Краски притворства

      “Каждый вечер я умирал и каждый вечер я возрождался вновь, из мертвых.“

Чак Паланик. «Бойцовский клуб.»

      Мы познакомились с ним случайно и не спланировано. В тот день я ехал с другом и коллегой по группе к какому-то парню. Путь предстоял довольно долгий, маршрут в отдаленный район Осло.       Дело обстояло вечером, второй половины 1991 года. Практически ночью, мы приехали и высадились у какого-то дома. О дороге не стоит говорить, это не особо важная часть. Но вот, что меня зацепило.       Это очень даже примечательное название: «Helvete» на вывеске было слишком дерзким и выделяющимся на фоне блеклого квартала. Ад? — Подумал было я, эта мысль проскользнула лишь на секунду в моей голове, перед тем, как начать рассматривать дверь в помещение.        На двери в это незнакомое для меня место, я заметил баннер — одна из обложек группы Веном, такая безвкусица. Я не питал любви к этому коллективу, в принципе, считаю его отстойным, но интерес уже не перебить, ибо ранее на территории Норвегии я таких заведений не встречал.       Что я забыл в Осло? Приехал познавать все прелести взрослой жизни из своего родного городка Бергена, в котором родился и вырос. В Бергене гораздо меньше возможностей, это провинциальный город, то ли дело столица. Многие молодые люди стремятся к тому, чтобы жить в самом сердце страны, там где все вертится, жизнь кипит, как бурная молодая кровь в их венах. Я же не был исключением.        ***       Колокольчик на двери раздал короткий звон, оповещающий о том, что сюда нагрянули посетители. Взглядом Викернес прошелся по стенам магазина, по прилавкам с виниловыми пластинками, по стопкам футболок преимущественно черного цвета, дискам. Это и правда было уникальным местом, единственным в своем роде. Кажется, судьба занесла его сюда не просто так.              И это было правда так, тогда я ещё не знал, как сильно этот визит в «Helvete» способен был изменить мою жизнь. По факту разделить на «до» и «после». В тот день, я увидел его впервые, он коротко поприветствовал меня, сидя за прилавком, что-то читая, то ли что-то рассматривая в руках, а вот что, мне было не видно и не ясно. Я был достаточно тихим и вежливым человеком, по этому ответил тем же. Мой товарищ зашёл следом за мной, бросив окурок прямо возле порога.       — Эйстейн! это мы, я в письме рассказывал, что буду не один.       Оторвавшись от своего увлекательного занятия, на меня смотрела пара мутных серо-голубых глаз. Этот взгляд не был сосредоточен, но мне стало не по себе. Передо мной стоял не высокий парень, уж слишком не высокий, я бы назвал его низким, но это было не так важно.       — Привет..       Это единственное, на что меня хватило. Но похоже, новый знакомый не спешил уходить, заприметив на мне футболку с очередной группой. Его взгляд нагло исследовал меня с ног до головы и мне хотелось спросить, почему он пялиться и со всеми своими посетителями он так? Странный тип.       Но, а после этого все и закрутилось, даже слишком быстро. Мы разговорились с этим парнем, чье имя оказалось Эйстейн Ошет. Я понял кто это. Он был участником небезызвестной группы «Mayhem» и ее негласным лидером. В глаза не видел никогда, но слышал пару раз, а как же иначе? «Mayhem» – была группа, о которой слышал каждый, но по настоящему не слышал совсем. Я не вдавался в подробности, ну есть и есть. Тем более, я решил организовать свой собственный сольный проект. над которым обещал себе, трудится и отдавать полностью, но перед этим стоило выйти из состава моей нынешней группы.       Признаться честно, я ненавидел тренды и желание заработать на музыке. Нет, не то, чтобы заработать с продажи альбомов и концертов – это плохо, плохо превратить это полностью в коммерцию и работу. Я всегда считал, что музыка должна быть для души, она должна быть зеркалом души и отображать чувства и настроение, поэтому я предпочитал метал, а не какую-то попсу или же диско, как многие другие люди.       Меня вдохновила книга Джона Толкина «Властелин колец» на написание мрачных и мистических песен. Мне это чертовски нравилось. нравилось то, как звучит гитара, грязный вокал, нравилось ощущать себя лирическим героем. Нравилось, потому что мое.       Я взял себе такой же по тематике псевдоним – Граф Гришнак. Так меня многие звали, ведь мне не нравилось мое имя, оно звучало ужасно, так по христиански, слишком чистое и не порочное.       