I Heard About You

[Шарль] Гран-при Монако - сплошные эмоциональные качели для Шарля. Это далеко не идеальный уик-энд и для Ред Булл, в особенности для Макса. Неправильная стратегия в квалификации, а затем авария на последней минуте третьего этапа привели к тому, что в гонке он стартовал с третьего ряда. На любой другой трассе он смог бы вовремя отыграть нужные позиции, но здесь, в Монако, квалификация – самое важное в гонке. Даже Шарль может сказать, насколько Макс разочарован и как хорошо он это скрывает, натягивая улыбку для команды и гостей в гараже. Улыбка исчезает в его водительской комнате, но за ней Шарль не обнаруживает ни гнева, ни разочарования, чего он ожидал больше всего, – только чистую, неподдельную решимость. Глядя на него, Шарль чувствует, как что-то бурлит в его венах – адреналин или потоки лавы, он не знает точно, – но это заставляет его понять, почему мужчина перед ним до сих пор продолжает доминировать над всеми. Несмотря на катастрофу вчерашнего дня, Макс, как и обещал, по-прежнему присутствует на основной гонке Формулы-2. Шарль уже знает, что информация о том, что они вместе на гонке, стоят в наушниках рядом с командой DAMS, появится в социальных сетях примерно в течение часа. Однако Макса, похоже, это совсем не беспокоит. Он хмуро смотрит на экраны и наблюдает за гонкой Артура с таким вниманием и пониманием происходящего, которые Шарль никогда бы не смог подделать. Он задается вопросом о том, как они выглядят со стороны – прижавшись друг к другу под навесом командного мостика, наклонив тела и тихо беседуя под рев двигателей. Шарль может только представить, какие заголовки он вскоре увидит. — Я думаю, что вот здесь будет возможность обогнать его на следующем круге, – бормочет Макс, переводя взгляд между трансляцией и дисплеем времени прохождения круга. Шарль пытается найти эту информацию на экранах перед собой, но испытывает лишь легкий интерес, когда у него не выходит. Для него это словно иностранный язык, на котором он не умеет читать, но которым свободно владеет Макс. Он воспринимает слова гонщика как факт и стоит весь в напряжении, наблюдая, как его младший брат преодолевает крутые повороты трассы Монако. На следующем круге у него перехватывает дыхание, когда нос машины DAMS чуть ли не касается заднего крыла впереди идущего болида. Артур почти наезжает на коробку передач машины на следующей прямой, и, когда они достигают критической точки, он видит то, о чем говорил ему Макс. Грудь Шарля сжимается, Артур тормозит. Он выезжает на внешнюю линию, и Шарль хватается за самое близкое под рукой – мужчину рядом с ним, когда его брат пытается совершить обгон. Макс не двигается под ним, твердый и непоколебимый, как стена мышц, за которую Шарль цепляется негнущимися пальцами. Ему кажется, что он не дышит пару секунд, когда Артур проезжает мимо, оставляя миллиметры между стеной и привозя машину на подиум. Как только Шарль понимает, что с его братом все в порядке, он громко вскрикивает и, широко улыбаясь, взмахивает кулаком в воздух. Он может только представить, насколько широко улыбается Артур под своим шлемом и как громко кричит, празднуя победу. Он так возбужден, адреналин бурлит в его венах, что ему требуется слишком много времени, чтобы вспомнить про руку, которую он все еще сжимает своими пальцами. Он замирает в нерешительности и задается вопросом – чувствует ли Макс дискомфорт от их касания. Между ними едва ли дюйм свободного пространства, их бока касаются друг друга – Шарль буквально прижимается к нему. Однако голландец выглядит