Сердце Англии

Карета остановилась на одной из улиц ночного города, освещённых блеском старинных фонарей, мелкими бликами отражавшихся в лужах на мостовой. Капли дождя неустанно тарабанили по крышам, наполняя Лондон мнимой видимостью жизни. Близилась полночь, , жители города в это время уже сидели по домам за семью замками, боясь выйти наружу к таящимся во тьме ужасам. Англия с давних пор полнилась слухами о тварях, что убивают людей не то ради забавы, не то ради пропитания. На улицах неоднократно находили трупы, чья кожа была бледной, словно из тела в одночасье выкачали всю кровь. Страха добавляли и другие общие признаки умерших: впалые глаза и яркие губы. Выглядело это так, словно жертва перед кончиной пребывала в состоянии повышенного возбуждения. От того сплетни полнились новыми подробностями о том, что те самые вампиры - в основном молодые мужчины, которые завлекают людей собственной красотой, дурманя им рассудок сладкими речами, а после, разделываются с жертвой, выпивая всю их кровь до остатка. Михаил вышел из кареты, расплатившись с извозчиком, и направился в ближайшую гостиницу. Только вот женщина, что владела этим местом, отказалась пускать молодого красивого парня среди ночи, аргументируя это тем, что время сейчас не спокойное, и предложила вернуться утром. Но на этом приключения только начинались. Московский вздохнул, смотря на уходящую карету: придется идти пешком. Он обошел несколько гостиниц, но везде получил отказ. Судя по всему придется ночевать на улице. Не этого ожидал молодой охотник, приехавший в Англию, чтобы выяснить причину распространения слухов. Волосы и одежда промокли насквозь, так что смысла прятаться от дождя уже не было. Блондин решил зайти в один из переулков, найдя там брошенный деревянный ящик, и присел на него. Ему повезло, что чемодан с вещами был защищён от воды, ведь внутри хранились не только вещи и важные документы, но и оружие: серебро, бутылка святой воды, крест, смесь соли с песком, колья и несколько головок чеснока. Сам Михаил был родом из России, но, увлеченный множеством рассказов о вампирах, решил переехать в Лондон в том числе и в поисках подработки. Тем более сам парень был далеко не обычным человеком. На нём висело проклятие бессмертия, которым несколько веков назад Московского наградила одна влюбленная в него особа. Сначала он не верил в эти сказки, но потом обратил внимание, что, в отличии от своего окружения, не стареет. Более того, во время драки в одной из местных забегаловок в него вонзили нож, но парень лишь потерял сознание, уже на утро оправившись от опасной, чуть ли не фатальной раны. С тех пор он был вынужден постоянно переезжать, дабы не привлекать лишнего внимания. Следующие несколько столетий он посвятил служению Богу в поисках решения своей проблемы. Всё же бессмертие через время становится действительно проклятием, заставляя терять всех вокруг, но при этом продолжать дышать. Своё призвание Миша нашел в изучении различных легенд и борьбе со всем потусторонним. – Bonjour monsieur, – послышалось сквозь шум дождя, – Que fais-tu ici à une heure si tardive ? (Здравствуйте, мсье. Что вы тут делаете в столь поздний час?) Московский поднял голову на мужчину, который стоял вплотную к нему, держа зонт над обоими. Рост выше среднего, каштановые кудрявые волосы, осторожно собранные в хвост, сапфировые глаза и милая родинка на лице. Незнакомец был одет в классический фрак тёмно-синего оттенка, цветастый жилет, брюки, которые на пару тонов отличались от общей цветовой гаммы, белую шёлковую рубашку, шейный платок более молочного оттенка и белоснежные перчатки. Одним словом, выглядел мужчина весьма состоятельно. Однако он говорил по-французски. Михаил понимал вопрос, но, в силу отсутствия практики в общении, не мог ответить на чужом языке. – Простите, я не говорю на вашем языке, – виновато ответил он, не сводя взгляда с чужих глаз. – Je suis désolé, вы из России? – уточнил незнакомец. (Прошу прощения) – Верно, меня зовут Михаил, - блондин протянул руку. – Пьер де Сенье, - ответил францул, бросив брезгливый взгляд на чужую ладонь. Шатен достал из бокового кармашка платочек и накрыл им кисть Михаила, после чего, наконец, пожал тому руку. – Оставьте себе, это подарок, – опережая чужой вопрос, озвучил Пьер, - Так что вы делаете тут в