Холодные руки

      Холодно. Как же чертовски холодно ему было. Мороз сковал внутренности, сжал сердце, проник в душу, выстуживая абсолютно все. Тело одеревенело и совсем не слушалось, дыхание еле срывалось с губ легким облачком пара, глаза щипало от ледяных слез. Он замерзал изнутри, терял тепло своей жизни. Тень с косой возвышалась над ним: серая хламида укутывала высокую фигуру, глубокий капюшон скрывал голову, но снизу был виден выбеленный череп с темными провалами глазниц, в которых клубилась живая тьма. Смерть возвышалась над его израненным, распластанным на земле телом, ожидая своего часа, когда Зоро сдастся, отпустит все и пойдет за ней. Черта с два! У него была цель, к которой стремился, накама, которые ждали его возвращения после трудного боя, море, полное приключений, и жизнь, которая ему нравилась. Он придет к Смерти, которая постоянно летала вокруг него назойливой мухой, когда-нибудь попозже. Намного позже. Зоро не собирался сдаваться на милость судьбе — точно не сейчас. Его дух был сильнее каких-то божеств, в которых даже не верил. Руки с трудом сжали катаны, усталое, почти собственноручно убитое тело практически не ощущалось. Чоппер предупреждал о последствиях, но он не готов был мириться с этим, всегда превозмогая свое состояние. По итогу олененок его подлечит в очередной раз, и Зоро вновь до полусмерти будет загонять себя в опасных схватках. Это его выбор — идти по такому трудному пути, пока однажды не дойдет до конечной цели. И только после, может быть, подумает о таких мелочах, как смерть.       Будто читая его мысли, лезвие косы блеснуло в свете потусторонней луны, отбрасывая блики ему на лицо. Он сжал зубы в попытке напрячь мышцы, которые впервые противились, чтобы приготовиться к чужой атаке. Смерть завела свою длинную косу за спину, совершая широкий замах, и ударила. В воздух поднялся серый пепел, заставляя зажмуриться, рефлексы безотказно сработали раньше, чем пришло осознание. Зоро лежал, продолжая с силой сжимать свои мечи уже над собой. Ему удалось заблокировать удар, и лезвие замерло в считанных сантиметрах от лица. Руки мелко подрагивали от напряжения, сталь скрипела, сопротивляясь чужому напору. В глазу темнело, звенящая тишина окутала мир вокруг, коса сильнее вдавливала тело в землю, остатки воздуха от натуги рвано покидали легкие. Он сопротивлялся нечеловеческой силе, вопреки всему продолжая удерживать лезвие на расстоянии. Он не умрет, пока не достигнет своей цели. Сердце будет биться, воздух наполнять легкие, тело двигаться. Он не может уйти сейчас — его просто не отпустят. Зоро сам не простит себе такую никчемную гибель. От одной этой мысли стало невыносимо противно. Блик от лезвия опалил приоткрытый глаз. Зубы скрипели от натуги, собирая остатки сил, чтобы в момент резко откатиться в сторону. Острый конец косы впился в сухую землю, а фигура замерла, молча следя за ним. Зоро с трудом поднялся, вставая в стойку и ожидая следующей атаки.       Смерть двигалась плавно, возможно, даже несколько лениво, открыто атакуя, но что-то было не так. Все выпады и удары казались слишком слабыми для такого могущественного существа. Даже первое нападение было намного сильнее, чем все последующие. Зоро впервые встретил противника с таким странным стилем боя. Смерть прощупывала слабые места, но не била в них, выискивала бреши в атаке, но совсем не пользовалась этим. Казалось, та просто играла с ним в какую-то свою игру, правила которой были неясны. Смерть не показывала свое превосходство, давала шанс атаковать в ответ, будто детально рассматривала его мастерство. Зоро пристально следил за пластичными и размеренными движениями фигуры: каждый взмах, поворот и блок были взвешенными, вдумчивыми. Он понимал, что опытнее бойца еще не видел, поэтому показывал себя во всей доступной ему сейчас красе. Пустые глазницы будто всматривались в саму суть, но голый череп в тени капюшона почему-то не вызывал агрессии. Вся эта ситуация не вызывала обычных чувств, свойственных схватке. Они будто кружили в странном танце, где Зоро боролся за жизнь, а Смерть снисходительно наблюдала за его трепыханием, будто созерцала полет бабочки-однодневки. Чужое спокойствие ощущалось сознанием — та явно о чем-то раздумывала.       Зоро атаковал вновь, но зацепил лишь край потрепанной хламиды. Смерть бесшумно скользнула ему за спину, играючи закидывая древко косы на свое плечо. Длинные костлявые пальцы мазнули по левому плечу, призывая обернуться, но он лишь упрямо ждал очередной выпад, стоя спиной к противнику. Это было против собственных принципов, но сейчас было не до них. Зоро нутром чувствовал, что удара в спину не последует, поэтому сохранял некое подобие внешнего спокойствия, хотя внутри неприятно ворочалось раздражение. Все эти игры его порядком выводили, заставляя нервно сжимать рукояти катан. Чужие пальцы прошлись по шее, обжигая мертвенным холодом, скользнули по подбородку и мягко надавили, разворачивая. К ужасу Зоро, тело подчинилось, беспрекословно следуя чужим молчаливым указаниям. Голый череп оказался в опасной близости у лица, но он не мог ни отвернуться, ни отойти. Ему показалось, что на белом оскале зубов промелькнула легкая улыбка, а в следующий момент кости прикоснулись ко лбу. Зоро невольно зажмурился.       Его тело внезапно стало слишком легким, все неприятные чувства ушли, а сердце наполнилось теплом и спокойствием. Руки спрятали катаны, абсолютно игнорируя остаточное желание хозяина не поддаваться на чужие провокации. Холод исчез, и костяные пальцы будто стали мягче. Он открыл глаз и увидел улыбку: полноватые, четко очерченные губы улыбались так мягко и нежно, отчего внутри все расцветало. Они были такими знакомыми, практически родными. Слух выцепил легкий, далекий звон, будто где-то что-то разбилось, но не шелохнулся, прикипев взглядом к этим манящим губам. Зоро старался почти не моргать, натужно шевеля мозгами в поисках нужного воспоминания, но странным образом все воспоминания улетучились, оставляя лишь размытые, неясные образы. Костлявые пальцы коснулись его голой груди, заставляя вздрогнуть, и с силой толкнули. Он повалился на спину, но столкновения с землей не последовало — она разверзлась под ним, открывая глубокий чернеющий разлом. Зоро успел лишь крепче вцепиться в катаны прежде, чем окончательно провалился во тьму.       