Думал о смене уже тогда, но все тянул и откладывал на потом, не хотелось этой возни с документами. Люди уважали мой выбор, по крайне мере те, кто был и оказался в моем окружении, но об этом, чуть позже. ***       Сырость и запах подвальной плесени. Находится здесь было не особо хорошо, по полу разбросаны провода от аппаратуры и инструментов, рядом со старым потрёпанным диваном лежит гитара, а рядом с ней ты. Все уже ушли, а ты не в состоянии даже закрыть дверь и повесить табличку о закрытии магазина, располагавшимся сверху.        ”Эйстейн, почему же ты столько пьешь?„ Этот вопрос пронёсся ветром на открытой местности в моей ещё более менее трезвой голове, а он просто поднял на меня свой взгляд. На его лицо падали крупные пряди волос, закрывшие половину. Мне нравилось его имя, красивое, в отличие от моего, но он часто звал меня по имени, знал, что это сильно раздражает меня. Вот и в этот раз то же самое.       — Крис, в чем дело?       Действительно, в чем дело? Он лежит развалившись, то ли живой, то ли мертвый, а я не могу уйти отсюда и оставить его одного, потому что дело принципов. В отличие от него, у меня они были.       — На тебя смотреть тошно.       — На меня то? — Он издал непонятый звук, похожий на мычание и усмешку одновременно. Как же мне хотелось стереть эту ухмылку, стереть эту краску с его лица, смыть и дать звонкую пощечину, чтобы опомнился и пришел в себя. Эта физиономии в черно-белой краске, у меня напряжение и внутренняя злость, у тебя безразличие с алкогольным опьянением. Упиваешься, Ошет, как последняя свинота.       Вскоре оппонент полусидя-полулежа снова начал что-то невнятно бормотать и кажется, что-то ядовито гадкое. В общем, ничего нового. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, и Кристиан не пытался вслушиваться, слишком надоело, он и так знал практически все. Слухи среди "Черного круга" распространялись моментально.       Общаясь с ребятами из Darktrone, я понял, что Евронимуса практически никто не уважал. Все таки, правильно говорят: ”Относись к людям так, как бы хотел, чтобы они относились к тебе.„ А Ошет не уважал никого, хотя, может только тех, кого считал "избранными", точно так же, как с людьми, которые " достойны " слушать его музыку. Лишь один я восхищался им настолько сильно, лишь один я бегал как собака и исполнял его хотелки, я повелся на все его слова, на тот образ, который он себе нарисовал. Евронимус избавился от всех людей из своего старого окружения и они не могли лицезреть настолько кардинальные изменения в нем. Что же произошло в твоём рассудке, что случилось в твоей темной душе? Твое притворство убило тебя.       Твои суждения были похожи на теорию Родиона Раскольникова.       Лично меня не привлекало. Я не могу ничего сказать однозначного по этому поводу, да и, что можно сказать однозначного на тему, касаемую такого неоднозначного персонажа как Эйстейн? Правильно — ничего. Я начал подозревать, что ты из этих, но я молчал, да и все это знали и все молчали, но вот почему, тогда мне не было понятно. я все равно имел восхищение к тебе, ты был для меня гением, ты заставлял гнить мою душу.        ***       Возвращаясь к подвальным событиям, Кристиан берется за голову. Тоже в какой-то степени не трезв, выпив ранее пару глотков крепкого виски вместе с Фенризом и Хеллхамером. С обоими из парней у Гришнака были хорошие и дружеские отношения, хоть Варг, когда только появился в «Mayhem» считал Яна просто озабоченным и пьяницей. В голове вот возникла идея. Нужно вытащить эту тушу, увы, но самостоятельно.       Взвалив на плечо Евро, сопротивляющегося из последних сил, Викернес лишь кратко прошипел тому на ухо: Будешь брыкаться, полетишь с лестницы вниз головой. Евронимус был не дурак, даже в состояние опьянения смог сдержать все свои жалкие попытки слезть и просто повис на Варге.       Спустившись, молодой человек бросает на диван свою «ношу», стоявший под полками с дискографией музыкантов, а именно дет-метал групп. Призераешь death metal, называя его «Life-metal». О да, как же это по лицемерному. Мы ведь все тащились по нему, а ты объявил чуть ли не войну флоридскому дету.       Ты считал, что достойных групп не осталось. «Настоящий Death Metal должен пугать». Я иногда не вливался в коллектив на твоих посиделках, ведь ты собрал кучу людей вокруг себя, и вы объединены одной идей, ничего так не сплочает как общий враг. Мне все равно, здесь я, остаюсь нейтральным.       Ошет всегда хотел принадлежать к экстремальной части общества. Так он сначало подался в коммунистическую партию, а позже разочаровавшись, решил перейти на сторону откровенного фашизма. Открытый и весьма харизматичный нигилист, Да, черт возьми, ты мне нравился и я тебя недолюбливал, в точности, как и ты меня, подонок.       И этот подонок сейчас лежал раскинувшись «звездой» на диванчике и мирно посапывал, Варг обратил внимание, что на его лице размазалась краска, а именно возле губ, черный цвет сильно смазался и куда-то „поплыл“. На футболке сзади осталось неприятное, хоть и не большое пятно от грима.       — Ты придурок что-ли? Обязательно было прижиматься своим хлебальником к одежде?!       И Викернес его пнул. Не сильно, но в порыве ярости. Через пару секунд Ошет приходит в себя и начинает медленно и неуклюже приподниматься, видимо, чтобы начинать выяснять отношения, но Кристиан этому попрепятствовал. Евронимуса держали две сильные руки за плечи, не давая нормально шевелиться, единственно, что он мог делать - это дергать ногами, но и это вскоре стало невозможным.       Пара ударов пришлось на челюсть Эйстейна, после чего сопротивления прекратились, он очень сильно проигрывал в размерах Викернесу, хоть у Варга не было много мышечной массы. Слишком много выпитого алкоголя просто не давали оказать сопротивление в полной мере и скинуть с себя другого парня, молодого, красивого, высокого парня. Несколько бутылок виски, он будет проклинать до конца жизни, если вспомнит, что случилось.       Юноша взялся за сальные тёмные пряди волос. Он посмотрел в глаза полного непонимания, которые были приоткрыты. Так хотелось плюнуть в эту рожу, но Варг воздержался, вместо этого он решил поступить по другому, по другому унизить это падшее создание.       Минута и за щеку Эйстейна лезет налитый кровью член. Он кривится, но приходится принимать, ибо его держит ладонь находящаяся затылке, Варг перебирает волосы в руках парня снизу. Он заставляет его заглатывать и подавлять рвотный рефлекс. Кажется ещё чуть-чуть и Ошета вырвет, у него текут слезы, смешиваясь с «корпспеинтом» на лице.       — Хватит притворяться. Соси, мразь.       Шипит Варг, наклоняясь ниже, дабы его хорошо расслышали. Евронимус не был морально готов, ему заломали руки и насильно заставили брать в рот. От своего положения становилось обидно и противно. Евро продолжал беззвучно плакать, пока в его горло активно пихали. Человек сверху понимал, что еще немного и наступит финиш.       — Только попробуй сказать кому-то, только попробуй сказать, что тебе не нравится. Ублюдок, это ведь настолько экстремально, все как ты любишь...                    Тут Кристиан резко вытаскивает половой орган из-за рта закашливающегося Эйстейна и кончает прямо на лицо тому. Оппонент напротив же застёгивается ширинку на своих джинсах и направляется к выходу, оборачивается и видит, как Евронимус блюет прямо на пол.       — Мерзость. — Бросает на прощание Викернес и исчезает в дверном проёме, характерно брякнув дверью. Ему еще повезло, что Самот решил ночевать не в магазине, да и сам Гришнак не мог здесь остаться на ночь, уйдя совершенно без вещей. ***       А позже этот урод вынашивал план, чтобы убить меня. Я его басист, я ему помог с продвижением его магазина. Из-за этого пришлось торчать в камере больше месяца и позориться в газетах. Он не ценил это, он завидовал мне, он соперничал со мной, он манипулировал и подчинял своей воли на протяжении года, так еще и наебал на деньги. Этот подонок заслужил то, что с ним случилось. Но за это я получил ещё большую ненависть от него, а после осуждения от всей блек метал сцены, кроме пары групп.       Я был молод и глуп, я так и не избавился от него, нет... Он преследует меня в мыслях, он поселился в них, проклятый Ошет. Я продолжал думать о тебе всю свою оставшуюся жизнь. Даже находясь в тюрьме, пока торчал двадцать три часа в камере и один час во дворе, мысли посещали меня каждый день, но я не могу сказать, что они съедали мой разум. Так, в перерывах между чтением и написанием музыки.       В какой-то момент он позвонил мне и я приехал. В ту ночь августа, я последний кого Эйстейн видел. После удара в лоб, он ослаб и упал, а я как ни в чем не бывало уехал обратно домой. Так, однажды, я приехал к тебе, совершенно не подозревая, что через пару лет, так же, буду ехать от тебя обратно домой. Та пицца, она была лучшая в моей жизни. А через две недели менты, суд, где меня никто не пытался защищать, даже собственный адвокат. И вот сейчас я пишу все это на жалкий клочок бумаги, который скорее всего сожгу. Это моя исповедь, какая ирония. А стоило ли вообще ехать в Осло, в тот день?       Ты всегда говорил, что эту музыку достойны слушать тот, кто на самом деле способен убивать. Ну, что, достоин ли теперь я? Эйстейн.