надёжная опора.

      тайлер.       айден не знает, должен ли думать о нём дольше, чем о других, если о других не думает вообще.       в тайлере нет ничего такого, что могло бы зацепить кларка даже слабо; поистине в нём нет ничего особенного. тем не менее тайлер неплохой парень, но предсказуемый, заурядный. он всего-навсего невзрачный комочек из серой массы, будто камень среди груды таких же камней. камни неудивительны и будничны; если уж мешаются, можно их пнуть носком ботинка.       топ-топ-топ.       айдену нравится доводить эрнандеса до белого каления, а тот, податливый, всегда ожидаемо-ярко вспыхивает как спичка из-за любой ерунды и без повода. предсказуемость и стабильность безвозвратно сулят гнетущую скуку, а айден никогда не хочет скучать. поэтому выводить тайлера из себя с некоторых пор уже не так занятно и весело, как это было когда-то.       он думает о тайлере лишь секунду от всего времени, проведённого в больничном коридоре. коридор светлый, белый, вырвиглазный и вычищенный до искусственного блеска; его стены, кажется, давно впитали в себя запах фенола, и от него уже немного тошнит. здесь своя неприятная атмосфера, находиться в которой айдену до жути некомфортно.       кларк недолюбливает больницы. на деле у него нет на то причины, которую кто-либо ещё когда-нибудь счёл бы веской и необходимой. однако чужое мнение его никогда не интересовало, поэтому было просто плевать. больницы слишком скучные и слишком тихие, и этого вполне достаточно, чтобы их не любить — а как иначе.       топ-топ-топ.       ситуация, в которой они оказались, была критической — по возвращении из другого измерения в реальный мир тайлер не пришёл в себя, — поэтому вскоре поднялась паника и все направились в больницу незамедлительно. все без исключения.       айдену, честно, хотелось остаться, только тогда бы он остался совершенно один, и это нежелательно выделило бы его на фоне остальных. он должен был выглядеть так, будто ему, как и всем, не всё равно на состояние тайлера и он целиком охвачен царапающимися сердечными переживаниями.       но в грудной клетке по-прежнему глухо и пусто, края губ ласкает пришитая застёжками улыбка и себя обмануть не удаётся.       должен или нет — неважно; у кларка просто не получается. пока остальные места себе не находят и усердствуют бороться с нахлынувшим волной стрессом, айден не испытывает ни-че-го.       он сел между своим кузеном, беном, и эшлин, когда сюда добрался, закинул ногу на мягкий стул и с тех пор даже не сдвинулся. в этом не было нужды; другие тоже застыли на своих местах, словно старые каменные статуи, не в состоянии переварить недавно произошедшее.       отчасти айден понимал, почему они чувствовали себя так, но с другой стороны — никак не мог поставить себя на их место.       сложно и чуждо.       кларк аккуратно покосился вправо, на бена, чтобы просто увидеть, как там его кузен. без изменений; подавлен и тих. бен по обычаю старается быть к айдену как можно ближе, а вот эшлин…       почему она сейчас рядом с ним?       топ-топ-топ.       стук её ботинок о пол гулко отражается от смердящих антисептиком больничных стен. айден посматривает на баннер и вскоре ловит себя на том, что не может отвести взгляд. она выглядит кошмарно, поглощённой ужасом, нервозностью и чем-то ещё — и именно этот факт не позволяет айдену отвернуться.       он мимолётно ощущает на себе, что в его тело вонзается сотня длинных иголок. это всё ещё болезненно.       топ-топ-топ.       её розовые губы, сжатые в тонкую полоску, её пустой, растерянный взгляд, направленный на сестру тайлера, её громкое и разрывающее душу молчание — очевидно, она винит себя в том, что случилось с тайлером.       баннер сидит рядом с ним, чтобы быть дальше ото всех.       невыносимо видеть её такой.       — эшлин.       айден тянет к девушке руку, но тут же замирает, когда та обращает внимание на движение и его голос, едва поворачивается. теперь, когда она слушает, её нужно хотя бы попытаться прибодрить и успокоить. в глаза смотреть пока что страшно.       нужно сказать то, что она хочет услышать.       — ты сделала всё, что было в твоих силах, — кларк поднимает взгляд на эш и сталкивается с её; она смотрит тёмно-зелёными глазами измученно. — не кори себя.       эмоция на лице девушки нечитаема.       блять.       айден отворачивает голову, подпирает подбородок и зажимает ладонью рот, сдавливая губы. неужели, он думает, сказал что-то не то? лучше бы помалкивал, а так — сделал куда хуже. тело эшлин охватывает сильный тремор, и она шмыгает. неужто плачет?       молодчина, айден, ты довёл её до слёз.       надо хоть что-то полезное сделать, оказать минимальную поддержку.       кларк не придумывает ничего получше того, чтобы просто взять её за руку — мягкую и мокрую. как же сильно она переживает. айден аккуратно сжимает руку девушки, а после резко отдёргивает собственную, когда к ним подходит отец эшлин.       — эй, солдат, — произносит кажется-его-зовут-майк. — прогуляемся?       — конечно, — сдавленно отвечает и поднимается со стула эшлин.       когда они уходят, айден не может прекратить смотреть на свою ладонь, всё ещё ощущая фантомное прикосновение.       в тайлере нет ничего особенного, а вот в эш, кажется, есть.       в груди бьётся проснувшееся сердце.