Мой луч?

Все мы живем впервые, и все мы совершаем ошибки. С возрастом мы не набираемся опыта, мы лишь заучиваем те правила, что твердит нам общество. Мораль? А вы уверены, что живете по «истинным» её правилам? Тот, кто рос в семье, где принято было бить, тоже будет бить. Для него это нормально, это его общество. А тот, кто жил нормально, никогда не поймет этого. Для второго это будет дикость, а для первого — его собственная мораль. Итог таков, что нету чётких правил, есть только то, что мы впитали. Возвращаясь к тому, что все живем впервые, и винить кого-то за нарушение правил — дурость. Или может быть нет? Может быть правда в том, что мы живем не впервые, или может быть в том, что правила всё таки существуют? Родители, которых в детстве били, в итоге будут тиранами и для своих детей. Но это не оправдание, ни в коем случае нельзя оправдать поступок травмой. Мы сами выбираем, как поступать. Мы достаточно умны, чтобы бороться с эмоциями, бороться с травмами. Мы сами выбираем стать похожими на тех, кого ненавидим, и винить кого-то в этом смысла нет. Ведь это наш выбор. Всегда есть разные варианты, тысяча дверей, которые нужно увидеть, но как ты увидишь их в кромешной темноте? Кто бы что не говорил, но есть что-то выше человека, и это что-то или кто-то дарит свет. Лучик, который пробивает тьму. Сначала он не приятен, слепит глаза, отвыкшие от света, но как только ты принимаешь этот лучик, он показывает тебе путь. Путь, идя по которому, ты не станешь монстром, ты станешь человеком, будешь жить. Тьма и луч, связанный с самого появления мира, они живут друг для друга. Они питают друг друга. Ночь опускается на город. Все сидят по своим домам. Время, когда все семейство в сборе, принято считать самым лучшим, но Рюджин ненавидела это. Не сказать, чтобы у неё было много личного времени без них. Её раздражало нахождение дома родителей, сам их голос, звуки, что они издавали. Девушка с темными волосами чуть выше плеч сидела в своей комнате за ноутбуком сто летней давности и делала проект. Музыку в её наушниках перебивали звуки цокающих стаканов и через чур счастливые возгласы людей с кухни. Её это бесило. Её бесили звуки: резкие, громкие. Её бесил яркий свет. Поэтому в её комнате она его никогда не включала, а яркость на ноутбуке ставила самую минимальную. Конечно, зрение от такого подпортиться, но её это не волнует. Совсем скоро она сможет съехать от родителей, еще чуть-чуть, пару месяцев, экзамены и всё. С 14 лет она ходит на всякие подработки, и у неё есть сбережения, чтобы жить, а сейчас главная цель - сдать экзамены. Родители девушки не интересуются ею, лишь когда кто-то из них выпивает, они лезут к ней, и после таких эпизодов Рю ещё долго восстанавливаться. Всё её тело усеяно шрамами от ударов, либо шнуром, либо ремнем. В целом, родителям плевать, чем бить. Вчера её избили из-за плохой оценки, да так, что она не может ни облокотиться спиной на спинку стула, ни лечь, ибо та сразу горит огнем. Она призирает и ненавидит их. Сказалось ли это на её восприятие мира? Безусловно, её мораль в том, что ты должен показать силу, чтобы тебя уважали. Ты должен быть холоден. Должен издеваться над другим , чтобы это не начали делать с тобой. Это её правило. Дописав проект, девушка смотрит на часы - 01:20. «Интересно, пьянка, гулянка уже закончилась?» - думает Шин, но не осмеивается выйти посмотреть. Все-таки новых побоев не хочется, пусть хоть это заживет. Она выключает компьютер и ложится спать. Старая кровать неимоверно скрипит, но Рю все-таки ложится. Она старается не вертеться, чтобы лишние звуки не привлекли лишних людей в комнату. За стеной слышались голоса, и она начала вспоминать свое детство, когда все гуляли, а она сидела дома за учебой. Может, из-за этого у нее нет друзей? Вспоминает детство, когда детей во дворе с прогулок выходили и забирали их мамы, а она сидела одна, или же, наоборот, она сама шла и забирала свою мать с ее гулянки. «И в чем смысл такой жизни?» - пролетает в голове Шин, но она слишком уставшая, чтобы думать об этом, поэтому просто переворачивается набок и начинает считать. Где-то на 655 она засыпает. Она всегда спит неспокойно, слышит каждый шорох, скорее она дремлет. Поэтому под глазами у нее вечные синяки. Вспоминая, когда она нормально спала в последний раз, в голове всплывают картинки, как она еще совсем маленькая ездила к бабушке. Она ее обнимала, и Рю засыпала. Не хватает этого тепла..