Глупости и розовые очки дай поносить

      У Джисона любовь. Большая и светлая. Только вот без ясного будущего, потому что односторонняя.       У Минхо мысль в голове — как бы поскорее засунуть член в Джисона и выебать до хриплых стонов.       Минхо за двадцать, а Джисону всего семнадцать исполнилось пару месяцев назад. Минхо не волнует. Закон позволяет.       Они познакомились случайно. Так думает Минхо. Пересеклись на вечеринке общего друга. Переспали. И всё окей. Обоюдное желание.       Только вот Джисон молчит, что втрескался по уши ещё в начальной школе. Тайком подглядывал за Минхо, выслеживал и точно знал, что он будет на той вечеринке спустя почти десять лет.       Джисон никогда ему не скажет, что полюбил ещё ребёнком, но и не думает, что случай выдастся.       Минхо вжимает его в стены общественного туалета, Джисон покорно встаёт на колени.              Минхо зовет к себе на чай, а вместо чая жаркие поцелуи и влажные обнажённые тела трутся друг о друга.       Когда тут обмолвиться о чувствах, тех, что размером со вселенную?       Джисон молчит. Он на самом деле счастлив оставаться рядом с объектом грёз. И ничего тут не сделаешь. Дурак он. Самый настоящий. Но он знает.

💔💔💔

      Минхо зовёт в кино. На последний ряд. А после трогает Джисона за бедра, лезет руками за край шорт. Джисон сам разводит колени шире. Выгибается, когда чужая ладонь скользит от члена до дырочки.       Минхо выглядит не заинтересованным, трогая Джисона под одеждой. Его взгляд направлен ровно на экран, зато пальцы игриво гладят влажное от естественной смазки колечко мышц. Джисон немного выгибается, чтобы было удобнее, и с румянцем на щеках смотрит по сторонам, боясь наткнуться на чей-то осуждающий взгляд.       Минхо дёргает Джисона за руку, заставляя того упереться грудью в сиденье впереди, стягивает с него одежду и расправляется с ремнём на своих джинсах, усаживая омегу на свой член.       Джисон кусает ребро ладони, чтобы не издавать звуков. Нет, ему не больно, но от резкости хочется взвизгнуть. Он душит эти звуки ещё в горле, не давая им зародиться.       Минхо ведёт ладонями по талии Джисона выше, придерживает за грудь и сажает его ровно, обвивая торс руками. Джисону нравятся эти милые объятия со спины, пока он сидит на бёдрах Минхо, и он почти не думает о растяжении внутри, стараясь смотреть на экран, на котором мелькают кадры какого-то фильма.       Джисон знает сценарий их фильма. Он будет греть Минхо до конца сеанса, а потом его проведут до подъезда, но даже не поцелуют в щёчку на прощанье. Это уже привычно. Спасибо, что хотя бы до дома Минхо доставляет его невредимым.       Джисон знает, что Минхо с ним просто удобно. Он, конечно, остаётся в розовых очках, через которые видит проблески влюблённости Ли, и снимать их не хочет. Только всё равно понимает истинные мотивы Минхо.       Нет, Джисону не обидно. Он сам так захотел. Сам навязался. Минхо просто согласился на секс без обязательств. И никто никому ничего не должен.       Джисон радуется мелочам и просто наслаждается временем, которое проводит с Минхо. Их союз долго не продлится. Однажды Минхо полюбит кого-то и оставит Джисона. А Джисон проживёт свои чувства, они остынут, а сам тоже будет жить дальше, будет встречаться и любить, но уже кого-то другого. Это просто этап жизни такой. И с этим всё в порядке.       Джисону нравится этот период, потому что Минхо не ведёт себя эгоистично. Он водит Джисона в кино на те фильмы, которые ему нравятся, хотя и смотреть их, конечно, не приходится. Заявляется к нему домой всегда с какими-то плюшками, когда Джисон зовёт его. В какао присылает мемы вместо «спокойной ночи», если Джисон ему вдруг сам пишет. И Джисону этого достаточно.       Мир Джисона не крутится вокруг Минхо. Совсем нет. У него есть увлечения и друзья. Минхо — скорее приятный бонус, к которому Хан питает чувства. Это заставляет себя чувствовать живым.       Джисон пишет стихи, думая о Минхо, находит в нём вдохновение, и Чан хвалит Хана за его труды, когда помогает со сводками треков. Он даже спрашивает о той музе, из-за которой у Джисона с губ улыбка не сходит, но он не колется.       Джисон никому не говорит о своих отношениях с Минхо. Никому не нужно об этом знать. Это небольшая тайна. Они не контактируют в университете, особо не появляются на улице вместе. Просто друзья Джисона знают, что он с кем-то проводит течки, но с кем — большой-большой секрет.       Джисон не то чтобы скрытный очень. Он просто не хочет слышать нравоучений о том, что поступает глупо. Он знает об этом и сам. Но это его осознанные глупости. И он хочет их совершать.