совершенно невозмутимым, как будто то, как Шарль цепляется за него, совершенно в порядке вещей, поэтому он тоже ничего не делает, чтобы отодвинуться. Макс улыбается экранам перед ними, по-видимому, отвлеченный изображением Артура, выбирающегося из машины. Шарля не нужно убеждать, чтобы он понял, что его младший брат однозначно произвел на Макса впечатление. От этой мысли у него начинает кружиться голова, и твердые мышцы под ним мало чем помогают. — Отличный обгон, – бормочет Макс, совершенно не подозревая о внутренних дилеммах Шарля и полностью сосредоточившись на гонке. – Я бы сделал то же самое. Нелепо, как Шарль чуть ли не падает в обморок от чего-то настолько простого. И нелепо, что многие посчитают комментарий Макса самоуверенностью и высокомерием. Но Шарль знает, что для него это высшая форма комплимента. Несмотря на все, через что прошел Артур, вынужденный сделать перерыв в картинге, отложить свою карьеру чуть ли не в ущерб ей, – сердце Шарля согревает мысль о том, что в итоге из этого вышло что-то хорошее. Трехкратный чемпион мира хвалит вождение его младшего брата? Это лучше, чем любая награда или трофей, которые он когда-либо выигрывал. И тот факт, что это Макс? Шарлю приходится отлучиться на минуту или две, чтобы умыться прохладной водой. Макс не выигрывает в Монако на этой неделе. А Шарль все равно стоит на обочине и кричит на каждый захватывающий обгон, пока Макс не привозит машину на подиум. Это может быть не самым лучшим результатом сезона, но до сих пор Шарль никогда не испытывал такого восхищения перед другим человеком, когда тот стоял на подиуме, весь сияющий и ослепительный, со всем миром и Шарлем под его ногами. Пилот Ред Булла возвращает должок в Канаде, добавляя еще одну победу в копилку и оставляя остальных позади барахтаться в пыли. Но им не выдается шанс отпраздновать вместе, потому что Шарля уже ждали на съемках после гонки. Все, чем они довольствуются, – это короткое объятие и еще более короткие поздравления. Конечно, Шарль не может просто оставить все как есть, и поэтому букет цветов из дельфиниумов, эрингий и всяких других голубых цветов, которые только можно было достать, остается на кровати Макса в отеле к тому времени, как он покидает трассу. И если кто-то спросит, то маленькое розовое сердечко рядом с надписью “поздравляю, чемп!” на открытке, вложенной в букет, было идеей флориста, а не Шарля. Этот маленький кусочек информации до поры до времени будет храниться у него глубоко внутри. Он не видит Макса до самого утра вторника, когда они улетают обратно в Европу, но тот все еще розовощекий и взволнованный даже несколько дней спустя. Шарль заставляет себя не обращать внимания на то, как от этого зрелища сердце бешено колотится в груди. Неделю перед Гран-при Испании он проводит в Барселоне, пока Макс возвращается на завод в Англию. Он почти скучает по нему самым безумным и бессмысленным образом. Они едва ли знают друг друга, продолжает напоминать себе Шарль, но даже так… Он считает дни до приземления самолета Макса во время ужинов со старыми коллегами и еще более старыми друзьями, и его мысли заняты другими вещами. В глубине души он прекрасно осознает то, о чем пишут медиа. «Зарождение новой дружбы» – пестрит в заголовках. «Совместная история Шарля Леклера и Макса Ферстаппена» – некоторые умудряются раскопать на задворках интернета и это. Все газеты об одном и том же: обычные истории о бромансе и возрожденной дружбе детства. Однако он видит отличия в социальных сетях, когда скрывается под маской фейковых аккаунтов, читая, что