Скучала?

      Флаот читала книгу, ворочая ложку в кружке магической силой. Палец как дирижёр рисовал в воздухе направление, заставляя металл мешать ароматный чай. Сахара там отнюдь не было, но сам процесс ей нравился, бесполезный, стоит подметить. В дверь отчаянно стучали, поэтому ведьме вынужденно пришлось встать с нагретого кресла, скинув ногу со второй, дабы встретить незваных гостей.       Поздний час ночи, кого вдруг духи принесли?       Перекинув длинные волосы за спину, мимолётно поправив сливовую помаду на устах, Карито заглянула в глазок. — Дверь сломаешь.       Увиденное заставило ведьму вздрогнуть. Поразительное сходство, но... Неужели. Эти символы на лице и две пару глаз узнает везде, при любых обстоятельствах.       Замок только щёлкнул, дверь не успела отвориться более двух сантиметров, как гость обеими руками схватил железо, распахивая проём. Стены зашатались, оглушительный грохот резал уши.       Благо, что Флаот не живёт в квартире и где-нибудь в центре Токио. Едва с петель не сорвал.       Хищный оскал слепит глаза, щиплет гнилую душу. Сукуна проводит по волосам, зачёсывая назад. В алых радужках горит голодный разврат, страшно представить, насколько больно будет в этот раз. — Угадай, кто вернулся.       — Рёмен. — ведьма завороженно шепчет имя, следом глубоко вдыхая, с безнадёгой заглатывая каждую букву имени.       В Японии лишь близким дозволено называть друг друга по имени.       Остервеневшим волком Сукуна кидается вперёд, подхватывает Карито ровно та ничего не весит, а затем кружится с ней на месте, вгрызаясь зубами в девичью шею. — Скучала, Флаот?       Яркая боль пронзает иглами, ведьма вскрикивает, смыкая ноги на талии Двуликого, запуская пальцы в чужие волосы. — Значит правда, нашёл сосуд. Бедный мальчик. Но так ли важно в какого подростка вселился Двуликий? На эфемерный миг мысли о том, как зовут паренька, о том, где Сукуна уцепил его, о друзьях и имени «оболочки» расползлись щупальцами. Стоит отбросить рассуждения.       — Я трахну тебя. — пальцы грубо сжимают ягодицы. Он злится от того, что приходится сдерживать порыв силы, иначе Флаот несдобровать. Возбуждение раздирает естество когтями хищников, клюёт как стервятники поедают падших. Губы с зубами резко переходят к устам, размазывая помаду, отдающую приятным фруктовым привкусом.       Она пытается оторваться, чувствуя, как кровь начинает сочиться внутрь их поцелуя. Прямо-таки страстного засоса, от коего становится страшно, ведь язык входит настолько глубоко, что невозможно дышать. — Что б новое сказал.       И ему нравится, как Карито дразнит. Хватается второй рукой за серебряные волосы и наматывает на кулак, оттягивая вниз. Нежная шея, помеченная пылающими следами преступления, непомерно манит. Вскрик Флаот вновь наполняет желание.       Сукуна наотмашь смахивает со стола гостиной всё. Фарфоровая чашка вдребезги разбивается, ноутбук летит следом, книги аналогично. Бросает Карито на поверхность, что та ударяется позвоночником и головой, морщась. Нависает следом, тяжело дыша, рассматривая фиалковые глаза. — Скажи, что скучала, Флаот. Давай, кричи моё имя. — пальцы разрывают шёлковое ночное платье надвое, грубо помогая рукам ведьмы высвободиться, подмечая эфемерное недовольство на лице. Должно быть стоит дорого.       — Ты уж точно. — мурлычет Карито, касаясь стальных мышц плеч. Ухватившись, слегка приподнимается к самому уху. — Рёмен. — приторный шёпот точно изморозь покрывает каждый сантиметр Сукуны, вынуждая вздрагивать.       Ходя по тонкой грани льда, Карито осознавала насколько легко Сукуна сможет убить её различными способами. Странно, что этого не произошло раньше. Их встречи были такими давними, в период, когда Рёмен каждый день страдал от скуки, уничтожая всех направо и налево, беря тех, кого захочет и что захочет. Он почти лишил её жизни, передумав в последний момент. Вероятно, последующие разговоры и соития превратились для него в банальную привычку.       