жизни Максима раньше не случалось творческих кризисов и выгораний. За восемь лет активной литературной деятельности он успел понять, что иногда лучше купить билет на ближайшей рейс в южную страну, залипнуть в сериал, устроить секс-марафон с малознакомым парнем из Тиндера, заняться кулинарией или просто порефлексировать в одиночестве недельку-другую, чем пытаться написать ещё одну главу. Но сейчас было иначе — хотелось только работать, и упорное нежелание мозга сопутствовать ему в этом вопросе расстраивало. Окоченевший писатель наконец-то сдался, зажёг настольную лампу, закрыл ноутбук и выпрямился. Спина затекла, пора размяться. Вернувшись в гостиную с чашкой чая и двумя печеньями, он потянулся к телефону, набрал Ангелину и включил громкую связь, дабы во время беседы не спеша подкрепляться чайком. — Добрый вечер, пропажа! Неужто тебя наконец начало смущать количество пропущенных звонков от твоего агента? — Извини. Надеялся, удастся чем-то тебя порадовать, но куча времени — в трубу. Написал первую главу и дальше дело не идёт, — пожаловался Максим, — надеюсь, проблем у нас не будет? — Я всё улажу, не переживай. Не впервые ведь. Могу чем-то помочь? — Ничем конкретным, — помотал головой он. — Решил, что хватит тянуть кота за cojones*, и делюсь бедой с верным боевым товарищем. Максим услышал, как Ангелина улыбнулась где-то в своей уютной квартирке за несколько тысяч километров от него. Через полминуты лёгкого молчания она сказала: — Не суди за банальщину, но я должна тебе напомнить: ты крут. Не сомневайся в себе. Если ты опять о том, что не чувствуешь себя настоящим писателем… — Нет-нет, — поспешно прервал её Максим, — с этим я уже разделался. В плане, я так и не почувствовал себя настоящим писателем: всё, что я делаю — штампую детективы, которые приносят радость человечеству, а нам с тобой — возможность удовлетворять базовые и не только потребности. Но мне это нравится. Работа как работа, да? Сейчас дело в другом — из меня высыпались все слова, понимаешь. Высыпались и затерялись в ковре. Я вижу и приблизительно знаю, что хочу получить, но как будто едва учусь говорить. Не уверен, что со мной раньше было подобное, и уж точно не затягивалось на недели. Ангелина снова взяла паузу, после чего проговорила: — Твоя предыдущая книга вымотала тебя. Плюс общий фон происходящего — всем сейчас неспокойно. Может быть, тебе нужно сменить обстановку… на более безопасную? Приезжай ко мне, в прошлый раз сработало ведь: отдохнул и закончил работу. Максим возразил: — Я не хочу уезжать, Ангелина. Может быть, позже, ближе к зиме, наведаюсь к тебе на недельку, как в прошлом году. Насчёт моей безопасности не переживай — я в порядке, жизнь продолжается. Кстати, как поживает Мадрид? — Мадрид изнывает от жары, но у нас в каждой комнате по кондиционеру, так что жить можно, — Ангелина хохотнула, — да уж, август не лучший месяц для поездок сюда. Если соберёшься осенью-зимой — определённо получишь больше радости. — Я серьёзно подумаю об этом, — сказал Максим, хотя в ближайшее время думать об этом не планировал — его волновал только застрявший у ворот фермы Романенко. Мгновенно переключившись на работу, он задумчиво протянул: — Может, зря я вообще эту историю с убийством на ферме затеял? Ангелина встрепенулась: — О, ферма. Супер. Хорошая же идея, нет? Типичный городской житель по приглашению старинного приятеля приезжает разобраться, где собака зарыта. Полиция свою работу закончила, кого-то арестовала… — Эй, стоп, — Максим засмеялся, — в целом ты, конечно, суть уловила, но не надо рассказывать историю за меня, а то я вообще сдуюсь. Несколько минут на четырёх тысячах километров, простирающихся от Максима до Ангелины, царила тишина. После чего заговорил Мадрид: — Может, тебе стоит посетить настоящую ферму? Погулять по полям, посмотреть на брутальных фермеров в клетчатых рубашках, покататься на лошадках — или даже на фермерах… Киев подавился чаем и закашлялся: — Ты это серьёзно? — Вообще-то, вполне. Есть один знакомый фермер — правда, не мой, а моих родственников из Житомира. Они ездят к нему за продуктами — тот выращивает овощи-фрукты, делает мёд и всё такое. Вегетарианец, животных для мяса не держит. Могу спросить, как у него дела, жив-здоров ли, на месте