говорят его фанаты о большом количестве времени, которое они проводят вместе с Максом. Они пишут посты с размышлениями об истинной глубине их дружбы, гадают, были ли они тайными друзьями все это время, скрываясь столько лет. Им даже удается откопать старые интервью Шарля о Формуле 1. Он часто говорит в них о Пьерре, но – тревожный для него звоночек – еще больше о Максе. Обычно эти комментарии незначительны, всего лишь мимолетные вставки посреди основной мысли, но все еще почти всегда содержат в себе его имя. И он был готов отрицать этот факт, если бы не множество графиков и диаграмм, созданных людьми. Чем глубже он копает, тем глубже становится содержание, пока, наконец, он не натыкается на то, о чем думал сам уже несколько недель: "Что, если это больше, чем дружба?" Он закрывает приложение раньше, чем позволит себе развить эту мысль. В среду Макс прилетает в Барселону, однако у них не выдается времени свидеться. Они продолжают переписываться, и Макс жалуется ему о спонсорских ужинах и ранней утренней встрече с GDPA. Шарль усмехается себе под нос, пока едет вниз в лобби на лифте, и пишет парочку язвительных комментариев про Джорджа Рассела и его излюбленные презентации в ПоверПоинте, на которые часто ворчит Макс. Он так глубоко погружен в свой телефон, что чуть ли не отшатывается обратно, когда слышит голоса, кричащие его имя. Он замечает толпу людей, стоящую снаружи отеля. Она не совсем большая, однако по ней было заметно, что собрались они здесь в ожидании его. Шарль пытается подавить возрастающую тревогу при виде людей, держащих постеры с его именем и протягивающих вещи, чтобы он подписал их. Конечно же, он делает это, считая, что не потратит много времени, поскольку их группа относительно мала. Они благодарят его, всячески хвалят его, и после этого он уходит по своим делам. Однако вечером, когда он уже возвращается в отель, они все еще здесь. Шарль подавляет желание нахмуриться, когда вылазит из машины и видит, как прежняя группа разрослась почти вдвое. И все же, он делает так, как его просят, подписывая все, что ему дают, и улыбается камерам, практически вплотную приставленным к его лицу. Его сердце бешено колотится, когда он заходит внутрь, и он застенчиво улыбается консьержам, видя их неодобрительные взгляды. Он пишет Максу, когда возвращается в свою комнату, и не проходит и секунды, как на его экране появляется иконка вызова и фото другого мужчины. — Все в порядке? – спрашивает Макс. Шарль слышит шум на заднем фоне: голоса и лязги, и предполагает, что тот, должно быть, все еще в гараже. Он снова ложится в постель и не обращает внимания на то, как трепещет его сердце от беспокойства в голосе другого мужчины. — Да, просто пару людей заметили меня на улице и узнали в каком отеле я нахожусь. — Разве это безопасно? Шарль хмурится, пристально глядя в стену перед собой. — В отеле, скорее всего, разберутся с этим к завтрашнему дню. — Если ты так уверен, – следует пауза, пока Макс обдумывает свои следующие слова, – в любом случае будь осторожен, хорошо? Люди в последнее время все более назойливые, и я не хочу, чтобы они причинили тебе боль. На этих словах органы Шарля вытворяют такой кульбит, что он просто не может проигнорировать это, даже если бы сильно попытался. Факт того, что Макс беспокоится о нем, перетягивает на себя все его внимание от самого значения произнесенного предупреждения. За всю последующую ночь он ни разу не вспоминает о фанатах, общаясь с Максом по телефону, пока они оба не устают, и проваливается в глубокий сон без сновидений.