Зоро распахнул глаз и рвано вдохнул. Над ним висели грязные низкие тучи. Тело уже не чувствовалось таким разбитым, лишь мышцы покалывало отголосками боли. Он сел, морщась от легкого напряжения. Серые скалы, будто обтесанные ветром, были разбросаны по округе, редкие голые деревья острыми ветками торчали вдали. Зоро сидел и хмуро взирал на унылый пейзаж, выискивая подвох. В этом безжизненном месте не было ветра, солнце скрывали тяжелые тучи, и ни намека на чье-либо присутствие. Он спокойно встал, продолжая рассматривать скучное окружение. Рука привычно легла на рукоять Энмы, готовая обнажить меч в любую секунду. Тишина давила, напоминая затишье перед бурей. Но какой?       Зоро не понимал, жив он, мертв или где-то на грани. Тем более, оказаться в каком-то странном месте для него не в новинку. Вариантов была масса, но ни один из них не подходил. Это не походило ни на одну местность, в которой он когда-либо бывал. Пустошь отдаленно напоминала Удон, но вдали не высились характерные скалы с дымящимися трубами, да и не могло его так далеко отбросить от Онигашимы. Что-то явно было не так.       Острое ощущение дежавю прострелило сознание — он был здесь. Почесав голову, Зоро нахмурился. Память обрывками выдавала ценную информацию: он сильно ранен и истощен, высокая фигура в потрепанном балахоне, странный бой и падение в неизвестность. Тогда окружение лишь вскользь промелькнуло на периферии — все его внимание занимала Смерть. Он сражался за жизнь так отчаянно, ведь его ждали там — в реальном мире — люди, которым он дорог. Которые дороги ему. Зоро поджал губы, складывая руки на груди и хмуро взирая вдаль. Мысли медленно и методично плыли в голове, собирая картину воедино. Выводы напрашивались неутешительные, с ними не хотелось мириться, лишь продолжать путь, чтобы выбраться из этого места. Атмосфера, что царила тут, заставляла постоянно быть в напряжении, концентрировать внимание на пустоте, которая буквально ощущалась кожей. Он понимал, что стоя на месте выход не найти, поэтому сделал уверенный шаг вперед. В конце концов, рано или поздно ноги сами выведут куда нужно. По крайней мере, так было до этого, значит, и сейчас должно сработать. Он найдет выход отсюда, чего бы это ни стоило.       Сухая земля тихо шуршала и скрипела под подошвами ботинок, крупные скалы больше походили на валуны, обтесанные ветрами, и периодически возвышались над ним. Голые, иссушенные деревья попадались так же часто, как и камни, то есть довольно редко. Редкие пучки жухлой травы торчали из трещин в земле, не было ни намека на птиц или каких-либо животных. Солнце будто не меняло положение, сколько бы ни шел, продолжая скрываться за толстой броней мрачных облаков. Зоро не знал ни сколько прошло времени, ни как далеко продвинулся. Казалось, что он либо ходил кругами, либо топтался на месте — настолько однообразным был пейзаж. В этой пустоши невозможно было приметить хоть какой-то ориентир. Зоро тихо вздохнул и остановился, вновь оглядываясь по сторонам. Как будто ориентиры ему бы помогли, с его поразительным мастерством теряться. Однако сложно потеряться там, где и не находился.       — Зо-о-оро-о…       Тихий голос принес легкий ветер. Он слегка коснулся волос, лизнул кожу теплом и исчез где-то вдали. Его кто-то звал, но с какой стороны, понять было невозможно. Он закрыл глаза, пытаясь нащупать чужое присутствие, но ничего не было. Это напрягало больше всего. Стоячий воздух ощущался западней, кожа улавливала мертвое спокойствие, искрясь в крови напряжением.       — Зо-оро…       Его имя эхом промелькнуло слева, будто кто-то пытался дозваться, но он упорно игнорировал этого человека. Зоро резко обернулся, хмуро вглядываясь в далекий горизонт. Пальцы сильнее впились в рукоять меча, мышцы напряглись, готовые в любой момент отразить внезапную атаку.       — Зоро, — эхо чужого голоса прозвучало слишком близко и отчетливо.       Он вновь обернулся и замер, пораженный увиденным. Санджи стоял в нескольких метрах от него и дымил свою сигарету. Щегольской бордовый костюм идеально сидел по фигуре, светлые волосы слегка растрепались, голубые глаза смотрели прямо на него, прошивая насквозь не хуже острейшего меча. Пальцы в перчатке нервно сжимали сигарету, а плечи напряженно ссутулились, будто кок был чем-то недоволен. Зоро внимательно смотрел в ответ, пытаясь подметить какие-то детали, зацепиться хоть за что-то, что могло успокоить подсознание, которое било тревогу, заставляя все больше нервничать.       — Что ты здесь делаешь? — серьезно поинтересовался Зоро.       — Я пришел, чтобы ты наконец выполнил свое обещание, — слишком ровно ответил кок, выдыхая дым.       — Что? — Он нахмурился еще больше.       — Я просил убить меня, если я перестану быть собой.       — Но ты ведь не изменился, — недовольно пробурчал он, закатывая глаза. — Ты как был, так и остался ненормальным тупым извращенцем.       Вся эта ситуация его напрягала все больше. Этот чертов ублюдок мало того, что не извинился после своего возвращения, так еще и эта идиотская просьба. Что такого могло случится, раз этот извращенец захотел добровольно расстаться с жизнью? Зоро откровенно не понимал такого рвения умереть просто так, не в битве или по прихоти судьбы, а из-за какой-то глупой идеи. Тот наверняка что-то накрутил себе, страдалец херов, и теперь подбивает его принять участие в непонятном безумии. Он категорически не понимал такого, но в глубине души невольно принимал чужие заскоки. Санджи перед ним был неестественно спокоен, будто все в этом мире перестало его волновать, что разительно отличалось от обычного поведения. Такой кок ему не нравился: он заставлял тревожно сжиматься внутренности и панически искать способы растормошить безэмоциональное лицо. Зоро повел плечами, пытаясь сбросить с себя неприятные ощущения, а пальцы прикипели к Энме, сильнее сжимаясь.       — Ты должен убить меня, пока я не стал чудовищем, — буднично заявил кок.       — Пф, ты и так не подарок, — он скривился, покачав головой.       — Ты обещал! — проблеск эмоций промелькнул на бледном лице и тут же исчез.       — Да иди ты к черту! — рыкнул Зоро.       — Ты должен убить меня, — слишком холодно отрезал тот.       Мертвое спокойствие на чужом лице выводило из себя. Хотелось вдарить с кулака, чтобы стереть эту маску, увидеть кровь — настоящую, живую. Убедиться, что это его чертов кок, который потом будет истерить и бить в ответ ногами, а не стоять и равнодушно принимать невзгоды.       Он лишь мельком услышал, как Луффи рассказывал Усоппу про их приключения во владениях Большой Мамочки, пропуская почти все мимо ушей. Тогда обида заковала сердце в стальные тиски, сейчас же он сильно жалел об этом. Если бы Зоро тогда послушал хотя бы часть, то, возможно, бы понял, что произошло с Санджи. Ему не хотелось убивать кока ни при каких обстоятельствах. Никакие эмоции не могли взять верх над ним настолько, чтобы в пылу прикончить этого истеричного ублюдка. Не в его праве лишать кого-то жизни без веских причин, и обида таковой не являлась. Да, Зоро мог сколько угодно терпеть эмоциональные выпады в свою сторону, но было то, что перевешивало все — доверие, которое он испытывал к Санджи. Они столько прошли вместе: его внезапный уход и не менее внезапное возвращение по факту кардинально не поменяют их отношения в худшую сторону. Он был рад, что кок жив и вновь рядом, верил, что сможет выбить дурь из этой блондинистой башки, а уже потом выслушать чужие извинения и вкусно поесть.       — Ты убьешь меня в любом случае, — твердо заявил кок, небрежно поправляя челку.       Санджи слегка качнулся и резко подпрыгнул, выставляя ногу для удара. Зоро вытащил меч, готовясь заблокировать внезапную атаку. Они столько раз дрались друг с другом, что ему не требовалось задумываться, чтобы предугадать, куда придется следующий удар. Он блокировал яростные выпады черных ботинок, отступая и кружась вокруг себя, все больше осознавая, что его пытались спровоцировать. Каждая последующая атака становилась все более отчаянной и чертовски странной. Зоро ушел в глухую оборону, доставая второй меч и уворачиваясь от внезапных подсечек. Их бой совсем не походил на те, что были до этого. Гребаный кок будто специально лез на рожон, практически позабыв о защите. Пару раз острие катаны зацепило штанину на левой ноге, из-за чего Зоро недовольно зашипел — он никогда не ранил Санджи по-серьезному. Меч привычно парировал удар сбоку, отталкивая чужую ногу, кисть чуть сменила угол наклона, и рука дрогнула. Лезвие прошлось аккурат под коленом, подрезая сухожилия. Глаза Зоро расширились, пытаясь остановить тело, но то зажило своей жизнью. Это ранение будто стало спусковым крючком к череде неудач. Теперь он шел в атаку, нанося удар за ударом, а кок пытался уворачиваться. Получалось у того откровенно плохо, и катаны всякий раз вспарывали одежду, доходя до кожи. Целая нога подогнулась, и Санджи повалился на спину, даже не стараясь уйти с траектории нового удара. Энма прошил плечо кока насквозь, прибивая к сухой земле, но тот даже не скривился. Неестественная улыбка расползлась по бледному лицу, отчего Зоро стало не по себе. Он с трудом вытащил лезвие из чужого тела, занося руку для очередного удара.       Все казалось сном — нереалистичным кошмаром, который ощущался слишком отчетливо. Напряженные мышцы кромсали чужое тело, раз за разом нанося широкие удары. Лезвие входило в чужую плоть, как нож в масло, вспахивая мышцы и дробя кости. Кровь разлеталась в стороны, пачкая все вокруг, а безумная улыбка будто прилипла к бледному лицу. Голубые глаза смотрели на него с довольным блеском, будто знали, что зверь внутри него хочет этой крови. Зоро полностью стал сторонним наблюдателем в собственном теле, сознанием пребывая в прострации. То, что он творил, казалось немыслимым настолько, что мозг отвергал любую информацию, поступающую извне. Все чувства смешались в один огромный грязный ком, как земля смешивалась с кровью под его ногами, и медленно топили его в омуте яростного непонимания. Зоро не мог сказать, когда прекратил рубить уже безжизненное тело и просто стоял, рассматривая кровавое месиво. Взгляд бездумно разглядывал ошметки тряпок и человеческих потрохов.       — Зоро, — раздался голос Санджи из-за спины.       Он резко обернулся, ошарашенно уставившись на живого и целого кока. Зоро бросил взгляд через плечо на мертвые останки того, кто сейчас стоял перед ним, и подошел ближе, останавливаясь в метре от… Он даже не мог сказать кого, потому что это был явно не человек. Внешний вид и повадки были слишком хорошо скопированы, но то, что стояло перед ним, не являлось коком. Приоткрыв рот, ему хотелось что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Понимание кошмара душило его, оплетая тугими путами и не желая отпускать.       Очередная безумная улыбка и блеск в голубых глазах на чужом лице, его рука, будто ведомая кем-то, хладнокровно перерубила стройный стан по диагонали. Кровь фонтаном вырывалась из рассеченной груди, залив его ботинки и испачкав штаны. Тело Санджи упало к ногам, а яркая кровь моментально впиталась в жадную до влаги землю, потемнев. Зоро опустил взгляд на свою руку, неверяще смотря на испачканный меч.       — Что за черт? — Он отступил, рассматривая два тела, которые лежали на серой сухой земле. — Что за хрень здесь происходит?       