💔💔💔

      Глупости порой приводят к ещё бо́льшим глупостям. Джисон понимает это, когда спустя несколько недель после течки ему становится отвратительно плохо. Он, конечно, сначала пеняет на то, что отравился. Пару дней назад они справляли его день рождения. Кто знает, что он мог там съесть или выпить. Только вот в моменте, сидя на кафельном полу и обнимаясь с сантехникой в ванной, вспоминает о той таблетке противозачаточных, которая выпала у него из рук. Джисон собирался найти её позже, но забыл и другую не выпил. Просто вылетело из головы. А как можно было вообще запомнить, когда обнажённый Минхо ходил по его квартире и лез с объятиями и поцелуями?       На Джисона накатывает паника. Он в тревожном состоянии срывается в аптеку за тестом, а затем трясущимися руками открывает упаковку.       Джисон царапает ногтями бёдра в ожидании результата и нервно поглядывает на тест.       «Этого не может быть», — убеждает он себя мысленно, но вторая полоска уже проявилась.       Джисон не верит. Делает новый тест. А потом ещё один и ещё. И на каждом одно и тоже.       Джисон ломает в руках одну из пластмассовых палочек, сжимает ладонь в кулак и стучит им по столу, как маленький ребёнок, которому родители не дают любимую сладость.       Джисон чувствует накрывающую истерику и срывается с места, чтобы выпить успокоительное, а затем идёт в комнату, чтобы лечь и собраться с мыслями. Но мысли путаются. И только одна стучит по вискам: ему всего восемнадцать, какие дети?!

💔💔💔

      Джисон остаётся дома на несколько дней. Не ходит в университет, не заходит в социальные сети и не отвечает на звонки друзей. Он пытается понять, как ему поступить правильно? Но разве есть в его ситуации правильный выход?       Минхо его не любит и точно не останется рядом даже из-за ребёнка. Максимум откупится деньгами на аборт, что было бы уже чем-то. Только вот Джисон не хочет так, не хочет ему говорить.       Джисон понимает, что проблема это их общая, хотя... он же сам проворонил принятие противозачаточных. Может, и не вина Минхо это. А если Джисон сам во всём виноват, то как он может сваливать эту ношу на Ли?       А ещё Джисону ни капельки не хочется создавать проблемы кому-то. Тем более Минхо. Джисону нравится быть для него чем-то простым и приятным, ему нравится, что Минхо с ним легко. Без истерик, капризов и заскоков. Он не хочет, чтобы было иначе.       Только вот что делать самому Джисону? Разбираться с проблемами в одиночку слишком сложно. Ему бы совета попросить, но у кого? Чан, конечно, поможет, но осудит. А осуждение — последнее, что сейчас нужно Джисону.       Джисон не хочет делать аборт, потому что это по его соображениям плохой поступок, но и оставлять ребёнка было бы совсем некстати. Он сам ещё ребёнок. Куда ему? Быть родителем-одиночкой так себе перспектива.       А ещё Джисону кажется, что родители его убьют, если узнают. Они, конечно, понимающие, но строгие. Подумают ещё, что сын их настолько легкомысленный, что спит со всеми без разбора. А как иначе им думать, если Джисон под дулом пистолета не выдаст Минхо?       Джисон не знает, что ему делать. Лежит в кровати вторые сутки. Ничего не ест, не пьёт, не встаёт даже, зато много плачет. К такому жизнь его не готовила.

💔💔💔

      Спустя ещё несколько дней Джисон на что-то решается. Гуглит больницы, узнаёт расценки. И понимает, что столько сбережений у него просто нет. И даже если дождаться стипендии, то ему едва ли хватит.       Джисон долго стоит под душем с закрытыми глазами, даже ни о чём не думая, но всё же выходит. Приводит в порядок своё опухшее лицо, подтачивает пилочкой ногти, которые нервно грыз все эти дни, причесывается и старается улыбнуться отражению в зеркале.       Джисон натягивает капюшон худи и опускает голову достаточно низко, чтобы его покрасневшие глаза не было видно. Он нервничает, идя по коридору университета, но ему нужно встретиться с Чаном, чтобы попросить об одолжении.       Конечно, Чан заваливает вопросами. Внешний вид Джисона оставляет желать лучшего, а его подавленное состояние — тем более.       — Но зачем тебе такая сумма? — с искренним волнением спрашивает Чан. — Ты не выходил на связь неделю, теперь заявился в таком состоянии. Что мне думать? Ты же понимаешь, что ничего хорошего? Во что ты вляпался, ну же?       Джисон ощущает, как глаза снова начинает жечь. Он не хочет разрыдаться при всех. Студентов вокруг много.       — Чанни, я не могу тебе сказать, — шмыгает носом он и трёт лицо рукавом толстовки.       — Тебе придётся, — старается звучать мягко Крис. — Мне будет достаточно одного слова, хорошо? — он мягко касается плеч Хана. — Долги, наркотики, что?       — Чан!       — А что мне предполагать?       Джисон молчит. Смотрит в пол. Он не хочет об этом говорить, но понимает, что Чан ему ничего не даст.       — Джисони?       — Обещай, что не будешь расспрашивать? — очень тихо просит Хан.       — Я постараюсь.       Джисон выдыхает и проговаривает одними губами:       — Аборт.       Зрачки Чана расширяются, а губы приоткрываются в форме буквы «О». Но сказать он ничего не успевает. Джисон крепко его обнимает и шумно всхлипывает. Крис гладит его по голове. Мягко. Осторожно.       — Ты хорошо подумал?       Чан принимает кивок за ответ. Достаёт бумажник и молча протягивает несколько крупных купюр, которые Джисон тут же прячет в кармане.       — Спасибо, — совсем тихо.       Чан молча продолжает обнимать его за плечи, пока Джисон сам не отстраняется и, снова благодаря, уходит.

💔💔💔

      Джисон идёт по пустому двору университета, и его почти не колет совесть за прогул. Он потом обязательно наверстает. Сейчас есть задача важнее. И мысли все только в её русло. Он пугается, погружаясь в навязчивые думы, когда его хватают за локоть, и отшатывается, оборачиваясь.       Минхо стоит перед ним с абсолютно серьёзным лицом. Таким его Джисон ещё никогда не видел. Его сердце сжимается, и он нервно сглатывает вязкую слюну, чувствуя, что его сейчас будут за что-то ругать.       — П-привет?       — Куда пропал? — несколько резко произносит Минхо.       Джисону впервые хочется ответить дерзко: «Какое твоё дело?» или «Тебя не касается», но он не сможет себе этого простить.       — Просто устроил себе неделю отдыха.       — После отдыха люди так не выглядят. Что с тобой случилось? — всё ещё взволнованно, но уже не так грубо спрашивает Минхо.       — Со мной всё нормально, — противится Джисон, пятясь назад, когда альфа тянет к нему руку.       — Ты выглядишь так, будто что-то принимал. Твоё состояние похоже на ломку.       Джисон усмехается его словам. Его забавляют такие предположения. Или это нервное? Когда Чан об этом сказал, хотелось расплакаться.       — Это не смешно. Мой отец работает наркологом. Он может помочь тебе, — обеспокоенно говорит Минхо.       — Я ничего не употреблял.       — Тогда почему кажешься разбитым?       Джисону не нравится такое настойчивое поведение Минхо. Его это пугает. Он хочет поскорее улизнуть от этого диалога.       — Заболел.       — Чем?       «Тобой», — хочет ответить Хан.       — Может, тебе лекарства какие нужны? — мягко спрашивает Минхо, а Джисону его волнение кажется нарочитым.       — Почему ты такой заботливый?       — Беспокоюсь. О тебе.       — С чего вдруг? Ты раньше таким не был.       — Раньше ты не болел.       Джисон отворачивается и тяжело вздыхает. Он пытается улыбнуться. Натянуто получается. Неправдоподобно.       — Я позвоню тебе, когда буду чувствовать себя лучше, — обещает он и уходит.       Минхо не останавливает его.

