Премия

Султан завтракал на роскошном балконе своих покоев, любуясь видом Босфора. Голубое безоблачное небо отражалось в спокойных этим утром водах. — Повелитель. Появление грека не было сильной неожиданностью, хотя в столь ранний час он обычно пребывал в своем дворце. Сегодня был важный день: выплата жалованья. Не только янычарам, но и Визирям. Конечно, повод прибыть раньше весомый. Тем более Ибрагим совсем недавно вступил в должность. — Ты сегодня рано, Ибрагим. До выплаты жалования ещё есть время. Сулейман с аппетитом разбирался с явством, жестом пригласив друга сесть рядом. Голубые глаза устремились на Ибрагима, с интересом скользя по знакомым чертам лица. Мужчина сел на соседнюю подушку, немного волнуясь, что не укрылось от глаз Падишаха. — Говори, Ибрагим, — ободрил его Султан, улыбнувшись. — Да я подумал о премии… Теперь стало понятно его раннее появление. Да, аппетит у грека был хороший. Благо, золото в казне позволяло баловать фаворита. — Но ты ведь понимаешь… — рука Султана опустилась на колено Визиря. — Что премию нужно заслужить? Их глаза встретились, а уже в следующее мгновение слились и губы. Грек целовал уверенно, без толики стеснения. Его руки уже забрались под кафтан, гладя мускулистое тело, закаленное тренировками и походами. — Я счастлив служить вам, Повелитель… — голос грека, целующего шею правителя заводил не меньше рук, уже ласкающих его член. — Но премию всё равно хочешь… Мужчина усмехнулся, прекрывая глаза и сбивчиво дыша от ласк друга. Он не злился. Да и можно ли, когда Ибрагим так умело доставлял удовольствие? Наоборот, был только за небольшого начальства, ведь это давало повод грека продемонстрировать все свои умения. — Приятное дополнение… Губы мужчины покрывали поцелуями его грудь, постепенно спускаясь к животу. Ибрагим не торопился, растягивая ласки, распаляя желание. Сын Шайтана… — Тогда наслаждайся, Ибрагим… Мужчина застонал, когда губы грека сомкнулись вокруг его члена. И кто из них наслаждался больше? Судя по довольным стонам, которыми Паша украшал ласки, удовлетворение Повелителя приносило удовольствие и ему. Хотя возможно Ибрагим просто стремился уследить не только тело, но и слух Султана. Опытный и искушенный хитрец. — И прояви старание. Рука мужчины легла на голову грека, без дополнительного принуждения побуждая перейти на горловое удовлетворение, полностью заглатывая член. Визирь прекрасно справлялся со своей задачей, за годы успев в совершенстве освоить искусство ублажения Повелителя. — Молодец… Сулейман прикрыл глаза, отдаваясь волнам чарующего наслаждения. Словно теплые воды Босфора, губы Ибрагима несли удовольствие, успокаивали и заставляли забыться. — Хватит. Падишах мягко остановил его, потянул наверх, вовлекая в чувственный поцелуй. Язык уверенно ласкал его, сохраняющий солоноватый вкус члена, до умопомрачения развратно и откровенно. — Хочу в тебя. Их глаза вновь встретились. Как земля и небо соприкаснулись друг с другом на границе времен. — Нет. Сулейман мягко остановил друга, вновь хотевшего вернуться к прерванному удовлетворению. Султан хотел закончить иначе. Грек понял, раздеваясь под пристальным взглядом правителя. Кафтан, рубашка и брюки с мягким шелестом опускались на ковёр, оставляя мужчину полностью обнаженным в солнечном свете утра. Ибрагим дал возможность полюбоваться им, прежде чем вновь опуститься на подушки, в этот раз уже на колени и руки. Султан занял место сзади, пальцами растягивая колечко ануса Визиря, прежде чем аккуратно начать вводить в него член, обильно увлажненный слюной Паши. Прекрасная идея минета перед сексом. — В тебе всегда так тесно, Паша… Султан размеренно двигал бедрами, вбиваясь в тело своего друга. Балкон заполнили хриплые стоны, уносимые ветром в сад и дальше к Босфору. — Но всегда есть место для вас, мой Султан. Грек ухмыльнулся, подаваясь к нему. Так глубоко… Сулейман обнял его за талию, плавно изменяя позу, так что спина грека теперь прижималась к его груди, а губы свободно целовали шею. — Я бы огорчился, если не было… Мужчина стал двигаться резче, переходя во власть инстинктов, затмевающих разум. Впрочем Ибрагим пребывал на той же волне. Сила и глубина движений доставляли невероятное удовольствие, еще более усиливаемое поцелуями и руками правителя, переместившимися с талии к члену Визиря. — Сулейман… — грек выстанывал его имя, лаская языком каждый звук, точно также как до этого член правителя. — Кончишь для меня, Ибрагим? Сулеймана вполне удовлетворили ставшие громче стоны не способного на более осмысленный сейчас ответ Визиря. — Давай, сладкий… Ибрагим застонал, содрагаясь оргазмом в руках друга. Сулейман присоединился к нему в наслаждении, заканчивая глубоко в Визире. — Ты прекрасен… Они лежали на подушках, обдуваемые теплым ветром, приносящим свежесть моря. — И могу рассчитывать на премию? Грек поднял голову, с хитрым прищуром смотря на Султана. В процессе он совершенно не думал об этом, однако теперь, уже просто нежась в объятиях Сулеймана, наконец вспомнил о цели утреннего визита. — Можешь, Ибрагим. Можешь… Султан улыбнулся, нежно целуя друга, которому с удовольствием подарил бы весь мир. Солнце ласково целовало обнаженные тела мужчин, обещая прекрасный день, наполненный теплом и звоном монет. В отдалении плескались воды Босфора. Море манило, как и глубина глаз Падишаха, отражая целый мир, принадлежащий ему и Ибрагиму.