Это место точно не было реальностью, потому что в его жизни был только один Санджи. Единственный, неповторимый, бесящий до колик и… Он перебирал в голове слова, понимая, что они все не подходят для описания того, что Зоро чувствовал на самом деле. Непринятие ситуации лишь усугубляло произошедшее. Его тело пошло против него, поддаваясь на чужие манипуляции. Зоро неверяще помотал головой, пытаясь скинуть наваждение, спрятал Энму и Китецу в ножны и развернулся, спешно уходя подальше от этого проклятого места. Ему жизненно необходимо найти выход из этой чертовой пустоши, отыскать кока и поговорить с ним, удостовериться, что все это лишь больное видение воспаленного мозга, а не реальность.       Зоро вновь брел в неизвестность, напряженно всматриваясь в окружение. Его выбешивали серые валуны, голые деревья и потрескавшаяся земля под ногами, серое небо и отсутствие понимания времени. Солнце будто замерло где-то там, над плотной завесой тяжелых облаков, равномерно рассеивая нейтральный свет вокруг. Он не чувствовал ни усталости, ни голода, ни жажды, будто тело являлось чем-то неживым. Таким же, как и все вокруг. Единственное, что осталось живым, — душа, заточенная в это адское место. Вынужденный скитаться неприкаянным в этом непонятном месте, Зоро чувствовал, что начинал сходить с ума.       Легкий порыв ветра заставил его остановиться. Зоро прикрыл глаза, вдыхая слабый аромат сигаретного дыма полной грудью. Пальцы почувствовали легкое касание, будто кто-то взял его за руку. Мимолетные ощущения чужих прикосновений сместились к запястью и исчезли, чтобы вновь проявиться на лбу. Прохлада невидимых пальцев приятно воздействовала на его раздраженный мозг, даруя спокойствие. Зоро не хотел открывать глаза, пытаясь подольше сохранить это чувство родного присутствия. Он не сомневался, кто это был, ведь эти ледяные прикосновения невозможно было спутать ни с чем. Фантомные пальцы сместились, заставляя его непроизвольно потянуться следом, чтобы ухватить еще каплю чужого внимания. Кулаки сжались, следом напряглось и тело, а глаза зажмурились. Он попытался сконцентрироваться на чужих прикосновениях в попытке вырваться из своего заключения. Ведь если проснуться, то появится возможность увидеть желанное лицо. Сигаретный дым явственней окутал его, яркие точки сильнее расплывались под напряженным веком здорового глаза.       — Зоро, — голос отчетливо проник в сознание, а прикосновения стали отчетливей.       Щемящая надежда затопила его сознание, заставляя поднапрячься, чтобы наконец вырваться из этой пустоши в реальность.       — Тебя никто не отпускал! — зло проговорил Санджи, и в грудь прилетел ощутимый удар.       Зоро отнесло на несколько метров, спина неприятно впечаталась в твердую землю, поднимая пыль и мелкую крошку. Воздух сперло в легких, заставляя закашляться. Он почувствовал слабое движение воздуха, и чья-то тень нависла над ним, закрывая свет. Зоро приоткрыл глаз и поморщился, увидев такое знакомое лицо кока. Тот стоял над ним, все так же покуривая свою сигарету, и взирал на него сверху, будто на нерадивого дитя.       — Чего тебе нужно, тупой извращенец?! — зло выплюнул Зоро, смотря в ответ с нескрываемым раздражением.       — Ты так и не понял. — Санджи перешагнул через него, становясь прямо над ним. Равнодушный взгляд пришпилил Зоро к земле, заставляя неотрывно смотреть на того. — Это не сон, никто не выпустит тебя отсюда. Ты будешь убивать меня раз за разом, пока не поймешь.       — Что ты несешь?! — Левая рука легла на рукоять одного из мечей, пальцы сжали грубое плетение. Ему пришлось приложить усилие, удерживая оружие в ножнах. Руки тряслись, тело сопротивлялось ему, требуя чужой крови. — Что я должен понять? Ты ненастоящий, и все вокруг нереально!       — Именно, — прошипел кок, и вновь на бледном лице появилась эта ненормальная улыбка. — Ты заперт в своей больной голове и самоистязаешь себя.       — Что?..       Зоро замер, понимая всю суть, но все еще отказываясь принимать ее. Он заперт в собственной голове? Но почему? Что такого могло произойти, чтобы творить подобные вещи с собой? Он же не самоубийца какой-то… Сознание будто прострелило яркой вспышкой. Зоро прикусил губу, недовольно нахмурился и ослабил хватку на мече. Он и был самоубийцей. Со стороны воображаемого Санджи раздался смешок. Последние годы, изо дня в день, руки таскали неподъемное железо до изнеможения, тело истязалось нечеловеческими тренировками. Он мог отказываться от еды и базовых вещей в угоду своему слепому следованию цели. Что уж говорить про бои, где он буквально ходил по тонкой грани между жизнью и смертью, чувствуя неведомый прилив сил. Горькая ухмылка скривила его лицо от осознания. Он прикрыл глаз, глубоко пропуская воздух в себя. Зоро был так слеп, что просто игнорировал очевидные вещи: его готовность умереть была близка к ненормальности, но одна мысль, что умрет кто-то из близких ему людей, сводила с ума. Это знание, что все они смертны, а их жизнь полна опасности и риска, заставляла его все больше жертвовать собой. Лучше умрет он, лишь бы не видеть, как умирают другие.       — Неплохо, но это еще не конец, — холодно проговорил Санджи. Зоро продолжал лежать с закрытыми глазами, вынужденный слушать извращенный голос разума. — Тебе бы принять еще кое-что…       Расслабленная рука резко выхватила меч, высвобождая Энму из оков ножен. Зоро лишь успел открыть глаза, чтобы тут же закрыть. Кровь хлынула на него потоком из рассеченной шеи, заливая лицо, пробираясь в нос и рот. Тяжелое тело упало сверху, придавливая собой. Зоро в панике отпихнул его, спешно выползая из-под мертвого кока. Он подцепил рукав, с силой вытирая им лицо от крови. Его мутило от привкуса чужой крови во рту, от запаха, забившегося в ноздри. Тело мелко потряхивало, хотелось сбежать отсюда подальше и впервые в жизни по собственной прихоти вымыться. Он с трудом поднялся на ноги и, не смотря на труп кока, быстрым шагом направился вперед. Сердце бешено стучало в груди, раздражение и злость трансформировались в панику, спокойствие улетучилось. Рука сжимала меч, будто заранее была готова убить вновь. Создавалось впечатление, что он отчаянно боролся с собой, но никак не преуспевал в этом. Одна из частей сознания непременно побеждала другую, весьма жестоко прерывая попытки прийти к какому-то единому выводу.       