______________________________________________

К моменту его пробуждения Шарль полностью забывает о переживаниях вчерашнего дня. Он принимает душ, заказывает завтрак в номер, звонит своему менеджеру и подготавливает себя к очередному дню на гоночной трассе. И все проходит гладко. До того момента, как он спускается в лобби отеля. Он слышит ее раньше, чем успевает увидеть: толпу, размером в шесть раз больше той маленькой группы со вчерашнего дня, столпившуюся возле входных дверей, от попадания внутрь которой удерживает лишь пара недовольных охранников – два зловещих столпа, блокирующих проход и пресекающих какие-либо поползновения. По крайней мере, хоть на какое-то время. Глазами Шарль находит стойку помощи и двух встревоженных консьержей за ней. При виде него их глаза расширяются, и после короткого обсуждения одна из них в спешке направляется к нему. Глаза Шарля мечутся между ней и толпой снаружи, которая только стала громче, когда они заметили его. — Мистер Леклер! – позвала его женщина, запыхавшись, – мы только собирались позвонить вам. Неприятное чувство оседает у него в животе, но он подавляет его, напуская на себя доброжелательный вид, когда женщина останавливается перед ним. — Проблема с вашими фанатами слегка вышла из-под контроля, – ее лицо осунулось, заставляя выглядеть старше своего действительного возраста. Шарль только может представить, с каким стрессом ей и ее коллеге пришлось столкнуться этим утром. – Конечно, нам удалось удержать их снаружи, но мы все еще беспокоимся по поводу вашей безопасности, когда вы будете покидать отель. Поэтому мы договорились с вашей командой о том, чтобы охрана доставила вас на гонку. По правде, это далеко не первый раз, когда все складывается таким образом. К нему много раз представляли охрану, чтобы та помогла ему пройти через особо буйные толпы, но по какой-то причине именно сейчас это выбивает его из колеи. Смотря на то, как люди за окном пихают друг друга и пытаются протолкнуться вперед, приставляют свои лица к стеклу, чтобы лучше рассмотреть его, он не может перестать ощущать себя животным, запертым в стеклянной клетке в ожидании чего-то. – Есть ли здесь другой выход? Женщина моргает: – Да, вход для персонала с задней стороны. – Не могли бы вы, пожалуйста, сказать им, чтобы они забрали меня оттуда? – просит Шарль, надеясь, что фанаты еще не в курсе о втором выходе, игнорируя тот факт, что они могут догадаться, когда поймут, что он ушел. Женщина соглашается и спешит отдать приказ. Шарль в это время находит место, чтобы спрятаться – в соседнем зале, подальше от окон. На секунду он подумывает о том, чтобы позвонить Максу, но решает этого не делать. К тому времени, как ему наконец удается немного успокоить свое бешено колотящееся сердце, консьержка снова находит его. Они оба, пытаясь скрыться от окон, направляются в сторону заднего выхода, надеясь спрятаться подальше от фанатов, которые могли бы разгадать их план побега. Она ведет его в заднюю часть отеля, мимо нескольких дверей с надписями "lavandería" и "sala de personal", пока они не достигают входа для персонала. Дверь ведет на узкую боковую улочку, спрятанную между двумя зданиями в прохладной тени. Больше Шарль ничего не видит из-за затемненного БМВ, припаркованного прямо перед ним. Он позволяет усадить себя в машину. Дверца захлопывается за ним, заставляя его вздрогнуть, и они выезжают на главную улицу. Лишь когда они сворачивают за угол, Шарлю удается оглянуться и увидеть огромных размеров толпу, собравшуюся у дверей отеля. Их там, должно быть, по меньшей мере человек пятьдесят, может больше, и Шарль не может не чувствовать себя ужасно за других работников отеля, которым придется разбираться со всем этим. Спустя полпути у него начинает звонить телефон, и он поднимает трубку, мельком взглянув на экран. – Все в порядке? – доносится голос Андреа, дребезжащий и надломленный, когда связь на секунду начинает барахлить. Шарль хмурится и на мгновение замолкает, обдумывая, что сказать своему помощнику, прежде чем решает: – Да, просто слегка