безусловно. Шин находится в вечной мерзлоте после того, как не стало ее бабушки. Но она всегда была рядом, она часто снилась девушке, и вот сегодня тоже. Рюджин идет по лесу. Слишком ярко. Она видит бабушку, что стоит с распростертыми руками, и бежит к ней. Буквально падая в объятья женщины, она слышит её голос: — Я знаю о твоей силе. Будь сильной... надо. так надо, Рю. Я горжусь тобой, моя девочка. Ты справишься. Ты не будешь во мраке. Пора уже впускать свет, слышишь? Пускать свет. Последняя фраза повторялась несколько раз, пока Шин не проснулась от яркого света. Мать раскрыла занавески, и в комнату ударил яркий свет восходящего солнца. Рю вытерла слезы, что упали во время сна, и еле смогла сфокусировать взгляд на матери, что что-то рыскала по ящикам стола. — Что ты делаешь? — спрашивает девушка. — Я помню, бабушка завещала тебе свои золотые украшения. Где они? — Вы их все уже заложили, — говорит Рю, думая про последнее кольцо, что весит на верёвочке вокруг её шеи. — Было еще одно кольцо. — Я не помню. — Ты вечно ничего не помнишь. Какой от тебя вообще толк? Быстро собирайся и иди в школу. — Но щас только шесть двадцать. — Я что-то не так сказала? — говорит женщина, беря шнур от зарядки. — Нет, я иду. Рю буквально вскакивает с кровати и идет в ванную. Быстро умылась, нанесла легкий макияж, чтобы замазать синяки, оделась и вышла из дому. Где-то нужно пробродить ещё час. Она решает зайти в парк. Сейчас людей вообще нет, изредка проходят два или три человека, что решают сократить путь к работе. Шин села на лавочку и просто осматривается вокруг. Постепенно начинают сползаться школьники, что идут на учёбу, и все со своими друзьями. Все смеются, и, быть честным, Рю завидует. Конечно, у неё были друзья, такие же хулиганы. Это слово мне не нравится, но используем его. Но разве это те, кому можно доверить боль? Чувства? Нет, точно нет. Или она просто не видит, что всё таки можно. Попробуй душу им открыть, и тебя тут же съедят. Открыться означает показать своё слабое место. Открыться значит получить нож в самое своё уязвимое место. Шин не была бесчувственной, скорее, она забыла , как проявлять свои чувства. У неё была группа людей, которым она завидовала больше всего, с которыми она хотела пообщаться, но вряд ли бы это когда-либо произошло, они разные. По крайней мере, так думала Рю. Из этой группы выделялась Хван Йеджи, девушка, которой Рюджин завидовала больше всего. У нее есть все: деньги, любящие родители и друзья. Джи со своими друзьями были точно такой же обсуждаемой компашкой, как и компания Рю. Почему их обсуждали? Деньги и всякие интрижки, чаще любовные. Иногда казалось, что Хван главный герой. Везде, в каждой заварушке была эта дама. Она всегда светилась, всегда с этой ужасной натянутой улыбкой, которую все принимали за искреннюю, но Шин видела, насколько она фальшивая. Яркая одежда и яркая розовая прядь в волосах Йеджи, этот образ вечного позитива, ничто иное, как способ привлечь внимание, и у неё это получается. Рюджин интересно, ни сколько компания этой девушки, а сколько узнать, что у неё на душе, ведь в эту вечную радость она не верила. Ей было интересно, что делает Джи, оставаясь одна без внимания. Ей было интересно узнать настоящую Хван Йеджи, а не образ «света», что она показывает. «Вспомнишь солнце, вот и лучик», — думает Рю, видя компанию Джи. К слову, её друзья написали, что будут через 10 минут, именно из-за этого она до сих пор сидела в парке. Она провела взглядом Йеджи, потому что её розовая прядь была самым ярким объектом в парке, и невольно каждый засматривался на старшую из-за этого. К слову, Хван старше самой Рю на год, но учатся они в одном классе. Вскоре друзья Рюджин начали