столь поздний час? Не боитесь смерти? Ведь разные слухи ходят. – Я не верю в существование вампиров, – слукавил Михаил, – Да и выбора у меня немного, меня не захотели принимать ни в одной из местных гостиниц, прикрываясь этими россказнями. – Ох, как досадно, – с наигранным драматизмом произнес мужчина, – Знаете, этот город никогда не отличался гостеприимством, а с недавних времён и вовсе не чествует иностранцев. Но вам безумно повезло, что я вас тут нашел, – улыбнулся он, – И волей случая, я не местный житель, да и тоже не верю в эти небылицы по вампиров. Я живу в этом городе уже несколько лет и, порой, мне кажется, что англичане год за годом лишь деградируют. Устроили тут охоту на ведьм так сказать. Михаил с интересом слушал Пьера, но раскрывать цели своей поездки в Лондон не стал. Тяжело доверять незнакомцу, говорящему в Англии на французском языке, разгуливающему под дождем в полночь по темным пустым переулкам города. Шатен радостно рассказывал Мише истории одну за другой, активно жестикулируя свободной рукой, словно встретил старого знакомого. Но только вот большинство сказанных Сенье слов были ложью. Француз оказался в Лондоне не из-за смерти дальней родственницы, он приехал сюда с одной определенной целью: найти человека, что когда-то давно повстречался ему на улицах Парижа. Им даже довелось завести разговор и провести вечер за чашечкой чая, а потом мужчина уехал в Англию, кажется, совершенно позабыв нового знакомого. Зато Пьер запомнил его, да так, что не мог спокойно спать по ночам. Только вот за три года жизни в городе он так и не встретил того блондина по имени Уильям. Не мудрено, ведь искать его среди практически трëх миллионов горожан — то же самое, что искать иголку в стоге сена. В какой-то момент Пьер даже смирился с утратой, пока в какой-то момент знакомые черты не промелькнули среди толпы. Именно это заставило француза возобновить попытки отыскать мужчину вновь. – Послушайте, Мишель, - внезапно остановил свой монолог Пьер, – Я живу тут неподалеку, не откажете мне в компании на эту ночь? С меня вино, с вас слушать мои истории. – Не боитесь, что я могу оказаться одним из вурдалаков? – с уст Московского сорвался смешок. – Тогда меня ожидает прекрасная смерть, - улыбнулся француз. – Ну хорошо, я согласен, – ответил Михаил, поднимаясь с ящика, на котором всё это время продолжал сидеть. – Alors suis-moi, mon ami. (Тогда идите за мной, мой друг) Он взял свой чемодан и направился вслед за Пьером. Одинокие фонари едва освещали улицы города, что добавляло некоторой мрачности этому месту. Дождь к этому моменту ослаб, но зонт всё ещё требовался. Пожалуй, соглашаясь идти к незнакомцу в дом, Московский поступал весьма безрассудно. Но он был в полной уверенности, что сможет за себя постоять в случае беды. Всё же годы тренировок, а также оружие, которое он привез с собой, вселяли в сердце уверенность. Пьер же прекрасно знал, что хочет получить от этой ночи. Не то, чтобы ему импонировал Михаил, мужчиной сейчас двигали несколько иные личные цели. А иностранец был лишь идеальной мишенью: ни родных, ни друзей, никто не хватится странного парня, только что прибывшего в город. Да и отказываться от бутылочки хорошего вина он тоже не собирался. Всё же вечера, проведённые в одиночестве, крайне скучны. Они остановились чуть поотдаль от центра города, у здания, достаточно выделяющегося на фоне других домов. Трехэтажная постройка была выполнена в готическом стиле, но была относительно новой. Каркасный свод, кирпичные пилястры, решения лепнина и витражные окна – всё это говорило о высоком статусе его владельца. Удивительно, что при всем этом Сенье передвигался по городу пешком, а не в карете, как это принято у людей из высшего общества. Двери отворились, и они вошли внутрь дома, Михаил бегло осмотрелся вокруг. Удивительно, что в доме не было ни души, Пьер жил в полном одиночестве. Это было обусловлено тем, что прислуга для француза была лишь лишними глазами, чье пристальное внимание было здесь нежелательно. – Не переживайте, Мишель, нас тут никто не потревожит, - улыбнулся француз, запирая за блондином двери. Московский кивнул и последовал за мужчиной в одну из комнат. Внутри здание выглядело гораздо скромнее, нежели снаружи, но обилие картин на стенах всё ещё напоминало о том, что собственник