испугался. Я даже понятия не имею, как они узнали, что я здесь. – Думаю, люди заметили твое постоянное присутствие на гонках. И ты сам знаешь, какими сумасшедшими могут быть фанаты – они, по-видимому, поняли, что ты остаешься именно в этом отеле, когда приезжаешь в Барселону. Шарль никогда не позволял себе возмущаться чрезмерной верностью своих поклонников, но в этот момент он не смог подавить вздох. Это может показаться мелочью, но ему неприятно сознавать, что теперь ему придется искать новый отель в Барселоне. В последние годы именно чувства чего-то знакомого и однообразного во всех этих местах по всему миру помогали ему справляться с тоской по дому каждый раз, когда он оказывался так далеко. Но теперь ему нужно искать что-то другое, менять до тех пор, пока следующий фанат не найдет его снова. — Окей, придется взять на заметку в следующий раз, – говорит он Андреа. – Мы больше не сможем здесь оставаться. Андрея согласно мычит, скорей всего, действительно записывая это где-то у себя в заметках, как он обычно делает. — Я выложу пост о том, что ты будешь на гонке, и попрошу людей дать тебе больше приватности и держаться подальше от отеля, хорошо? Я свяжусь с администрацией, если что-нибудь случится снова. Их разговор недолгий – Андреа напоминает ему о его обязанностях на гоночном треке и просит позвонить вечером, когда он соберётся возвращаться в отель. Шарль уже ощущал себя так, будто из него высосали все соки, поэтому только безынтересно хмыкнул, наконец завершая звонок. По какой-то причине он не рассказывает Максу о произошедшем в отеле, когда встречает его позже этим днем. По большей части потому что он не хочет думать об этом, каждый раз его кровь начинает кипеть, а пульс учащаться, его грудь сжимается в тревоге. Он притворяется, что все в порядке, и даже если Макс и кидает на него странные взгляды время от времени, Шарль все равно думает, что хорошо справляется. По крайней мере, волнения от его первого появления на гонке поутихли. Да, гости все еще таращатся на него с широкими глазами и отвисшей челюстью, но сами команды, сотрудники ФИА и журналисты успели привыкнуть к его присутствию. Некоторые даже здороваются с ним так, будто они старые друзья, спрашивают о съемках и, теперь, когда они узнали, насколько близок он к их спорту, хвалят его младшего брата за подиум в Монако. Вся эта суета хорошо отвлекала его, пока не настало время возвращаться в отель. Шарль звонит Андреа, как и обещал, и спустя короткое время за ним приезжает охрана. Он прощается с Максом, подтверждает их планы на счет ужина и безуспешно старается не краснеть, когда тот обнимает его. Краска сразу сходит с лица, как только дверь машины захлопывается за ним, и знакомая с утра теснота в груди возвращается. Он получает сообщение от Андреа о том, что отель встретит его у входа для сотрудников. Его сердце отбивает гулкий ритм, и капли пота бисером скатываются с его лба. Когда они подъезжают к отелю, он с облегчением видит, что толпа стала немного меньше, по сравнению с утром. Он выпрыгивает из машины и позволяет сотрудникам провести его внутрь. В лобби достаточно тихо, не считая того, что толпа сразу начинает шуметь, как только видит его прибытие. Он коротко машет им рукой и неуверенно улыбается, и затем спешит к лифту. Ему кажется, что он не может дышать, пока не захлопывает дверь своего номера за собой. Непонятное чувство все еще остается с ним, когда он бросает свои вещи на кровать и проводит ладонью сквозь волосы, пытаясь собраться с мыслями. По какой-то причине шторы в конце комнаты все еще задернуты. Он подходит к окну и сдвигает ткань, позволяя лучам солнца пробраться в комнату и надеясь, что они облегчат тяжелое чувство в груди. Но взамен, все что они делают, так это выставляют напоказ беспорядок в его комнате. Шарль застывает при виде этого. Когда он покидал номер, все распакованные им вещи были аккуратно сложены в искусно вырезанные комод и шкаф. Теперь же их ящики и дверцы были настежь открыты, вся одежда, скомканная, свисала с краев и в беспорядке лежала на