Женские трусы аналогично разрываются с животной манией. Теперь Флаот лежит перед ним полностью распакованной, подобно желанной конфете, от которой отделили неудобную упаковку.       Сукуна ставит пальцы на низ живота Карито и с давлением идёт вплоть до шеи, сжимая ту. Попытка вдохнуть терпит провал, ведьма издаёт булькающие звуки, беспомощно хватаясь за руки демона. — Рё...мен.       Резко дёргает на себя, вдавливает её в свою грудь. Ни тени приличия, Двуликий и данное понятие - абсолютные антонимы. — Вот так, извиняться не буду.       — Можно подумать, что когда-либо извинялся. — Флаот жмурится, сжимая пальцы в чужих волосах Сукуны, пока тот кусает её вставшие соски, а затем громко вскрикивает, когда боль превращается в алые вспышки перед глазами. Руки загораются синем пламенем, и ведьма хватается за ткань студенческой формы.       — Нет, нет. — Рёмен с порицанием машет пальцем перед лицом Флаот, глядя как та прижимается к нему окровавленными губами, после чего целует, погружаясь языком в уста без остатка. Слегка кусает. Довольная ухмылка Сукуны возрождает во Флаот вулкан похоти.       Демон самолично разрывает на себе одежду, разводит руки в стороны, невербально приказывая любоваться им как гастрономическим искусством, иконой, истинным Богом. Его сосудом. Они действительно очень похожи.       Ладони Карито скользят по прессу, заходят на сильные руки, поднимаются к шее, лицу. Лёгким движением ведьма становится коленями на стол, запуская руки под штаны, параллельно целуя, неприлично исследуя ротовую полость языком. Грани органа вкуса скользят лезвием коньков по ледяной поверхности.       Резко надавливая на бёдра, Сукуна сажает Флаот на стол точно жалкую лягушку, изображающую шпагат. Коротки ногти вонзаются в филейную часть также больно, как при былой длине.       — Рёмен. — выгибая шею, приглашая к агрессивным действиям, Карито стонет его имя, глядя на демона из полуприкрытых глаз.       Приспустив штаны, с раздражением пытаясь выбраться из тех, Сукуна ругается. Вероятно, не желает потом идти голышом по новым делам. Верх то уже уничтожен. Хотя, вполне мог подгадать, время отдать контроль Итадори, чтобы пацан сам смущался в поисках чем задницу прикрыть. В любом случае, дальнейшие мотивы Карито не волновали.       Тянет к себе импульсивно, едва не сбрасывая со стола и входит слишком резко, настолько невыносимо, что Флаот кричит, вздрагивая всем телом. Заводит хрупкие запястья над её головой и вдавливает до вмятины на поверхности, явно непредназначенной для подобного. Кулак продолжает давить, язык из появившегося на ладони рта измывается, обследуя руки ведьмы.       От титанических толчков бредится, что член сейчас войдёт до самой глотки. Тяжёлое дыхание Карито смешивается с энергией, коей та начинает полыхать ровно спичка. Обездвиженное тело светится голубыми языками пламени. Всё, что она может - выговаривать имя Сукуны и поддаваться мощному темпу, выгибая поясницу. Пригвоздил как бабочку.       Невозможно точно понять от чего больше удовольствия получает, то ли от осознания насколько он хорош, то ли от упоения полученным лакомым куском в виде тела Карито. Всё это чудилось неправильным, запретным святилищем, кое очернили грешным святотатством. Она ощущала себя грязной и ей это нравилось. От части, вот бы чуть понежнее... Но это же Сукуна, Король проклятий. В какую бы часть мира не сбежала Карито, Рёмен нашёл бы её и отымел хоть при тысячи людей, либо детей. Ему плевать на мораль и всё, как бы то ни было, учитывая, что драть обожает лишь ведьму, пожалуй, стоит счесть это за комплимент.       Кровь от укусов и порезов на девичьем силуэте давно заляпала Сукуну. Для них хаос похож на великолепное блаженство. Мания пьянит, сводит с ума. Карито хочется проникнуть в голову Рёмена, познакомиться с гнилыми мыслями, дойти до сути, потрогать те, что связаны с ней напрямую.       