мы?

возможно, играть с чужим рассудком чуть более интереснее, нежели дурить — сло́ва точнее не подобрать — фбр. именно поэтому ганнибал расплывается в плотоядной улыбке, встречая уилла на пороге дома. плотоядность мимикрирует и со стороны кажется скорее доброжелательностью. всего лишь капля эфирного масла в шампуне. заметит ли? это ведь не блесна и даже не ухо. детская шалость — кормить людей человеческой плотью. или взрослый заскок — думать, что он разделяет с тобой не только трапезу, но и образ жизни (пусть сам того и не ведает), а не просто насмехаться над чревоугодной доверчивостью, как это бывает с остальными. ганнибал буквально находит ему место на кухне, потому что грэм внезапно утрачивает способность к пространственному ориентированию, и как бы невзначай, поправляя воротник клетчатой рубашки, без зазрения совести вдыхает запах. уилл то ли не замечает — скорее всего, — то ли делает вид, но, так как преступление оказывается безнаказанным, фбровский консультант становится соучастником. как иронично. в который раз? и сколько ещё предстоит? пряная терпкость тимьяна (неозвученный подарок ганнибала) — в верхних нотах, пьянящая сладость энцефалита — словно нота сердца, а проклятущий лосьон — это база всего. ганнибалу хотелось бы, чтобы парфюмом под названием «уилл грэм» пахли наволочки и простыни в его спальне (и, может быть, — вторая зубная щётка в родном стакане), но, как назло, этот запах липнет лишь к дверным ручкам да креслу в кабинете. собираясь что-то сказать, уилл сжимает зубы до скрежета, но мысль, нелепая и неоформленная, не успевает сорваться с губ: он морщится, игнорируя ментальный зуд, выжидает несколько секунд, а затем открывает глаза — в другом доме, в другом городе и в другом штате. но хотя бы на той же планете.

***

было бы славно насадить его на рога. выпотрошить, аккуратно, педантично, словно скульптор, высекающий из мрамора вершину своего творения. предать огню раскалённой сковороды, но — не забвению. не показывать никому, не делиться ни с кем, всё — для себя. но пока — слишком рано. ганнибал ухмыляется, наблюдая за диким зверем, угодившим в ловушку, через прутья решётки. думает: «неужели ты не желаешь того же, уилл?». любить — это об одном. рано или поздно захочет — даже сейчас из чужого живота слышится едва заметное урчание.

***

детская шалость в попытках свести другого с ума уже давно перестала приносить удовольствие. грэм твёрдо стоит на ногах, не колышется на ветру, обретя в ненормальности хоть и мнимый, но оплот стабильности. ганнибалу нравится строить. следить за тем, как юродивый младенец, сброшенный со скалы, раскрывает крылья в падении, зависая в миллиметре от земли, взмывая вверх, орошая сухую глину свежей кровью из прорезей на спине. ганнибалу нравится разрушать. нравится целиться, открывая сезон охоты. но никто ранее не обладал такой манёвренностью. за столько лет уилл успел исчерпать не один пузырёк шампуня, вот только запах тимьяна по-прежнему обволакивал носоглотку, даже если к этому ганнибал более не был причастен. восхищение и интерес утоляют голод. оказывается, уилл тоже умеет — научился — менять, созидать и портить. любовь — это об одном. ганнибал роняет ружьё, наблюдая за превращением в бога с чуть приоткрытым ртом. уилл хочет того же, чего хочет и ганнибал, но никто из них не нуждается в воплощении первоначальных желаний в реальность.