Предусмотрительность Отцов.

      Отложив очки, Хардвин потер переносицу, закрыл глаза и задумался, где маленький Гарри, его аура рода чувствовала, что тот жив, но мужчина не мог понять, где его преемник. Он вновь открыл свое изобретение — карту магического Лондона — и начал внимательно следить за родной аурой, он видел, что многие родные ауры на кладбище и в министерстве, а также, в Азкабане? Что же, с этим тоже предстояло разобраться гению. Пока его главной задачей было найти праправнука. Нажав на кнопку на своих очках, Хардвин увидел, что магический след Гарри пропадает в баре, и это его не радовало, он прокручивал различные мрачные события пока он не воскликнул:       — Мой внук в магловском Лондоне! — обрадовался Поттер, но после прошептал с горечью — но что же он там делает?       Мрачный взор сменился удивлением, в душе закралась надежда. Он поднялся       был вечер, когда с холма старого дома прозвучал хлопок и пожилой мужчина, что стоял на нем минутой ранее исчез.

***

      Старик появился на тисовой улице, около дома номер 4, откуда веяло родственной магией, понимая, заранее переодевшись в магловские вещи. Он шел по улице, вдыхая воздух, как же он забыл, каково это, дышать, он дышал, он был жив, но увы, для этого потребовалось ужасное. Он подошел к двери, и, усмехнувшись, что у этих маглов даже дома не различаются, постучал в него. В доме послышались тяжелые шаги, через некоторое время они утихли и на пороге появился высокий, плотный, с рыжевато-светлыми волосами мужчина в свободной рубашке. Увидев на пороге дорого-богато одетого мужчину Дурсль посмотрел на него светлым взглядом, а после поприветствовал:       — Добрый день, Сэр, вы хотите заключить сделку или контракт с фирмой Гранингс?       Осведомленный об этой фирме Хардвин улыбнулся на его вопрос и ответил:              — Нет, Мистер Дурсль, я хочу забрать своего внука — ответил старик, улыбаясь и смотря прямо в глаза Дурслю.       Лицо Вернона стало багрово-красным, казалось, он сейчас задохнется.       — Так у Гарри есть живые родственники? — удивленно-зло прорычал Дурсль старший и сразу отрезал — забирайте его! нам и так пришлось поменять все стекла дома!       — Потише, Мистер Дурсль, я заберу внука и мы уйдем — ответил старик, немного изменив лицо, которое стало темным и пугающим, показывая, что не намерен пререкаться и выслушивать жалобы Дурсля.       Вернон увидев взгляд отшагнул на пару шагов назад, впуская гостя, после чего Хардвин вошел в дом, наклонившись, чтобы не задеть косяк двери. Как только он зашел он сказал:              — Гарри, ты где? внучек мой?— крикнул старик, чтобы его услышал внук.       Через пару минут послышалась возня в чулане под лестницей Хардвин знатно удивился, после чего его лицо стало еще мрачнее, он посмотрел на Дурсля старшего и на женщину, что прибежала на крик.       Опальные тени своими кривыми пальцами тянулись к пожилому мужчине, как будто пытались удержать его в проеме. Но Хардвин оставался невозмутимым, хотя его сердце колотилось, как кузнечный молот. Конечно, многое изменилось за столько лет отсутствия, но вот так — держать его праправнука в чулане… Злость зловеще свернулась в его груди.              — Что он там делает? — с нескрываемым негодованием прорычал Хардвин. Дурсли, увидев злобный огонь в глазах старика, инстинктивно прижались к стене. Петунья, желая оправдаться, бормотала что-то о том, что не знала о других родственниках, и всегда думала, что Гарри сирота. Однако ее слова тонули в нарастающем гуле гнева.       Гарри, большой испариной вышел из чулана, остался стоять, удивленно глядя на незнакомого, но явно могущественного старика. Хардвин мигом подобрался к нему, его руки дрожали от сдерживаемых эмоций, когда он обхватил мальчонку за плечи.        — Пожалуйста, простите меня за это, мой мальчик. Мы отправляемся домой, — мягче произнёс он, но в голосе его ощущалось непреклонная решимость. Мальчик кивнул, его глаза наполнились благодарностью и надеждой. Они оба вышли на улицу, оставляя побледневших и растерянных Дурслей за дверью. Старик снова почувствовал легкий бриз на лице, и с этим дыханием началось новое будущее для него и его единственного наследника.       На улице царила зловещая тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами листвы. Закатное небо окрасилось в багрово-оранжевые тона, и его свет причудливо играл на фигурах Хардвина и Гарри. Старец взглянул на мальчика, пытаясь уловить в его чертах что-то знакомое, нечто, что напоминало бы о той далёкой юности, когда мир был куда проще и понятнее.               —Мир может быть жестоким, Гарри, — начал Хардвин тихо, словно утверждая истину, которая не требовала доказательств. — "Но он же может быть и прекрасным. Всё зависит от нас самих и от нашего выбора." Он сделал паузу, его взгляд смягчился. "Ты ещё многое узнаешь, мой мальчик. Моя задача — помочь тебе увидеть этот мир в правильном свете."       Гарри чуть приподнял голову, глядя на старика с восхищением и уважением. Его сердце, столь долго находившееся в плену жестокости и непонимания, теперь замирало от новой надежды. Внутреннее чутье подсказывало ему, что дни, проведённые в темноте чулана, окончились, и впереди его ждет нечто новое и удивительное.       Тем временем Хардвин крепко держал за руку своего правнука, ведя его по неизвестному ещё пути. Их тени длинными и причудливыми фигурами тянулись позади, как напоминание о прошлом, которое, наконец, можно оставить позади. С каждым шагом они чувствовали, как невидимые путы оков этой улицы и этой жизни разрушаются, уступая место свободе и свету. И хотя впереди их ждали нелегкие испытания, они оба знали: теперь у них был друг в лице друг друга, и это слияние двух миров сулит новые возможности и свершения.