Он отошел достаточно далеко и спрятался за одним из валунов, пытаясь успокоить хотя бы дыхание. Зоро не понимал, почему вновь убил Санджи. Почему из всех именно этот засранец? Его обида настолько сильна? Он отпустил меч, который с тихим звоном упал на землю, подтянул колени и закрыл голову испачканными руками. Пальцы впились в волосы, болезненно дергая за короткие пряди. Почему ему приходится проливать кровь того, кто дороже всего на свете? Зоро выпучил глаз, поднимая голову, устремляя невидящий взор вдаль. Эта мысль посещала его и до этого, постоянно кружась, как назойливая муха, где-то на периферии сознания, но он отгонял ее подальше. Не хотелось вновь столкнуться с потерей, которая определенно стала бы серьезной помехой на пути к становлению лучшим мечником. Сердце просто не выдержит такого, окончательно разбившись. Ему не хотелось признаваться себе, что все те чувства, что жили внутри него, которые он отрицал и убивал в себе, были связаны лишь с одним человеком.       — Что случилось? Ты устал? — голос раздался сверху.       Зоро дернулся, поднимая голову. Санджи лежал животом на верхушке валуна, подперев рукой подбородок, и прожигал его взглядом. Сигарета тлела в свободной руке, которой тот лениво покачивал в воздухе со скучающим лицом.       — Ты же так кичишься своей силой, а сейчас бегаешь от себя же, как маленький мальчик, — отрешенно проговорил кок. — Тебе самому не противно?       — Заткнись, ублюдок! — прорычал Зоро, медленно отползая.       — Идиот. — Санджи пожал плечами и скатился с валуна, скрываясь за ним.       Зоро потянулся за брошенной Энмой, внимательно прощупывая пространство, но воля была бесполезна в собственной голове, если это точно была его голова. Сомнения скорее доказывали, чем опровергали происходящее. Такие внутренние перипетии были в его духе, скрываясь глубоко внутри и умело скрытых за маской хладнокровия и вечно постного лица. Эта двойственность правды и угнетающих домыслов выбивала из проторенной колеи здравого рассудка. Такое поведение походило на пытку, которую с каждым разом он разгонял до катастрофических масштабов, что по итогу привело в эту точку невозврата. Отсюда путь был только один — принять и не съехать с катушек.       — О, мы уже докопали аж до сюда… — Санджи возник прямо перед ним, заставляя отпрянуть. Кок склонил голову к плечу, заглядывая в его лицо. — Интересно, что я сделаю, когда узнаю? Отпинаю тебя? Буду издевательски подшучивать? А может, мне просто воспринимать тебя как пустое место?       Он нервно сглотнул, крепче сжимая катану. Тот бред, что несла эта жалкая копия извращенца, бил точно в незащищенные, чувствительные места. Каждое слово запускало волны мучительной боли, которые расползались внутри. Собственные мысли, воспроизведенные вслух, звучали чудовищней, чем в голове. Еще хуже это звучало голосом кока, выбивая землю из-под ног. Однако, крохотный огонек надежды, что его все-таки поймут и примут, тлел где-то внутри него, заставляя бороться. Эта призрачная надежда не позволяла сейчас утонуть в отчаянии и окончательно сойти с ума.       — Ха, ты сам виновник своих страданий! Ты никогда не признаешься ему, трус!       Санджи подкрался к нему на четвереньках, как хищник, гипнотизируя своим бездушным взглядом. Инстинкты сработали быстрее, рубящим ударом рассекая чужую плоть и в очередной раз затыкая собственные ужасные мысли. Тело несколько раз дернулось в посмертных судорогах, но Зоро уже не обращал внимания, полностью погрузившись в свои переживания. Он не помнил, как встал и вновь пошел в непонятную сторону. Будто в бреду, переставлял ноги и иногда вздрагивал, когда в поле зрения вновь появлялся облик Санджи. Он сбился со счета, сколько раз его удары поражали тело кока, но ни разу не услышал от того ни звука. Лишь эта бездушная, безумная улыбка, которая впечаталась в сетчатку глаза. Зоро искал выход, но не находил, вновь и вновь натыкаясь на токсичные речи, изрыгающиеся из уст извращенца. Когда он устал идти, не физически — морально, то отбивался от нападок уже стоя на месте. Вокруг образовалась полноценная свалка из тел, земля потемнела от обилия крови, да и сам он стал походить на демона. Озверевший от боли, как раненый хищник, Зоро рубил, резал, колол и молотил, лишь бы не слышать коварные, гнетущие мысли собственного подсознания. Светлые волосы золотились под ровным светом, бордовый костюм темнел, напитавшись кровью, мертвенно-бледная кожа сливалась по цвету с окружением. Король Ада — почетное звание для него, но оказаться в этом Аду — совершенно иное. Он медленно сходил с ума в этом нескончаемом кошмаре, который сам и устроил. Зоро пытался понять — все это попытки добить себя или вразумить? Ответа все не находилось, а горы трупов росли. Пока в один момент этот кровавый поток не прервало одно легкое касание к его губам. Теплое, мягкое и еле уловимое ощущение, которое сдвинуло что-то невыносимо тяжелое внутри него. Пальцы тронули губы, неверяще рассматривая подушечки, на которых чувствовался легкий холод чужих рук. Хотелось наконец очнуться в реальности и поговорить с Санджи. И было не важно, что по итогу будет — важно хотя бы просто увидеть этого тупицу.       