подходить, и они наконец-то пошли в школу. И впервые Рю была этому рада, потому что, пока она ждала ребят, успела замерзнуть. Утром достаточно прохладно. День проходит очень быстро, она даже не заметила, как все пролетело. Ещё на третьем уроке пришло смс от матери, где она пишет, чтоб Шин сегодня не приходила домой, и Рю не стала спорить, это было бы бессмысленно. Она ходит по темным улицам, некоторые раны на теле зудят, и это её раздражает. Ноги болят от ходьбы. Рюджин доходит до автобусной остановки и садится на лавочку. Смотря на окна многоэтажек, в которых горит свет, она представляет, какая же жизнь там кипит. «Интересно, Хан или Юна разрешили бы переночевать у них? Скорее всего, нет, но я же и не спрашивала. Хотя, какой шанс у меня на положительный ответ?» — думает Шин. — Милая, автобусы уже не ходят, — голос мужчины вырывает Рю из мыслей. — Я знаю, — отвечает она. Человек идет дальше, а Рюджин, посидев ещё пару минут, встает и идет к парку. Там она хотела спуститься к речке. Что ещё делать ночью одной? Природа сейчас её лучший друг. Идя по тропинкам, она наконец-то доходит до места и останавливается. Там уже кто-то сидит. «Сегодня все решили обломать мои планы», — думает Рю. Она хотела уже идти дальше. Сделав два шага, она разворачивается. «Мне не кажется?». Вернувшись, девушка замечает эту розовую прядь волос. Девушка, сидящая на песке, Хван, только она сидит в тонкой блузке и юбке. «Я замёрзла , так это я в джинсах и кофте, а это чудо, что тут делает». Рю ещё пару секунд стоит, не решаясь подойти или заговорить. Она стоит и смотрит на Джи. Она замечает, как та дрожит от холода. Шин снимает кофту и видит раны на своих руках. Кривится. «Ладно, не буду близко подходить, так она не увидит, слишком темно», — думает Рю, и подойдя чуть ближе к девушке на берегу, кидает ей кофту. — Вернешь завтра, — говорит Рю. Девушка разворачивается и удивленно смотрит на Шин. — А самой-то холодно не будет? — Мне? Нет. Я не дрожу, как некоторые. — Не подойдёшь? — Зачем предлагаешь, надеясь на отказ? Если ты переживаешь, что ты будешь должна за кофту, то я сразу отвечу ничего. — Спасибо, — говорит Джи, натягивая кофту полностью застегивая её. А Шин уходит не из парка, конечно, от реки. Она садится на лавочке, проводя рукой по шеи, чувствуя рубцы от ударов. На руках такие же. Она смотрит на них и не понимает, за что. Йеджи сидит на том же месте, только уже в кофте младшей, которую она боялась испачкать потеками туши. Её слезы, казалось, никто никогда не видел, да и чего ей плакать? Хорошие родители, богатая семья, большего для счастья не надо, скажут многие. Но как же поддержка и внимание? На девушку забили еще в детстве, от неё требовалось лишь одно: выйти удачно замуж и родить наследника для отца. Бред? Конечно, 21 век, а мужчины до сих пор бредят идеей передачи своих компаний исключительно сыновьям, а не дочерям. Возможно, из-за этого отец её не любил, из-за того, что она девушка. Недолюбленный ребенок будет искать любовь и будет добиваться этой любви, и внимая забывая, кто он есть на самом деле. Любят «удобных», пока ты «удобный», тебя будут любить. По такому принципу живет Йеджи, подстраиваясь под людей. И когда ей казалось, что вот её любят по-настоящему, и она открывалась, от неё тут же отворачивались. Всем нравится образ, который она сделала, а настоящая Хван, увы. Все тянулись к ней из-за стиля, этого наигранного позитива и денег, а Шин? Джи понимает, что сегодня они вообще впервые говорили. Ближе к утру Рю вернулась домой, бардак, как обычно. Она аккуратно проходит в свою комнату. Там на полу спит какой-то новый друг родителей. Девушка лишь вздыхает, она быстро берет новую кофту со шкафа и спешит уйти. «Телефон сел, надо будет попросить зарядку у Хана», — думает Рю, уже подойдя к кабинету, где стояла Джи, с аккуратно сложенной кофтой в руках. «Специально пришла раньше, что отдать, пока никого нет, или она даже не возвращалась домой?». Когда Рюджин подошла ближе, Хван обернулась. — Спасибо за вчера, — говорит Джи, протягивая кофту Уголки её губ чуть-чуть поднялись