💔💔💔

      Джисон выходит из больницы со счастливой улыбкой на губах. Его настроение многим становится лучше, и он думает, что сейчас готов съесть целого слона. Заказывает доставку по пути домой, но возвращается в квартиру раньше, чем прибывает курьер.       Джисон захлопывает дверь, снимает наушники и кидает ключи на комод, но едва успевает разуться, как слышит звонок в дверь.       «Оперативно», — думает он, щёлкая замком.       Минхо влетает в его квартиру, прижимая его к стене так быстро, что Джисон пискнуть времени не находит.       — Ты не должен этого делать! — шипит Минхо, пристально глядя глаза в глаза.       Джисон пребывает в растерянности, неловко хлопая и ресницами, и губами.       — О чём ты? — шёпотом произносит он.       — Про беременность. Твой друг рассказал мне о причине твоего состояния.       — Вот же балабол, — хмурится Хан, объективно злясь на Чана.       — Нет, серьёзно, я должен был узнать это от тебя, а не от него. Почему ты не сказал?!       — А почему я должен? — начинает защищаться Джисон. — Разве тебе есть до этого дело?       — Это же мой ребёнок. Почему меня не должно волновать?       Минхо с Джисоном резко оборачиваются, слыша стук в приоткрытую дверь.       — Извините? — скромно улыбается курьер. — Я пиццу принёс.       — А, да, спасибо, — опоминается Джисон, несильно толкая в плечо Минхо, чтобы тот отошёл с пути.       Джисон рассчитывается с курьером, забирает еду и закрывает дверь, как ни в чём не бывало проходя на кухню.       — Будешь чай с пиццей? Или лучше газировку? Кажется, у меня была кола, — хмыкает Хан, заглядывая в холодильник.       — При чём здесь кола?       Джисон грузно выдыхает, прикрывая дверцу холодильника.       — Ты хочешь ребёнка? — спрашивает он серьёзно и наклоняет голову вбок, устанавливая зрительный контакт.       — Да? То есть я имею в виду, что готов взять за это ответственность.       — Это значит, что ты будешь платить алименты или что ты женишься на мне? — прищуриваясь, уточняет Джисон.       — Мне бы хотелось, чтобы мой ребёнок рос в полноценной семье, так что да, я готов на свадьбу.       — Как это мило, — притворно тянет Хан. — Ты даже встречаться со мной не готов, зато готов на свадьбу.       — Откуда такие выводы? Это было твоё решение, что мы не должны встречаться. Я просто его поддержал.       — О чём ты говоришь?       — Посмотри начало нашей переписки в какао. Ты вторым сообщением предложил секс без обязательств, потому что не хочешь усложнять.       Самодовольство ускользает с лица Джисона. Он не помнит, что писал тогда, но это похоже на правду. Ему хотелось завоевать внимание Минхо, а не оттолкнуть чем-то серьёзным.       — Разве тебе так не хотелось? — сию секунду став понурым, спрашивает он дрожащим голосом.       — Я хотел на свидание тебя позвать после той вечеринки, на которой мы познакомились, — признаётся Минхо.       — Ты должно быть шутишь.       Джисон опускает взгляд, когда Минхо касается его руки.       — Я согласился на твоё предложение, потому что ты мне понравился, а не из-за того лишь, что я хотел снова с тобой переспать. Нет, хотел, но... В общем, ты до сих пор мне очень нравишься. Брак — это, конечно, большой шаг, учитывая, что мы даже не встречались, но если так получается, то...       — Так не получается, — негромко произносит Джисон, убирая свою руку от руки Минхо. — Я был в больнице. Нет никакого ребёнка. Ты можешь выдохнуть.       — Я опоздал? Ты...       — Нет, — перебивает Джисон и отворачивается. — Его и не было. Я действительно отравился, а тесты были бракованные. Они дешёвые. Ничего удивительного.       Джисон говорит медленно и нехотя, ему некомфортно в этот момент, несмотря на весь восторг от слов Минхо пару минут назад. Он тянется к чайнику, чтобы чем-то занять руки, и наливает в него воды из-под крана.       — Так что, если ты всё это сказал из-за колющей совести, можешь забрать свои слова обратно.       Минхо усмехается позади. И Джисону кажется, что он угадал с реакцией, но, когда к нему прижимаются со спины, он вздрагивает.       — Да, моя совесть наконец может перестать меня кусать теперь, но я был серьёзен, — Минхо мягко кладёт подбородок на его плечо. — Я хочу с тобой встречаться. А ты? Хочешь?       У Джисона там внутри все органы скручивает. Он собирается что-то сказать, но живот предательски урчит, разряжая обстановку. Минхо тепло посмеивается ему на ухо.       — Ладно, согласен, такие решения не принимаются на голодный желудок. Я буду чай, — говорит Минхо, отстраняясь и делая шаг назад.       Джисон поворачивается к нему, чтобы скромно улыбнуться.       — А я буду с тобой встречаться.       — После трапезы повторишь? — изгибает бровь Минхо, и Джисон кивает, посмеиваясь и неловко опуская глаза в пол.       У Джисона любовь. Большая и светлая. С ясным будущим и уверенностью в завтрашнем дне.       У Минхо, кажется, тоже.