Зоро лежал, рассматривая нависшие тучи. Те медленно ворочались по небу так же, как и мысли в его голове, будто несли на себе невозможно тяжёлый груз. Такой висел на его душе: мертвый, несоизмеримо большой, практически неподъемный. Все чувства и переживания давили на него, и освобождения никак не находили. Он и сам понимал, что в подобном разбираться в одиночку невозможно, так как вторая сторона находится где-то там — в реальности, в которую никак не попасть. Легкий ветер приносил запах курева, которое любил кок, и он вдыхал этот запах будто в последний раз. Ладонь иногда ощущала холодное прикосновение, будто Санджи сидел рядом с ним, держал за руку в молчаливой поддержке, ожидая его пробуждения. Он не раз задавался вопросом, почему пальцы у того были ледяными, точно кровь совсем не циркулировала в них, но спросить никак не решался. Как-то раз, посапывая на палубе под теплыми лучами, Зоро услышал, как Робин в шутку обронила фразу в сторону Санджи: холодные руки — горячее сердце. Тот вновь принес своим любимым мелорин вкуснейшие напитки и увивался рядом, осыпая комплиментами. Он тогда лишь раздраженно хмыкнул под нос, практически моментально забыв об этом, но сейчас воспоминание выглядело слишком живым и ярким, как и сам извращенец-кок. Зоро отдал бы все, лишь бы притронуться к этим рукам не в пылу ссоры, а просто так, потому что хотелось.       Тело расслабленно лежало в безжизненной пустоши среди трупов его угнетающих мыслей в виде любимого человека. Одежда неприятно липла к телу от крови, она же засохшей коркой стягивала открытую кожу. Сердце билось ровно, дыхание спокойно поступало в легкие, кровь бежала по венам. Усталость накатывала на тело тяжелыми волнами. Он медленно моргал, все больше поддаваясь внезапной сонливости, но немного нервничал из-за реальности, в которой неизбежно столкнется с Санджи. Хотелось не напортачить, нормально поговорить без истерик, ссор и драк, и, возможно, получить ответ на вопрос, который мучает его уже долгое время.       Зоро очнулся внезапно, вздрогнув всем телом, будто после затяжного падения, и резко распахнул глаз. Деревянные перекрытия на потолке казались знакомыми, воздух наполняли солнечные лучи и свежий ветер, вдалеке слышалось шуршание листвы и гомон чужих голосов. На душе стало легче от осознания, что наконец-то ему удалось выбраться из кошмара. Зоро попробовал встать, но сил практически не было, а тело плотно обхватывали бинты. Рядом громко и недовольно пробурчал желудок капитана, на звук которого он невольно повернул голову. Луффи раскинул перебинтованные конечности в стороны и беспечно дрых, как и всегда после любых серьезных схваток. Ему досталось сильнее всех, но вряд ли тот испытывал какие-либо проблемы во время своего бессознательного состояния. Скорее просто наслаждался длительным сном, после которого точно проснется чудовищно голодным. Зоро хмыкнул себе под нос, отвернувшись, — беззаботность капитана всегда поражала его. Эта легкость отпускать проблемы, не зацикливаться, не погружаться с головой в собственную тьму была исключительной, и это восхищало. Он так не умел, спуская все на тормозах, заталкивая многие переживания поглубже и надеясь, что все пройдет само собой. Жаль, что в его теперешней ситуации это не сработает. Зоро вздохнул, уставившись в потолок, не имея ни малейшего представления, как вообще заговорить с Санджи на очень скользкую тему. Его желудок заурчал, вторя невеселым мыслям, — организм требовал еды, выпивки и одного гребаного кока, чтобы закрыть волнующую тему раз и навсегда.       Ему все-таки удалось сесть, тихо прошипев сквозь зубы, и скинуть надоедливое одеяло. Перебинтованное тело чувствовало скованность, хотелось снять окровавленные тряпки, но желание выслушивать очередные нотации от Чоппера отсутствовало. Он окинул взглядом комнату, где, кроме него и Луффи, больше никого не было. Седзе были прикрыты с трех сторон, открывая вид на внутренний сад, где на энгаве сидел тот, кого он больше всего хотел и почему-то страшился видеть. Санджи сидел спиной к нему, подобрав одну ногу под себя, и курил. Светлые волосы слегка вились на концах и в солнечном свете будто искрились на кончиках. Кок слегка повернул голову, кому-то мило улыбаясь в ответ и качая головой, и это мягкое движение губ кардинально отличалось от того оскала из кошмара. Зоро смотрел на того, очарованный внезапной красотой, будто видел впервые. Грудь сдавило сладким спазмом, заставляя сильнее и глубже вдохнуть, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце. Тонкие, аристократические пальцы вальяжно стряхнули пепел и поднесли сигарету к полноватым розовым губам. Рукав юкаты опал, открывая тонкое запястье и крепкое предплечье. На Санджи была надета летняя юката, скрывая стройную фигуру под темной узорчатой тканью.       Сзади заворочался Луффи, недовольно ворча так же громко, как и желудок. Наваждение моментально спало, и Зоро отвернулся, прогоняя ненужные мысли. Привычная раздражительность вернулась, дополняя воспоминания о кошмаре. Сейчас ему больше всего хотелось зверски жрать и выпить чего-то крепкого, чтобы частично заглушить неприятные чувства. Луффи, как обычно, привлек всех своими неистовыми криками, и все завертелось.       Им накрыли огромный стол. Приходилось не зевать, чтобы поспевать за непомерным аппетитом Луффи. Он запихивал в себя еду, заливал алкоголь, но все это заполняло лишь пустоту в желудке, но не в душе. Веселый гам привычно раздражал уши, всеобщее веселье лишь поверхностно окутывало атмосферой долгожданной победы, оставляя внутри чернеющий провал неразрешенных вопросов. Он бросил взгляд на кока, который вместе с Бруком злорадно потешался над повзрослевшим Момо. Внутри смешивался причудливый и неоднозначный коктейль из эмоций и чувств, который разгорался под действием алкоголя. За этим небольшим пиршеством воспоминания о пережитом ужасе притупились, возвращая его на время в прежнее состояние.       — Эй, Маримо, пойдем выйдем, — раздраженно протянул кок, невзначай смотря на него.       — Точно, — Зоро хищно улыбнулся, вставая из-за стола и обнажая мечи — размяться было бы неплохо. Ему требовалось сбросить пар, чтобы не утонуть в болоте собственных страстей. — Я вернулся из ада, чтобы выполнить свое обещание.       — Спасибо, уже не нужно, — смущенно пробормотал Санджи.       Они все-таки подрались, крича друг другу привычные оскорбления. Их потасовка немного успокоила его — очередная драка без проигравших и победителей, в которой каждый выплескивал накопившиеся эмоции. Вроде бы все встало на прежние места, но, сидя после бани на энгаве и потягивая саке, Зоро чувствовал невнятную внутреннюю тревогу. Отголоски кошмарных сновидений преследовали его, тяжелым осадком скапливаясь внутри. Отголоски обиды, боли и сладко-горького послевкусия неясной надежды бередили душу и не позволяли нормально расслабиться. Состояние незавершенности напрягало, хотелось незамедлительно решить все проблемы, стереть неприятные воспоминания и жить дальше. Как раньше — запихнуть все подальше и молчать в тряпочку — уже не выйдет, кошмар нагнал в дневной дреме. Его разморило после горячей воды, и он поддался соблазну, задремав под шелест листьев и пение птиц. А проснулся от жгучей боли в груди и мерзким послевкусием во рту, благо никто не заметил, как судорожно дернулось его тело. Вечером Чоппер сменил ему повязки, которые чертовски бесили, но приходилось мириться с этим — некоторые глубокие раны еще кровоточили. Он лег на футон, закрыл глаз и, как всегда, довольно быстро провалился в сон.       Зоро стоял посреди серой пустоши, руки привычно сжимали катаны. Внутри беспокойно ворочалось неопределенное предчувствие неизбежного кошмара. Он обернулся, спокойно взирая на кока. Тот вновь стоял перед ним с той самой ублюдочной улыбкой, которая пробирала морозом до самых глубин души.       — Кажется, ты что-то забыл, — хищно протянул Санджи, приближаясь ближе. — Я тебе напомню.       И его руки вновь кромсали несчастное тело, превращая кока в кровавое месиво.       Он дернулся, распахивая глаз. Тяжелое дыхание рывками выходило из легких, липкий холодный пот покрывал тело, раны неприятно ныли. Одеяло сбилось из-за беспокойного сна, и прохладный ночной воздух холодил открытое тело. Зоро положил руку на грудь, где под ребрами сильно билось сердце. Спокойствие смыло волной захлестнувшей паники. Их вчерашняя потасовка с коком совсем не снизила градус внутренней тревоги, ведь они так и не смогли нормально поговорить. Зоро не любил затягивать, предпочитая решать проблемы сразу, как только удавалось. Мучиться кошмарами ему не прельщало — это лишь усугубляло его подвешенное состояние неопределенности, предпочитая конкретику. Однако с такими вопросами в лоб не полезешь, сам такого не жаловал, а деликатно он попросту не умел. Вариант, что им с Санджи удастся поговорить спокойно хотя бы частично, был невероятен. Скорее всего, они в очередной раз сильно поссорятся, теряясь в недосказанности и оскорблениях, ему с большой долей вероятности прилетит отказ, но определенно станет спокойнее. В любом случае, он ничего не теряет — за спрос денег не берут, поэтому попытать удачу стоило.       Нос учуял отголоски табачного дыма, и Зоро, как ненормальный, подорвался с постели, полностью игнорируя тупую боль. Седзе открылись с тихим шорохом, взгляд упал на пустую энгаву, залитую лунным светом. Он поводил головой из стороны в сторону, выискивая нужного идиота, но в поле зрения никого не было видно. Пришлось выйти, чтобы заметить светлую макушку. Санджи курил, сидя в дальнем конце энгавы, и задумчиво рассматривал ночное небо. Сизый дым струился вверх, цветная юката была распахнута, открывая бледную кожу на груди. Зоро глубоко вздохнул, собирая всю свою волю. Он тихо ступал босыми ногами по скрипящим половицам, прячась в тени. Свежий ночной воздух пробирался под бинты, юката еле шуршала на поясе от каждого движения. Сердце стучало как заведенное, глухо ударяясь об ребра, ладони вспотели, и с каждым шагом уверенности и решительности становилось все меньше. Он осмотрительно замер в нескольких метрах, крепко сжимая кулаки, а в голове костерил себя за внезапно нахлынувшее волнение. Какого черта он мялся, как девица, если буквально вчера спокойно наподдал этому идиоту?       — Что ты там замер, Маримо? — спокойно спросил кок, продолжая любоваться сиянием звездного неба.       Зоро поджал губы, с трудом сглотнул ком в горле и молча подошел, опускаясь на прохладные доски в метре от Санджи. Он старался никак не показывать свою заинтересованность, периодически бросая на него взгляд и рассматривая исподтишка. Санджи будто совсем на него не смотрел, продолжая задумчиво курить. Тишину ночи нарушали стрекотание цикад, легкий шорох листьев и далекий звон фурина. Зоро рассматривал мелкую каменную крошку на земле, не зная, как начать разговор, — им редко когда удавалось поговорить спокойно. Санджи был вспыльчивым, ярко выражая эмоции, что цепной реакцией воспламеняло изнутри и его. Чувства бесконтрольно вырывались из груди и зачастую моментально сводили все умиротворение на нет. Очень редко их диалог протекал спокойно, тем более на какие-то личные темы они предпочитали практически не говорить. Неудержимая тяга обоих к подколкам незамедлительно приводила к крупной ссоре, сводя на нет спокойное дружеское общение. Зоро понимал, что все эти перепалки не были серьезными — они просто не могли найти другого способа выразить свои эмоции. Отчасти это ранило, но менять что-то было рискованно. Ему, откровенно говоря, страшно потерять то шаткое равновесие между ними, поэтому продолжал также громко и яростно отвечать.       — Что-то случилось? — тихий голос кока вырвал из раздумий.       — Что? — Зоро непонятливо нахмурился, поворачивая голову в сторону Санджи.       — Ты просто так ко мне не приходишь, — задумчиво протянул тот, выудил из рукава юкаты карманную пепельницу и затушил туда сигарету.       — Хм, — он отвернулся, грубо отвечая: — Ты единственный сейчас знаешь, где взять выпивку.       — Ха, так и знал, — самодовольно заявил тот и с глухим стуком поставил что-то возле него.       