А вот самого Сукуну волнует чья сперма наполнит влагалище Флаот. Его или Итадори? Действительно занимательный вопрос.       Узкая, Рёмен сравнивает ведьму с облегающей вещью. Лежит не в силах дотянуться до его губ, чего-либо, пока он без труда второй рукой щупает её талию, сжимают ягодицы и грудь. Как жаль, что остальных верхних конечностей нет, сейчас бы ой как пригодились. Сукуна заставил бы кричать пуще прежнего, доводя до агонии оргазма.       Радужки с бесстыдством рыскают по телу Итадори, подмечая детали. Подросток и так сорвал куш в генетической лотереи, а природа Короля проклятий делает его совершенным. Любопытно, вступал ли юнец до этого в половую связь и вспомнит ли вопиющую ночь после?       Минуты похожи на вечность, летят птицами в тёплые края беззаботных представлений о дальнейшем. Что будет завтра? Уже не важно. И пусть Рёмен выжег огромный кусок площади в Сибуэ - неважно. Сейчас играет значение лишь интенсивность уверенных, но медленных толчков, посылающим импульсы первозданной энергии вплоть до кончиков пальцев.       Серебряные волосы разбросаны на столе ровно лунные свет, в фиалковых радужках тлеет квинтэссенция чувств. Кровь стекается тонкими струйками, капая на поверхность стола. Сенсорные органы похожи на обугленные деревяшки. Непомерно много чувств обрушилось за раз, притупляя естество. Касания Сукуны действительно ныне похожи на ожоги. Теперь уже не больно, ощущение стёрлось атомной вспышкой. Облава завалила доступ к кислороду. Неосознанно стонет имя Рёмена, не слыша собственного голоса. Душа летает где-то далеко, за пределами Японии, целого мира. Магия, отдающая фотоны Сукуны угнетает, вытесняя живое. Он слишком увлёкся процессом.       Новый поцелуй в губы дарит нечто невообразимое, утягивает сознание обратно, словно сажая под замок. Флаот чувствует, как затягиваются раны, срастаются миллиметр за миллиметром, восполняя утраченную силу, а Сукуна шепчет около уха. — Не дохни, ты ж не муха. — шлепок по бедру приводит в чувства, глаза распахиваются, с уст срывается второе дыхание.       Стаскивает со стола как игрушку, ставит на ноги, быстро разворачивает к себе спиной и водит пальцами по половым губам, через время углубляясь к клитору. Флаот успевает только охнуть. На торсе остывает сперма, всё её тело набухло как весенний бутон, внизу живота вовсе взрываются петарды, заставляя истекать. Подобно дереву, кажется, что после того, как касания свободной руки Сукуны поднимаются вверх с начала кисти, на коже распускаются цветы. Похоже, наигрался. Вводит пальцы во влагалище крайне неосторожно.       Голова Флаот кружится, судорога поражает кончики кистей рук, упирающихся в стол, параллельно тому, как вторая ладонь Сукуны проводит снизу бедра до живота, развязано переходит к животу, царапая нежную кожу. Да, Итадори определённо не осмелился бы даже думать о подобном.       — Рёмен! — Карито прогибается вперёд дугой, упираясь ближе к столу, закидывая руки на шею Двуликого.       Этот шторм уносит в параллельное измерение, грандиозная буря кружит в вальсе, разнося материю мира в клочья.       С последним стоном Флаот обмякает в руках Сукуны, получая последний укус в плечо. Истощённо дыша, ведьма забирается на стол и скрестив ноги ложится подобно бездыханной жертве. Подойдя ближе к лицу, Рёмен нависает сверху. Пальцы Карито обводят чужие губы, скользят по линии челюсти, украдкой доходя до кадыка. Мысли покинули её голову с последними касаниями его пальцев в том самом заветном месте. Пустота позволяет вспоминать лишь пение птиц ранним утром.       — Я приду скоро. — дьявольски улыбнувшись, Сукуна перехватывает девичий палец, облизывает тот.       Она слышит, как Сукуна одевается, знает, что Рёмен исчезнет ровно туман, а следом объявится в её жизни аналогичным ураганом.       Остаётся лишь покорно ждать неизбежного рандеву.