искренне? Эта легкая улыбка надолго отобьётся в памяти Шин, что так ненавидит фальшь старшей. — Та не за что. Тебе не будет холодно? — спрашивает Рю, осмотрев Йеджи, она в той же одежде, что и вчера. — Думаю, нет. — Сегодня холоднее, чем вчера. — Мне тепло, — отвечает Джи. Тогда Рюджин тянется к руке старшей, она холодная, словно ледышка. — Оставь себе кофту, забелеешь, и кому на уроках отвечать. — Ты сама способна на все ответить. — Лень, — говорит Шин. — Мне неловко брать кофту второй раз. — Господи... — закатывает глаза Рюджин. — Слишком правильная? Хорошо. Я тебе даю кофту взамен на то, что ты перестанешь сегодня фальшиво улыбаться. Тебе не идет. И это будет наш уговор — А ты у нас слишком умная? Знаешь, что кому идет и кто как улыбается? — Уж поумнее некоторых, — выдает младшая, и, замечая Хана, идет к нему, чтобы взять зарядку. Они вдвоём подходят к кабинету, и вместе с ними приходят подружки Йеджи. Ребята отошли чуть дальше и общались о своём. — Интересная кофта у Хван, — начинает Хан. — М? — Что "м"? Это твоя? — спрашивает парень. — Я с ней даже не общаюсь. — Но дала кофту — Хан улыбается — Слушай, что тебе надо? — спрашивает Рю, уже начав злиться. — Да так думал, может, вы сдружились. Она не плохая. Я общаюсь с её двоюродным братом, прикольный парень. — Понятно, — отвечает Рю, склонившись над телефоном. От чего открывается вид на изуродованную шею Хан замечает следы на ней и заметно грустнеет — Как твои раны? — Какие из? — тише спрашивает Рюджин. — Всё. Как они? — Не заживают. Парень хотел поддержать её, но не знал как. Шин не подпускала никого близко к себе. Так и с Ханом. Он знает про Рю больше, чем другие, но все равно останется на дистанции. — Юна вчера тебе звонила. У тебя был отключен? Ты была занята? — Как обычно, дома за уроками, — отвечает Рю. Йеджи иногда посматривала в сторону Рюджин. "Не улыбаться фальшиво — это сложно, Шин, очень сложно, когда всем интересна яркая обвёртка", — думает Хван, забывая слушать подругу рядом. —Ало, Джи, ты тут? — Подруга похлопала в ладоши перед лицом старшей, чтобы та наконец-то обратила на неё внимание. — Ты с каких пор начала на Хана засматриваться? — Хана? — растерянно спрашивает девушка. — Я даже не на него смотрела. — А на кого? В жизни не поверю, что на Шин. — А что не так? — Ну, странная она. — Ты её не знаешь, — скривилась Джи. — Как и ты. Вообщем.. у меня предки уезжают сегодня, давай соберёмся нашей компанией и позовем их. — Зачем? Что ты хочешь от них? — Ничего. Не хочу. Если ты против сама тогда приходи, повеселимся. Там будет Хо, он очень просил его позвать на следующую вечеринку, — улыбается девушка. — Только оденься прилично, а не в эти балахоны, — подружка указала на кофту. — Не хочу я никакой вечеринки,и никакого Хо. Девушка заходит в кабинет, садится отдельно от своей подруги. Не угождать кому-то сложно, и без этой улыбки тоже сложно. Шин заметила это, поэтому, так как не имела контактов старшей, кинула на её парту записку с таким текстом: «Почему одна? Вы поссорились?», на что последовал ответ: «Всё из-за тебя». Девушка вернула записку и глянула на Рю, что скрутила гримасу грусти, из-за чего Хван снова улыбнулась, и снова это было искренне. Наконец-то учеба закончилась. За время уроков Хван уже успела помириться со своей подругой, чему Рю не была удивлена. Как только младшая зашла домой и встретила своих родителей, её лицо сразу перекосило. Она постаралась улыбнуться, здороваясь с ними, но отцу это не понравилось, и по спине Шин прилетело несколько сильных ударов. Она еле зашла в комнату и закрыла дверь. Хотелось бы ещё на замок, но его не было. Рю быстро делает домашнее и пытается заснуть, но в голову лезут мысли. Через чур много мыслей, они её пугают, и от этого потока хочется забиться в угол и рыдать. Она отгоняет их, и на телефон приходит сообщение. Y:”скажи где ты живешь я принесу тебе кофту” R:”Откуда мой номер?" Y:”Хан дал. Так что где живёшь?” R:”Давай лучше встретимся в парке возле того места где ты сидела” Y:”хорошо” Надо переодеться. Рюджин пытается снять футболку, но