Зоро скосил взгляд и с наигранным равнодушием забрал бутылку. Чертов кок знал его как облупленного, что было неудивительно — они уже достаточно долго плавали вместе, чтобы выучить привычки друг друга. Удивительно, но ему каждый раз было приятно чужое внимание, но в ответ он мог лишь промолчать, потому что не желал сказать что-то не то и лишний раз ввязываться в потасовку или получать порцию подколок. Лишь изредка Зоро бросал скупые слова благодарности с ровным лицом, и этим все ограничивалось. Он поднес бутылку к лицу, рассматривая сквозь зеленоватое стекло прозрачную жидкость. Ему было по боку на этикетки и что на них написано — не его прерогатива разбираться в выпивке. Для него основным являлось то, чтобы алкоголь был достаточно крепким. Он зубами откупорил бутылку, сплевывая пробку на землю, и принюхался. Резковатый запах спирта и крупы ударил в нос, оставляя приятный сливовый шлейф. Зоро присосался к бутылке, опустошая ту на треть.       — Недурно, — довольно проговорил он, вытирая рот тыльной стороной ладони.       — Тебе что ни налей — все выпьешь, — саркастично поддел его Санджи, прикуривая новую сигарету.       — Я вообще-то на тебя сильно обижен, — пробурчал Зоро, недовольно кривя губы.       — Я знаю, мне Луффи все уши прожужжал про это.       Санджи устало вздохнул, выпуская дым из легких в ночное небо. Зоро искоса наблюдал за тем, как драматично и привлекательно сейчас выглядел кок, потягивая саке с горла. Ему было интересно, что тот будет делать: ругаться на него, саркастично подденет или вовсе зло отбреет одним взглядом, на прощание бросив что-то про сильно обиженных мечников и что с такими делают. Он ожидал чего угодно, но не того, что этот идиот по итогу сделал. Санджи развернулся к нему всем телом, подгибая ноги под себя. Зубы нервно жевали фильтр сигареты, локти уперлись в колени, сминая тонкую ткань юкаты, а глаза уныло рассматривали темные доски.       — Прости меня, Зоро, — начал тихо кок. — Я совершил ошибку, которая чуть не стоила жизни всем. Ты сможешь меня простить?       Зоро завис, не донеся горлышко до губ. Он медленно повернул голову, недоверчиво смотря на поникшего Санджи — тому действительно было жаль, но внутри взыграла обычная детская вредность, которая регулярно мешала их общению. Как бы Зоро ни старался, его внутренний ребенок периодически вылезал из недр души, провоцируя необдуманные поступки. Такое случалось только под воздействием Санджи, который будил эту натуру, скрывшуюся под толщей серьезности и матерости. Как бы он ни попрекал кока за попытки казаться взрослее, сам был таким же. Жизнь заставила его слишком рано созреть, но внутри осталось то невинное, ранимое и неуемное, что периодически проскальзывало в нем. По факту они буквально напоминали двух детей, которые вечно дрались за игрушки и внимание, хотя в глубине души понимали, что были близки, но озвучивать это никто не планировал.       — Прощу, если все расскажешь, — серьезным тоном заявил он, хмуро смотря на кока.       — Э? — Санджи вскинул голову, непонятливо хмурясь, но тут же понимающе поджал губы. Плечи опустились, и сам кок будто посерел. — Ладно, если ты так этого хочешь.       Санджи обвел взглядом двор и кивнул головой к ближайшим седзе, намекая на более приватную обстановку. Зоро ничего не имел против. По крайней мере, если они подерутся, остается шанс, что никто не проснется от их воплей. Он встал, направляясь за коком в небольшую комнату. Масляная лампа горела на небольшом комоде, лишь слегка разгоняя сумрак теплым светом. Расстеленный футон лежал посреди небольшого пространства, и больше в комнате ничего не было. Создавалось впечатление, что тут в принципе никто не жил до сего момента. Санджи уселся на футон, похлопав ладонью перед собой, приглашая его сесть. Зоро картинно осмотрелся по сторонам, скептически поджимая губы, но в конце концов опустился на мягкий матрас, скрещивая ноги.       — Почему ты не спишь с нами в общей комнате? — Он сделал глоток, наблюдая за коком.       — Мало ли что может произойти, — расплывчато ответил он, пожимая плечами.       — Ты не доверяешь нам? — серьезно спросил он.       — Нет! — Санджи вскинул голову, посмотрев на него, но тут же отвел взгляд. — Я не доверяю себе.       — Мне показалось, что ты разобрался со своими демонами, раз передумал умирать.       — Это… не так просто, — неопределенно повел плечом тот.       — Ты все еще хочешь умереть? — слишком грубо бросил Зоро.       — Я не знаю, — честно ответили ему.       Комнату заполнило тяжелое молчание. Санджи делал затяжку за затяжкой, нервно покусывая кончик пальца. Зоро задумчиво нахмурился, опуская взгляд на вторую руку кока, которая нервно теребила край юкаты. Тот сильно нервничал, видимо, не зная, как начать свой длинный рассказ. Было заметно, что произошедшее выбило из колеи, как бы тот ни старался скрыть это. Безрассудная просьба казалась Зоро глупой, но отчаянной. Он понимал, что горячий нрав кока сыграл с ним злую шутку, вынуждая броситься в крайность, которая не привела бы ни к чему хорошему. Да, ему пришлось согласиться на сомнительную авантюру, принимая чужие условия, но он знал, что сможет переиграть эту ситуацию. Санджи не слабак, чтобы прощаться с жизнью просто так, но его интересовало все, что привело кока к такому радикальному решению.       — Возможно, ты уже понял, что я был рожден не в простой семье, а Зефф не мой родной отец, — тот затянулся, рвано выдыхая дым. — И мое раннее детство было не из легких. Джадж грезил созданием идеальных солдат — безжалостных и беспощадных воинов, и не придумал ничего лучше, чем сделать их из собственных детей.       — Джадж? — Зоро непонимающе склонил голову.       — Мой биологический отец. Больной ублюдок, — Санджи скривился от омерзения, выплевывая слова, сглотнул и продолжил: — Моя мать заплатила своим здоровьем, чтобы помешать его планам, но получилось спасти только меня от участи бездушного убийцы. