Выпускной

      «Биотехнологии и их роль в медицине»       Разглядывал я нашу тему на листке. По парте были разбросаны все нужные для меня материалы, как книга, тетрадь, ручка и листок с заданиями. Ничего особенного в этой теме не было, задания были хорошо и понятно сформулированы, а работать особо никто не мешал — или мне так просто показалось.       Тяжело вздохнув и убрав ручку лишь на мгновение в сторону, я выглянул в окно. После той ссоры с Антоном, все два дня бесконечно лил дождь, и, совпадения ли это или настоящий знак, я не знаю. Только все равно в сердце была непонятная тяжесть, я будто сам не свой, и проблема не в том, что я ходил с синяками под глазами и с кислой миной, а потому что мой характер довольно сильно поменялся.       И понял я это только сейчас. Когда Егор снова в шутку скинул мои вещи, я лишь смог промолчать, нагибаясь и поднимая их обратно на общую парту, но шутки Блуаткина вышли на новый уровень. Быстро он схватился за мою тетрадь с нашим проектом, и на моих глазах разорвал все листья, кидая всё на тот же пол. И если вы спросите, промолчу ли я? То вы явно узнали меня довольно плохо. Резко подпрыгнув с места, я сжал его воротник в руке и так же сильно и резко ударил кулаком тому по лицу, оставляя его в полнейшим недоумение.       Громкие голоса в классе затихли, и все глаза, включая Марии Ивановны, были направлены на нас. Я продолжал его бить, пока в голову не ударило осознание. Я не отдавал отчет своим действиям, будто я был совсем не в трезвом состоянии.       — Я... — из носа Булаткина начала течь кровь. Красная, густая жидкость капала вниз на парту, а вместе с этим и на его одежду. Я не отошел от него, и то облегчение, которое я хотел получить — я не получил.       Я лишь сильнее разочаровался в самом себе, сильнее начал себя ненавидеть. В последнее время, чтобы решить свои проблемы, я прибегал к насилию. И я был так зол, что схватился за его волосы и начал кричать:       — Ненавижу тебя, ненавижу! — медленно, вместе с его кровью, мои слезы стекали по моему подбородку. Вся моя работа, которую я проделал, стала пустым местом, а рука гудела напрасно. Я хотел ударить его снова, повторяя все ту же фразу, но я не решился, когда испуганная и слегка дрожащая рука Егора, легла мне на запястье. Тогда я в первые увидел не только страх, но и недоумение, которое он испытывал.       — Егор, ты спрятил? Быстро отошёл от него! — крикнула Мария Ивановна, резко вскакивая со своего место, проходя ко мне.       — Всё из-за тебя, я тебя ненавижу, я никогда не полюблю тебя, ублюдок. — повышенным голосом наговаривал я ему, пока эта дура оттягивала меня.       — Сдохни, и сам делай свои задания.       И меня не поддержали. Никто не посочувствовал мне, а лишь испуганными глазами смотрели на меня, так же сильно осуждая мои действия. В глазах всего нашего класса — а следом всей школы — я стал психически неуравновешенным подростком. Но я не виноват! Я столько старался для этого проекта, а он всю мою работу обесценил и в клочья разорвал мою тетрадь. Когда есть граница, её нельзя переступать, вот в чем была моя основная проблема, пусть он по десять раз скидывает мои вещи, ставить под ножку, обзывает, но это перешло все границы дозволенного.       Я сидел на подоконнике после того, как меня основательно отчитали в кабинете директора. Вызвали моего брата и отца, а меня оставили ждать напротив. Злость всё ещё кипела во мне — и было ясно: дома лучше не станет. Хотя… может, побои от брата хоть на пару минут облегчат мою жизнь? Смогу выплакаться.       Я смотрел в окно и сильно кусал внутреннюю сторону щёк — до крови, до тупой, жгучей боли. Прошло уже пару часов, а по школе уже ходят слухи. Все смотрят на меня так, будто я не ударил того придурка, а до смерти избил какого-то бедного парнишку.       Нервные срывы стали все чаще появляться в моей повседневной жизни, когда эмоции накапливаются внутри и единственное что остается, это выплеснуть разом все чувства — но делаю я это не так, как должно быть. При этом велика вероятность, что мне придется покинуть эту школу, да и я не особо против, ведь сейчас единственный, кто у меня есть — это я.       Я полагаюсь только на свою уверенность и на свои силы, теперь уже нет людей, на которых я могу положиться, не боясь, что они меня бросят.       — Хочу домой... — прошептал я себе под нос, утыкаясь щекой об свое колено. Потеревшись, я услышал тяжелые шаги мужских каблуков. Ден, сразу понял я.       — Ты и дальше будешь закрывать глаза на его нервные срывы? Он твой брат, милый, ты на можешь продолжать ничего не делать! — орал папа в меру, держа того за руку.       — Да, ты прав, пора уже что-то делать. Видимо обычным ремнем тут уже не отделаться.       — Нет, это не решение проблемы, ты же сделаешь ему только хуже. Что будет если его у нас заберут?       Я слушал их крики, которые с приближением стали громче и отчётливее слышны.       — Пусть, он заебал меня, одни проблемы от него.       Одни проблемы, повторялось у меня в голове. И вот, когда оба ко мне подошли и Ден с яростью схватился за мои волосы, скидывая меня с подоконника, я безналичным взглядом смотрел ему в глаза. Хватка была сильная и болезненная, но сейчас меня абсолютно ничего не волнует — не его ярость, не его удары, даже высказывания в мою сторону меня не волнуют.       — Ты что совсем ебу дал? Избил какого-то парня на уроке и сейчас сидишь тут, как ни в чем не бывало. — он повернул меня к стене и ударил один раз по ней, продолжая эти действия, пока все ученики сидели за партами на уроках.       Я хмурился, но не создавал шума. Папа пытался его остановить, вот только он слишком слабый, чтобы остановить Дена.       — Да ты жалкое отродье, знаешь как я заебался быть твоим опекуном? Может мне и правда пора сдать тебя в ебанный детдом, где от тебя не будет проблем? — громким шепотом разговаривал он со мной, снова ударяя и отпуская, когда Александра Леонидовна вышла из кабинета пятого класса, чтобы видимо забрать журнал, который она забыла.       — Дома поговорим, — лишь на последок произнес он, заходя в кабинет директора.       Стив быстро подбежал ко мне, осматривая мою голову, которая довольно сильно болела.       — Боже, Егор, зачем ты ударил этого парня? Ты сорвал Денчику совещание! Когда он после работы снова вернётся домой, тебе не поздоровится. — он поглаживал мой лоб, но я резко и сильно ударил его по руке, отстраняясь.       — Да насрать мне, хватит делать вид, будто тебе интересно и что тебе есть дело до меня! Я вас всех ненавижу, слышишь, я вас ненавижу. Лучше покончить собой, чем продолжать учиться здесь и жить с вами под одной крышей. Хватит сюсюкаться со мной и отвалите от меня. — накричал на него я, толкая его плечом, направляясь на выход из школы. Зайдя перед этим в кабинет биологии, в котором всё ещё сидел наш класс, я поднял свои вещи вместе с рюкзаком и уже направился на выход.              — Ты чудовище! — выкрикнула Лиза с последней парты и запустила в меня скомканной бумажкой, когда я уже собирался покинуть класс. Внутри всё неприятно сжалось — каждый раз мне дают обидные прозвища из-за одной-единственной ошибки.       — Проваливай из нашего класса, ничтожество! Или лучше сразу к родителям иди, — добавила её подруга. Класс разразился смехом. Это было смешно? — спросил я себя, поправляя волосы, падавшие на лицо. Смерть… правда повод для шуток? Разозлившись, я глубоко вздохнул и молча вышел из класса.       Проходясь своими кроссовками по коридорам школы, я вспомнил свой сон, который мне совсем недавно приснился. Тогда все было слишком реалистично, слишком пугающее в ту ночь.       Оставался лишь один вопрос — когда это всё закончится? Через неделю или месяц? Но ответа на них не было, я тону в этой неуверенности — в этом страхе потерять себя навсегда. Когда я был помладше, мне очень хотелось пойти к своим родителям на небеса, там, где было бы спокойно. Но я так и не решился. Может это и была моя ошибка?       Дойдя до машины своего брата, я молча сел сзади и пристегнулся, не выдавив из себя и слова.       — Ты безмозглый баран! Как ты умудряешься думать только своей долбанной задницей? Вот скажи мне, так я тебя растил? Лучше бы ты вместо родителей сдох в той сранной машине. — кричал он, из-за чего Стив сразу пытался успокоить своего Мужа. Но я уже давно принял тот факт, что я не смогу избавиться от всех этих фраз в моей жизни, поэтому я и не сопротивлялся им.       — Милый, успокойся, все мы совершали ошибки. Ты же в молодости тоже избил парня ради меня, и тебя тоже выгнали на неделю из университета. И помнишь из-за чего? Потому что он хотел дать мне конспект, который мне не хватал.— Ден тяжело вздохнул, ложа свою руку на колено папы. Только он мог иногда привести Дена в сознание и я ему был за это предельно благодарен.       — Помню. Ладно, люблю тебя, — ответил тому мой брат, нежно улыбаясь, больше ни разу не кинув на меня свой взгляд. Те слова, которые он только что сказал, заставили меня нахмуриться. Что значит любить? То что между ними это любовь, но почему? Я таких слов никогда в своей жизни в свою сторону не слышал, и поэтому задаюсь следующем вопросом — зачем нужно любить? Это же по факту бесполезно, у всех все одинаково: Либо кто-то изменяет, либо у кого-то пропадают чувства — хотя и частые ссоры тоже бывают в любовных отношениях. И зачем портить свою моральное состояние ради какой-то жалкой любви? Мне она уж точно не нужна, школьная влюблённость, это мелочь. Смотря на Яну, я просто считаю её красивой, умной и приятной — но никак иначе, не хочу видеть её своей супругой или что-то типа того.       Супружество, тоже противное для меня слова, одна ругань. И зачем нужно выходить замуж? В постели вы так или так будете кувыркаться, а для этой свадьбы ещё и деньги тратить надо, чтобы выглядело не как на помойке. М-да, не вижу плюсы в браке, скучно, трудно и бессмысленно.       Зайдя в нашу пустую квартиру, я услышал лишь, как брат прощался с отцом перед тем, как уйти обратно на работу.       Я схватил стакан и, быстро налив себе воды, направился в свою комнату — подальше от всех. Но то ли стакан был слишком хрупким, то ли ярость захлестнула меня слишком сильно — он разлетелся в дребезги прямо в моей руке, оставив на полу лужу воды и осколки стекла.       Я отомщу тебе, мудак.