полу. Кровать, которая должна была быть заправлена горничными после его ухода, выглядела не лучше – разбросанные подушки и смятое одеяло. Шарлю даже не нужно смотреть в ванную, чтобы представить, что творится там. Вместо этого он бросается к телефону, опережая мысль о подберающейся к горлу рвоте. С этого момента все как в тумане. Он звонит на ресепшен, на грани истерики говоря о возможных взломщиках. Уже спустя пять минут в его дверь кто-то стучится. Незнакомый мужчина в бордовом костюме, выглядя очень обеспокоенно, в спешке направляется к нему, где Шарль буквально рухнул в шезлонг. Шарлю требуется пара минут, чтобы хотя бы понять, о чем говорит этот человек. — Мистер Леклер? – наконец осознает сказанное менеджером Шарль. Шарль выпрямляется и с силой трет глаза, стирает влагу с щек и хрипло говорит: — Да, да, простите. — Вы можете рассказать мне, что произошло? И он дрожащим голосом говорит ему о фанатах снаружи, об очевидном беспорядке вокруг них, о том, что, кажется, кто-то вломился в его номер. Складка между бровями менеджера все растет и растет с каждым сказанным словом. Наконец он говорит ему: — Мы уже вызвали полицию и твою команду. Парочка других людей тоже присоединится к нам, хорошо? Шарлю удается одобрительно кивнуть ему, и затем он сидит, в оцепенении и тишине, пока они ждут прибытия остальных. Это не занимает много времени, хоть Шарль и ощущает каждую секунду словно целую вечность. Пять минут, ощущавшиеся как пять дней, проходят, и снова стук в дверь. Комната становится слишком душной и переполненной со всеми людьми внутри, но Шарль может лишь концентрироваться на собственном дыхании и ни на чем больше. Должно быть, они что-то обсуждают, но решают не втягивать его – быстрая испанская речь окружает его. Шарль полностью абстрагируется от всего, пусто пялясь на ковер под его ногами. Спустя какое-то время прибывает полиция и заполняет комнату еще больше. Шарль ничего не замечает вокруг, помимо голосов, пока один из них не подбирается ближе. — Мы полагаем, что кто-то пробрался в вашу комнату, мистер Леклер, – говорит полицейский с сильным акцентом. — Мы установили местонахождение преступника по записям с камер наблюдения, но будет лучше, если вы все же не будете оставаться в этом номере на ночь. Отель предложил подыскать вам жилье в другом месте или, если вы желаете, мы могли бы позвонить кому-нибудь другому. Шарль осознает, что снова плачет, только когда слеза стекает с его подбородка и падает на пальцы, лежащие у него на коленях. По мере того как слова полицейского медленно доходят до него, он может думать только об одном: — Вы можете дать мне мой телефон? – хрипит он, указывая на свою сумку, все еще лежащую на неубранной кровати. Через секунду телефон оказывается в его руке, холодный и тяжелый, и Шарль нажимает на контакт, прежде чем успевает сделать еще один прерывистый вдох. — Шарль, наконец-то! Я пытался дозвониться до тебя – я уже в ресторане- — …Макс. Макс немедленно замолкает, явно улавливая эмоции, застрявшие у него в горле. — Хей, все в порядке? Что произошло? — Кто-то... – он снова давится этим словом, изо всех сил стараясь удержаться от рыданий и заставляя себя продолжить, – кто-то вломился в мой гостиничный номер и перерыл все мои вещи. — Черт, Шарль. — Полиция говорит, что мне нужно остановиться в другом месте, но... – он больше не может сдерживаться. Он разражается настоящими слезами, чувствует влагу на своих щеках, а его тело трясется от эмоций. Все потому, что Шарлю невыносима мысль о переезде в другой отель. Не сейчас. Не когда он знает о том, что человек, который пробрался в его номер, может найти его снова и сделать это еще раз. Его руки дрожат, когда он задается вопросом, были ли у этого человека дурные намерения, когда он шел сюда, мог ли он что-то сделать с ним, если бы Шарль не был на гонке. В перерывах между его рыданиями, он слышит голос Макса: — Я уже в пути, хорошо? Буквально пять минут. Он думает о том, что Макс, должно быть, ушел сразу, как только Шарль начал говорить, потому что знает, что ресторан, в котором они