она прилипла к ранам, которые недавно кровоточили. Всё-таки у неё получилось снять вещь, но спина жутко болела. Родители пили на кухне, так что если Шин пропадет, они даже не заметят. Она идет к парку. Уже темнеет, и наконец-то она видит Йеджи, что снова сидела на том же месте, что и ночью. — Песок холодный, чтобы сидеть, — говорит Шин. — Я устала. — За твоей спиной была лавочка, — отвечает Рю, садясь на песок рядом. — Он же холодный, — говорит Джи, поворачиваясь к младшей. — Не страшно. Где кофта? — Дома, — спокойно отвечает Хван. — Зачем тогда звала меня? — Просто. Хотела тебя увидеть. — Почему сразу так не сказала? — А ты бы пришла просто так? — А почему нет? Пришла бы, — отвечает Рю, видя, как Джи дрожит и в этот раз не от холода. — Ты так говоришь, только потому что не знаешь меня. — Так позволь себя узнать. Не твой образ, а настоящую Йеджи. — Я уже не знаю, какая я настоящая. Я так часто врала, что сама во все это поверила. — Зато я тебе не верю, — отвечает Шин. Девушки молча сидели на пляже, и это молчание сказало больше, чем тысячи слов. Почему Джи так среагировала, было к сожалению загадкой, но Рюджин радовало одно: ей позволили быть рядом. Вечер, который изменил жизнь Шин. Она нашла тот самый лучь? Возможно, а возможно, правда в том, что Йеджи вызывала у Шин чувства, которые она никогда раньше не чувствовала. Это не любовь, ведь как можно влюбиться в человека за несколько дней? Такая любовь лишь интрижка. Рю чувствовала нечто иное. Джи ей подослана? А может, это просто интерес, который пройдет. И пройдет это чувство. Но Рюджин этого не хочет. Она хочет чувствовать, ведь чувства и эмоции - это жизнь. Именно чувства и эмоции являются жизнью. Мы живы, пока чувствуем. Экзамены все ближе, а заветная мечта Шин о переезде стала на шаг ближе к ней. Конец весны, летом Рю сдаст экзамены и уедет. Но почему-то от этой мысли на сердце становится больно. А что будет с Йеджи? Из-за общения этих двоих их так называемые компашки слились. Рю стала больше доверять Хану, и то, что она пока не могла рассказать Джи, она говорила ему, и парень был этому рад. Жизнь — это ходы, это куча смешанных дорог и тысячи дверей. Каждая из них ведет к выходу, только эти выходы все разные. Найдя первую нужную дверь, нужно искать вторую и третью, и так до конца. Шин нашла первый нужный ход и надеется, что дальше все так и будет "правильно". Но разве жизнь без ошибок существует? Группа друзей сидит в парке на траве, наслаждаясь теплой погодой. Была жара, все ходили в футболках и шортах, только Рюджин была в кофте и штанах. Она ненавидела своих родителей за то, что они оставили эти следы на её действительно красивом теле. — Давайте на выходных поедем на шашлыки, — предлагает Лиа, та самая подруга, что два месяца назад называла Шин странной. — Мы за, — отвечает Джи, проводя рукой по голове Рю, которая лежала у нее на коленях. — Нормально ты обобщила, — говорит Рю, — за так за — повторяет она — Отлично. Хан? Юна? — Согласна, — отвечает девушка, и за ней же положительный ответ дает и парень. — Давайте только не сильно рано, — говорит Рюджин, — я хочу поспать. — Кстати да, — подхватывает Хан, — куда мы вообще поедем? — Ко мне. Родители разрешили взять дачу на выходные, — отзывается Лиа. Далее пошли другие разговоры, но Шин их не слышала. Она наслаждалась тем, что Джи играла с её волосами, наслаждалась тем, что Йеджи перестала быть фальшивой, хотя бы с ней. В субботу Рю была свободна, ибо в пятницу уже получила от пьяных родителей. Выйдя из дома, она увидела машину Хана, который уже ждал её. — Отпустили? — Напились вчера, сегодня на отходняках. — Прости. — Да ладно, сегодня отдохну, забей. — Как твои раны? — спрашивает парень. — Какие из? — Все, как они? — Физические не заживают, а психологические в норме? Честно, я не знаю, но пока мне все нравится. — Я рад. Ребята заехали за остальными и отправились к дому Лии. Все было приготовлено, оставалось только пожарить мясо, чем как раз занимался Хан. Лиа достала выпивку, и они с Джи и Юной неплохо справлялись с её уничтожением. Рюджин несколько раз предупреждала Йеджи, что ей хватит, но та не слушала. Уже переместившись в дом, дамы включили музыку..