ли. Всё-таки уже несколько лет прошло, как слышала о нём. Что думаешь? Узнать? Максим кивнул телефону, потом ответил: — Ну, если ты гарантируешь, что он брутальный и в клетчатой рубашке… Ангелина расхохоталась: — А вот и мой Максимилиан! Я не уверена, честно говоря. Помню, что он молод, 30 с копейками, как и ты. Вроде бы семейный, но точно не скажу. Узнаю у родных подробности, найду контакты и сосватаю тебя ему на несколько недель. Идёт? — Идёт. Вдруг сработает. Спасибо. — Надеюсь, что сработает. Ибо к декабрю желательно уже иметь более-менее готовую книгу. Время у тебя есть. Но, как всегда, его не так много, как хотелось бы. * * * Максим попрощался с Ангелиной и позвонил в ресторан на соседней улице, чтобы зарезервировать столик. Идея фермы утешала. «Отвлекусь от рутины и заодно погружусь в работу, красота». Он медленно и с приятным предвкушением собирался «в люди» — даже приветливо улыбнулся собственному слегка измученному отражению. Под оранжево-карими, слово чай с лимоном, глазами залегли тени, нос и скулы словно заострились, волосы в беспорядке, но в целом хорош — как всегда. Попутно быстро набрал сообщение: «Иду ужинать. Ты со мной?» Ответ пришёл через минуту: «Буду на месте через полчаса». Сергей не нуждался в подробностях — он знал, где предпочитает ужинать Максим, когда не работает. К ресторанчику они добрались почти одновременно: Максим пешком, Сергей — на своём не новом, но ещё вполне жизнерадостном ауди. — Я думал, что ты весь в творческом процессе. Не звонишь, не пишешь. Неужели закончил очередной опус? — Нет, но появилась надежда на то, что таки закончу. — А, понял, сочувствую. Рад тебя видеть, — Сергей шагнул, обнял, задержавшись рядом чуть дольше, чем полагалось другу. Из прохладного вечера они вместе нырнули в мягкое тепло ресторана. Максим любил это место. Просторно, но всё же комфортно, столики на достаточном расстоянии друг от друга, всегда приятно пахнет и играет не безликая инструменталка, а всё же Queen, Девид Боуи, Элтон Джон, Depeche Mode. — Как твои строительно-ремонтные дела? — спросил Максим в ожидании официанта. — Сам знаешь, какие сейчас стройки и ремонты. Но — мы стараемся быть на плаву, жизнь продолжается. «Жизнь продолжается», — мысленно повторил Максим фразу, которую лишь час назад произнёс в разговоре с Ангелиной. Эти слова должны быть высечены в камне. — Видишься с тем красавчиком?.. — Сергей пощёлкал пальцами, — как его — Матвей? — Макар, — поправил Максим. — Это было одноразово. Ладно, не совсем одноразово, повстречались месяцок. Но уже в прошлом. — Жаль, — произнёс Сергей вежливо без малейшего сожаления в голосе, — не сложилось? — Он оказался фанатом моих книжек, — сухо произнёс Максим. — Ничего такого не подумай, я не зазвездился и уважаю людей, которым пришёлся по душе Роман Романенко, но с Макаром я чувствовал себя… как инкубатор. Как будто, знаешь, моя единственная задача в этой жизни — рожать, желательно каждый год. Меня как человека и личность он не замечал. В конце концов это стало чересчур бросаться в глаза, — ну и я ушёл в закат. Сергей всегда бывал очень доволен, когда его друг расставался с очередным парнем, но считал неуместным выражать это. Поэтому он просто покивал сочувственно. На фоне Дебби Харри пела Heart Of Glass. Максим любил поговорить после долгого молчания в уединении. Его немногословному приятелю пришлось выслушать всю историю о ферме, хотя истории как таковой ещё не было. За рассказом проходил ужин. В унисон пытался разговаривать желудок рассказчика — он так давно не имел счастья принимать с визитом горячую и свежую еду, что слегка опешил. — Понимаю, ничего такого — короткий отпуск на природе, но, — Максим важно поднял палец, — у меня хорошее предчувствие. Сергею задумка явно не понравилась: — Не понимаю, почему тебе не работается в собственном доме. Ты же для этого и строил его. А какой вдохновляющий дизайн тебе забабахали!.. Максим усмехнулся: — Так-то оно так, я не забыл, — тогда, 6 лет назад, он и познакомился с Сергеем, чья компания занялась разработкой проекта и строительством небольшого, но живописного писательского убежища в хорошем районе города с видом на Днепр, — по большей части мне вполне успешно там работается, — добавил он слегка извиняющимся