дома не из низшего сословия. Он присел на диван напротив камина, наблюдая за тем как разгорается пламя от свежеподкинутых дров. Пьер удалился, оставляя Михаила на некоторое время в одиночестве. Прошло около 10 минут, прежде чем француз вернулся с сухой одеждой и бутылкой вина в руках. От предложения переодеться, Московский отказался, аргументируя это тем, что у него есть своя. Лишь попросил проводить его в ванную комнату, где он мог бы помыться и сменить мокрые вещи на сухие. Когда Миша вернулся к дивану, на столике перед ним уже стояло два бокала красного вина. – Рассказывай, mon cher ami, раз ты иностранец, значит у тебя была определенная цель поездки, – прозвучал вопрос, которого Московский усиленно пытался избежать, а француз бесцеремонно перешёл на ты. (мой дорогой друг) – Знаете, я бы хотел оставить это в тайне, если возможно. Скажем так, назначение моей поездки связано с неким человеком, – он взял в руки бокал, – Сухое? – Полусладкое, но, поверь, оно стоит того, – поддержал перевод темы разговора Пьер, делая глоток. Михаил слегка дёрнул рукой, раскручивая содержимое бокала, и взглянул сквозь жидкость на камин. Вино, словно рубин в свете солнечных лучей, блеснуло очертаниями огня. Сладкий цветочный аромат ударил в нос, отзываясь на языке привкусом винограда и чем-то незнакомым, но весьма приятным. А диалог продолжился очередной порцией рассказов Пьера о жизни в Лондоне. Мужчина периодически подливал вино в бокал Московского, но сам старался пить гораздо меньше. Так за разговорами незаметно прошло около часа. Михаил увлеченно слушал француза, делая глоток за глотком, выпив порядка трёх бокалов к моменту, когда Сенье закончил основную часть своих историй. Блондин не мог объяснить себе, почему он находился в приподнятом настроении, а осознание пришло слишком поздно. Опиум, что содержался в вине, ударил в голову. Сапфировые глаза внимательно следили за каждым изменением в голосе Михаила, в его повадках и мимике, выжидая нужного момента. – Мишель, как вы себя чувствуете? Выглядите нездорово, может вам прилечь? – с наигранным волнением уточнил Пьер. – Да... Пожалуй стоит, – Московский попытался встать с дивана, но неуклюже плюхнулся обратно. – Позвольте. Пьер встал перед парнем, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. В голове все мысли смешались в кашу, сливаясь в длинную нить бесконечности между тиканьем часов в углу комнаты. Казалось, что время растянулось из минут в года, а каждое движение давалось с трудом. Голова кружилась, а сам Михаил не сводил глаз с мужчины, который уже вел его в сторону одной из спален. Длинный темный коридор пугал, рисуя странные картины в своих углах. Тишина воспроизводила симфонию звуков в мыслях Московского. Спутанность сознания усилилась к моменту, когда оба оказались около кровати. Всё, что сейчас происходило, больше напоминало сон, от которого невозможно проснуться. Но внутреннее спокойствие не давало здраво воспринимать чужие действия. Мягкая перина, шелковые простыни и глаза, что с вожделением смотрят на Михаила. Случайные прикосновения, заставляющие тело вздрагивать от удовольствия. Прикосновение чужих губ к шее, от чего по спине пробегает холодок множеством мурашек. И боль, секундная, вырывающая из паутины наслаждения, за которой словно медом по всему телу растекается чувство неистового возбуждения. Напускная лёгкость, смешанная с ощущением свободы. Всё происходит нарочито медленно, но перед глазами мелькают яркие картинки. С уст Московского срывается стон, пока чужие руки сжимают его запястья. Такое незнакомое, но в то же время приятное ощущение, что дурманит рассудок. Он чувствует как по его шее течет что-то горячее, ощущает лёгкий сладкий аромат, витающий в воздухе и переводит взгляд на француза, что на доли секунд отстраняется от него. С уголка чужих губ стекает алая капля, падая на торс Миши, а Пьер жадно облизывает их и вновь льнёт к чужой шее. Очередной стон звучит в момент, когда зубы француза вновь вонзаются в тонкую кожу. Сознание медленно, но верно покидает блондина, оставляя за собой лишь темноту. Всё тело тяжёлое, а сил нет даже чтобы дышать. Он словно тонет в озере без надежды на спасение. Сапфировые глаза и уходящая в пустоту фигура – последнее, что видит Московский. Гул в ушах исчезает, а с ним и всё остальное...