ужасно громко. Шин стало не по себе, стало плохо, сердце забилось неистово сильно, и перестало хватать воздуха. Она ушла на второй этаж огромного дома и вышла на балкон, пытаясь отдышаться. Облокотившись на перила, она смотрела куда-то в даль, пока её не прерывает Йеджи. — Чего ты ушла? — говорит девушка, встав рядом. — От тебя воняет алкоголем, — подмечает младшая. — Ты ушла из-за этого? — Хван расстроилась, это видно по её лицу, и Рю самой хочется расплакаться от такого выражения старшей. — Нет, не из-за этого — повисла пауза —Ты специально делаешь такое лицо? — Ты только поняла? — Ненавижу это. В 90% случаях, когда ты так делаешь, я начинаю думать об убийстве, — бубнит младшая. — А что насчет оставшихся 10%? — спрашивает Джи, подходя ближе. Шин пропустила вопрос мимо ушей ,и тогда Йеджи сокращает дистанцию между их губами. Поцелуй страстный ,такой о котором каждая их них мечтала. Старшая углубляет его и ,не разрывая губ ,они заходят в комнату. Йеджи отрывается от желанных губ лишь для того ,чтобы набрать воздуха ,и как только она это делает ,снова целует младшую расстегивая её кофту. Шин потерялась в моменте и не заметила, как потеряла элемент одежды. Ей были приятны прикосновения Хван, но она была не готова показать то, что носила на себе. Как только глазам Йеджи открылись многочисленные следы от ударов, она на секунду оцепенела, разглядывая тело девушки под собой. Как дети разглядывают новые игрушки. Она провела рукой одному из шрамов. Рюджин хотела накинуть на себя хоть что-то одеяло или кофту не важно, главная цель - закрыть уродливые следы «любви» своих родителей. но Джи остановила ее. —Почему ты не рассказывала? —Мне было страшно,— шепчет Шин, потому что если бы она начала говорить громче, то точно бы заплакала Хван хочет обцеловать каждый из шрамов, но ей не хватит времени до утра. Однако она все таки накрывает своими губами самые большие следы. Такой жест вызывает слезы у младшей, она рыдает, но не останавливается Йеджи. Старшая натянула кофту на тело девушки обратно после своего «ритуала». Когда ребёнок ударяется, он бежит и просит маму поцеловать место удара, чтобы перестало болеть, так же Хван сделала с Рю. Утерев её слезы, она обняла девушку и не отходила аж до самого утра. Любовь. В этом смысл жизни, потому что любовь заставляет нас испытывать в десять раз больше чувств, и это делает нас живыми. Есть фраза: "Я думаю, значит, я жив." Я бы сказала: "Я люблю, значит, я жив." Все кружится вокруг чувств, и в этом суть. На утро Шин просыпается в объятиях девушки, как и засыпала. Она убирает прядь темных волос старшей с её лица, от чего та просыпается. — Я хочу тебя любить, но что я знаю о любви? — говорит Рю. — А я? Моих знаний о любви хватит, чтобы сказать, что любовь это ты. — Почему любовь? — Потому что моя жизнь без любви ничего не значит. Девушки буквально не отлипают друг от друга. В воскресенье они пошли погулять в лес, который был недалеко от дома Лии. Рюджин и Хан громче всех кричали, что знают этот лес, и в детстве тут гуляли, и вообще сейчас покажут, как нужно жить. Хан втыкал в землю палки в качестве ориентира, и его совсем не волновало, как он их ставил, смотря на это Йеджи, да и остальные только пустили слезу. В итоге они заблудились, что было ожидаемо с такими гидами, как Шин и Хан. — Ну и куда дальше? Дальше? — спрашивает Юна, когда друзья водили их уже третий раз по одному и тому же месту. — Та вот сюда, на право, и там прямо, — отвечает Джисон. — Навигатор, мы уже третий раз так идем, — говорит Лиа. — Нам надо идти вот туда, в сторону этих высоковольток, не тупите, — говорит Джи. В итоге командование группой передали ей, и они все-таки вышли с этого леса быстрее, чем зашли. Вернувшись домой, все попадали на кровати. Ехать в город не хотелось, точнее, они устали настолько, что вряд ли доедут. — Сильно устала? — спрашивает Хван, садясь на кровать рядом с Рю. — Не очень, но сегодня вряд ли захочу еще ходить, — девушка посмеялась, обнимая старшую. Время близится к экзаменам, но только теперь они на втором месте в голове Шин, а первое почетное занимает Йеджи. Они часто гуляют по ночам, ибо только ночью, когда нет людей, на них не кидают вопросительные взгляды, когда они идут взявшись за руки. Только ночью, когда никто не видит, Рю может позволить себе поцеловать Хван. Старшая иногда бесилась из-за этого. Она хотела тепла и внимания всегда, а не только когда они одни. Она придерживалась мнения, что нужно жить моментом: люби, пока можешь, люби кого хочешь и когда хочешь, потому что жизнь слишком коротка, чтобы думать о других. Но Шин и не думала о других, она боялась, что ее родители узнают. Она несколько раз останавливала Джи, когда та в публичных местах лезла целоваться, что не нравилось девушке. Сегодня, когда Хван проводила Рю к дому, она все-таки ее поцеловала. Йеджи стояла спиной к дому, а вот Шин могла увидеть мать в окне, которая прожигала ее взглядом, и казалось, земля ушла из-под ног. Они прощаются, и Шин подымается на третий этаж. Каждая ступень казалась адом. Она уже знала, что ждет ее дома. Или все же нет? Как только она открывает дверь в квартиру, ее тут же втягивают внутрь с криками. — Сука, как ты посмела так опозорить нас с отцом! — орет мать, вталкивая девушку в комнату. — МЫ ВСЕ ДЛЯ ТЕБЯ ДЕЛАЛИ, А ТЫ С КАКИМ-ТО ШЛЮХАМИ СОСЕШЬСЯ ПО ДВОРАХ! ДА ТЫ МРАЗЬ, РЮДЖИН! Я ЖАЛЕЮ, ЧТО ТОГДА НЕ СДЕЛАЛА АБОРТ. ЛУЧШЕ БЫ ТЫ УМЕРЛА, А НЕ БЫЛА ОДНОЙ ИЗ ЭТИХ ГОЛУБЫХ. — Она не шлюха, — говорит Шин. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА? — женщина подходит ближе. — ОНА НЕ ШЛЮХА! — повышает голос Рю. — И ВЫ НИЧЕГО ДЛЯ МЕНЯ НЕ СДЕЛАЛИ. БУХАТЬ ДО ПОСИНЕНИЯ ЭТО НЕ ЗАБОТА. Я САМА БЫЛА БЫ РАДА УМЕРЕТЬ ВМЕСТО ЖИЗНИ С ВАМИ. — Не благодарная сволоч, ты как смеешь со мной так разговаривать? Мать бьет девушку по щеке настолько сильно, что та падает. Дальше в ход идет удлинитель, провод которого бьет спину девушки, и по всей квартире разносятся звонкие хлопки. С каждым ударом на белой рубашке расплывается красное пятно, и лишь когда Шин уже не пыталась сопротивляться, а просто скрутилась от боли на полу, женщина перестала её бить. Она вышла из комнаты, оставляя девушку на полу. Рюджин несколько недель не ходила в школу и не выходила на связь. Она написала только Хану в тот же день, когда это всё произошло. И больше ничего. Она никому не писала и никому не отвечала. Джисон рассказал только Джи, о том что произошло, ибо та не находила себе места, и когда она узнала причину, по которой младшая пропала с радаров, она возненавидела себя. Единственной ее мыслью было то, что это она во всем виновата, это она поцеловала ее, хотя Рю просила не делать этого, это она.. все проблемы Шин из-за нее. Эта ложная мысль так засела в её голове, что Йеджи поверила в нее. Если Рюджин было больно, то и ей должно. Она не имеет права на счастье, думает старшая. Обе девушки не появляются в школе. Шин залечивает раны, а Йеджи наносит себе новые. Хван сидит за столом, обычная традиция ее семьи - ужинают всегда вместе, и, как обычно, отец начинает разговор за брак. — Йеджи, тебе скоро 18, осталось пару недель ... — начинает мужчина. — И? К чему ты это говоришь? — Как только тебе исполнится 18, ты будешь обручена с Хо, и это не обсуждается. Ты еще спасибо мне скажешь. — Что ты несешь? Я не люблю его, я не буду с ним. — ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ О ЛЮБВИ! — вскрикивает отец, а после возвращается к обычному своему тону. — Это точка. Ты будешь с ним обручена после экзаменов, церемония всё. А теперь иди в свою комнату. «Что я знаю о любви? Я знаю Рюджин», — думает Джи, подымаясь в свою комнату. Слухи разлетаются быстро, точнее, как слухи. Хо сразу же всем рассказал, что Йеджи ,самая желанная всеми девушка, теперь его. На переменах он лез к ней, и это все видела Шин, которая уже вышла со своего «больничного». Она была разбита? Нет, скорее, это было тотальное уничтожение Шин Рюджин. Она ненавидит весь мир. Девушка стала избегать старшую, у нее появились вредные привычки в