тоном, — но от выгорания никто не застрахован. Сергей помолчал немного, ковыряя вилкой в почти пустой тарелке. Тёмные волосы упали на лоб и скрыли половину лица. — Как странно всё изменилось, да? — едва слышно произнёс он, словно уже выскользнул из текущей ресторанной реальности. — Что ты имеешь в виду? — заинтересованно поднял на него глаза Максим, расправляясь с лососем. — Войну или нас с тобой? — Нас. Знаешь, ты мне почти родной человек, и мне больно от того, что мы сейчас так редко видимся, — Сергей махнул рукой, останавливая Максима, который хотел возразить, — да, я понимаю, что не всегда так, что дело в твоей работе, но ты не объявлялся почти месяц. Отвечай хоть иногда, когда я пишу или звоню, ладно? Ты мне ничего не должен, мы друзья, и я смирился с этим. Просто не исчезай надолго. Максим кивнул, продолжая задумчиво жевать. — Я постараюсь. Но такого действительно ещё не было — я сейчас как будто в полусне. Не обижайся на меня. Ты для меня тоже близкий человек. И ничего, что всё изменилось. В конце концов, я думаю о прожитых вместе годах с теплотой, а разве не это главное? Да и ушёл-то не я… — Я пожалел миллионы раз, что ушёл, — пробормотал Сергей рассеянно, — ладно, ладно, не завожу свою любимую шарманку. Десерт? — Да, можно, — Максим радостно закивал, — и кофе. — На ночь глядя? Обычно ты пьешь чай, — заметил его собеседник, и взгляд карих, почти чёрных глаз смягчился при воспоминании о любимой традиции бывшего возлюбленного. Когда-то он много вечеров провёл, наблюдая за Максимом, держащим любимую чашку на уровне груди и время от времени — довольно редко — делающим короткие глотки. Чашка была неизменным атрибутом его вечеров. — Сегодня всё равно не усну, думаю ещё поработать, вдруг что-то таки родится, — но в голосе явственно звучало сомнение. За разговорами о мелочах прошёл час. Максим чувствовал себя расслабленно и даже уютно — будто на время перенёсся в прошлое. Сергей испытывал приблизительно то же, но с ощутимой ноткой горечи и сожаления. Отчасти поэтому при прощании он решил ещё раз попытать счастья: — Может, давай ко мне? Ты ведь всё равно не планируешь спать. Отвлечёшься — может и рабочий настрой вернётся. Выглядишь… хорошо выглядишь, но явно же устал. — Сергей не отрывал глаз от его лица, ожидая реакции. — Нее, — протянул Максим, поглаживая верх живота, — не получится, прости. Что-то желудок побаливает, перегрузил его с непривычки, прогуляюсь домой и приму таблетку, пожалуй. Сергей загрустил, кивнул, обнял друга на прощанье, забрался в машину и скрылся в ночи, стремясь успеть домой до начала комендантского часа. Максим шёл, думая о Сергее. Когда-то он действительно любил его, чувствовал себя любимым и думал, что так будет всегда. С тех пор не так уж много воды утекло. Сколько? Чуть больше года? Как будто вечность. Каким наивным он был! Но всё же печально, что не смог уделять Сергею достаточно внимания и тот засмотрелся по сторонам. А однажды просто сообщил, что закрутил роман с девушкой из офиса и уходит к ней. Максим ничего не ответил, просто растерянно кивнул, а потом несколько месяцев не мог спать. Да, если бы любимый человек бросил его ради мужчины, было бы так же болезненно. Но с девушкой, словно символизирующей «нормальность» и «традиционность», Максим не мог конкурировать. С тех пор бисексуалы стали для него триггером, и даже в Тиндере, заметив это слово в анкете, быстренько делал свайп влево. * * * Ангелина написала ближе к полудню: «Ферма на месте, фермер тоже. Но не знаю, подойдёт ли тебе она: это уже не совсем ферма, а что-то вроде оздоровительного комплекса с вегетарианским питанием и отдыхом на природе. Мой двоюродный брат уверяет, что там всё ещё хорошо, правда, не без минусов: например, посторонние люди. Но возможностей для уединения достаточно — территория огромная, есть отдельные домики. Как тебе?» Максим немного подумал и ответил: «Я уже настроился, так что давай попробуем. Не понравится — поеду к бабушке Сергея в село за вдохновением» и добавил смеющийся смайлик. «Договорились, — написала Ангелина, — созвонюсь с хозяином фермы. Но имя твоё называть не буду, мало ли. В лицо-то тебя не сильно народ знает, а вот имя на слуху, Максимилиан Негода». «Отлично, спасибо». *Cojones — яйца (исп.).