решили встретиться, находится более чем в пяти минутах езды отсюда. Облегчение, которое он испытывает сейчас, узнав, что знакомое ему лицо – лицо Макса – скоро будет здесь, помогает немного унять панику. Это придает ему силы произнести: — Я не хочу быть один. — Ты не будешь, Шарль, обещаю. К тому времени, когда Макс наконец прибывает – менее чем через пять минут, – большая часть персонала отеля уже ушла. Ему принесли чай и салфетки, и Макс нашел его именно там, в шезлонге, с дымящейся чашкой в руках. Пока Макс пересекает комнату, Шарль успевает окинуть его взглядом. Он хорошо одет – в рубашку и брюки, которые, вероятно, ранее были отглажены, но с тех пор помялись от того, как он торопился попасть сюда. Его лицо раскраснелось, и он тяжело дышит, и Шарль не может не задаться вопросом – бежал ли он весь путь по лестнице наверх ради него. — Шарль, – выдыхает Макс, опускаясь на пол перед ним, и едва обращает внимание на окружающую комнату и полицейских. – Ты в порядке? Шарлю удается лишь слабо пожать плечами. Макс хмурится еще сильнее, уголки его рта опускаются, когда его глаза пробегаются вверх и вниз по фигуре монегаска. Будь это в любое другое время или в другом месте, Шарль бы поежился под пристальным взглядом. Понимая, что они не находятся в месте, где могут спокойно поговорить, Макс поворачивается к полицейским, стоящим в метре от него. — Это случилось, пока его не было в номере, верно? – спрашивает он с легким отчаянием в голосе. – Они ничего не взяли? — Насколько мы можем судить по видеозаписи – нет, – отвечает один из мужчин. Это новость для Шарля, которому даже не пришла мысль о том, что что-то могло пропасть. – Мы думаем, что они вломились, чтобы посмотреть на вещи мистера Леклера и сфотографироваться с ними. В последнее время мы довольно часто наблюдаем подобные вещи. Шарль не может сдержать дрожь, пальцы сильнее сжимают чашку в его руках. Однако что-то успокаивает его, когда руки Макса внезапно опускаются на его колени, почти бездумно держа его. Макс даже не смотрит в его сторону, видимо, двигаясь неосознанно. Макс продолжает говорить с полицейскими, вытягивая из них еще больше информации, о которой Шарлю даже не пришло в голову подумать. Он пропускает большую часть мимо ушей, полностью сосредоточившись на пьянящем тепле рук Макса. Наконец, спустя, кажется, целую вечность, полиция уходит. Однако его это не волнует, особенно когда руки Макса внезапно перестают прикасаться к нему, и он борется с инстинктивным желанием заскулить из-за потерянного контакта. Разочарование становится еще сильнее, когда Макс встречается с ним взглядом: бесконечно голубым и полным доброты. — У меня есть идея, – говорит он, голос невозможно низкий и мягкий. Шарль кивает, думая, что согласится с любой идеей Макса, лишь бы тот остался. Наступает пауза, пока Макс переводит дыхание и набирается смелости произнести: — Ты мог бы остаться в моем доме на колесах. Он находится под охраной трассы, так что никто без разрешения не сможет туда пройти. Шарль смотрит на него с широко открытыми глазами – это предложение далеко от того, что он мог когда-либо себе представить. — Стены там довольно тонкие, поэтому все обычно всё слышат, – пытается пошутить Макс, выглядя немного неуверенно, когда Шарль продолжает молчать. — И к тому же... Я буду там, чтобы... ну, знаешь, присматривать за всем. Сердце Шарля невероятно согревается, и он представляет, что, если положить руки ему на грудь, тепло просочится сквозь кожу. Он не может не смотреть на Макса, на нежное выражение его лица, и удивляется, как ему настолько повезло встретить такого человека. Того, кто с такой готовностью жертвует своим пространством и покоем ради него. Он помнит, как однажды спросил о домах на колесах, в которых останавливались некоторые гонщики на европейскую часть сезона, и Макс сказал, что никогда не позволял никому из своих бывших оставаться с ним. Это воспоминание прокручивается в его голове, когда он спрашивает: — Ты уверен? — Конечно, – отвечает Макс без раздумий. – Все, что угодно, чтобы помочь тебе.