виде курения, до алкоголя она не опускалась. И появилась одна заветная мечта: изуродовать смазливое лицо Хо. Хван хотела все объяснить, хотела снова обнять любимую девушку, снова почувствовать то тепло, но она боится. Все говорят, что она дура, ибо боится, и они правы. Она лишь наблюдает со стороны, как Рю разрушается с каждым днем все больше. Сил Шин хватило лишь на сдачу экзаменов. Благодаря рассказам Лии и Юны она знала, когда будет свадьба, когда будет церемония и прочие тонкости. Только зачем они все это рассказывали ей? Зачем сводили каждый разговор к Йеджи? Это разъедало Шин изнутри. Сегодня она договорилась встретиться в парке с Ханом. Некоторое время они молчали, а потом парень прерывает тишину вопросом. — Как твои раны? — Хан, раны не заживают. Я гнию, разве ты не видишь? Хан, я ничего не чувствую. Я скоро так умру, ты понимаешь это? Если я умру, я попаду в рай? — Все достойны рая, — говорит парень. — Нет, рай нужно заслужить. Но какой смысл от рая, если её там не будет? Парень молчал. Он не знал, что ответить. Ему было жаль подругу, но какие слова тут можно подобрать. Посидев еще пару минут молча, на улице стало темнеть. — Тебе не пора домой? — спрашивает Шин. — Я безумно рада, что ты у меня есть, но я не хочу, чтобы ко мне испытывали жалость. — Я не испытываю жалости, я горжусь тем, какая ты сильная. Слышишь, Рюджин, ты сильная, не теряйся в своем мраке. — Постараюсь. — Тебя подвезти? — Дойду, — отвечает Рю «Неужели ,ты, блять меня забыла? Если да, то какого черта я не могу забыть тебя», — думает Шин, и снова из глаз идут слезы. Послезавтра она уезжает: новый город, новый дом, новая жизнь? «Какая, к черту, жизнь? Как мертвый может вернуться к жизни», — пролетает в голове Рю. Перед отъездом ей хотелось одного: поговорить с Йеджи, услышать, что она действительно забыла её, услышать, что ей действительно приятны действия Хо и он сам. Тут и пригодились рассказы Лии и Юны; их девичник будет в клубе завтра, туда она и пойдёт. Ночью она так и не смогла сомкнуть глаз. Голова раскалывалась, но она выполнит то, что хотела. Ближе к семи часам вечера она приходит в этот клуб. Как только Рю зашла, она сразу увидела Хван, сразу увидела её фальшивую улыбку. Девушка проходит через зал. Она прекрасно знает, что старшая заметила её, и она знает, что та пойдёт за ней. Рюджин подымается на крышу заведения. Там стояло ещё пару столов, но посетителей там не было. Сегодняшний вечер холодный, и срывается дождь. Все стараются спрятаться внутри. Она облокачивается на перила, достает сигарету и, не сделав ни одной затяжки, просто стоит с ней в руках, смотря вниз. Когда сигарета догорает к её пальцам и обжигает их, на крышу заходит Йеджи. — Рю, — тихо говорит девушка, что только что зашла. — Йеджи, — младшая обернулась. Они помолчали несколько минут, и Шин снова начала говорить. — Черт, знаешь, — девушка улыбается, но эта улыбка лишь для того, чтобы не заплакать прям тут. — Сложно как-то, да? Я думала, щас приду, скажу тебе всё, а в итоге, хах, в итоге, посмотрев на тебя, хочется рыдать. Ты правда меня забыла? — Рюджин... — девушка хочет подойти ближе, но не осмеливается. — Нет... нет, я не забыла тебя... всё время, утром, ночью, в середине моего дня. Это ты. Это всегда ты. — Тогда почему? — Потому что я думала, что виновата в твоих страданиях и хотела наказать и себя, но получилось всё наоборот, я лишь дважды нанесла тебе раны. — Я так скучала. Я хочу взять тебя за руку. Сердце стучит так сильно, я, кажется, забываю, как без тебя дышать. — Ты меня любишь? — спрашивает Джи. — Да. Да, я люблю тебя. А ты? Ты меня любишь? — Да. — Ты меня любишь как в первый день? Или больше или меньше? — Больше. Я тебя ещё никогда так не любила. На улице срывается дождь, и девушки стоят, все мокрые. — Скажи, у нас с тобой еще есть шанс? Ты убежишь со мной? — Да, Рюджин, да!— говорит Джи. С глаз обеих льются слезы, или это капли дождя? Или дождь — это плач их душ? Скорее второе: души, истерзанные жестоким миром, наконец-то залечат свои раны. Всегда, когда идёт дождь, это слезы чей-то души.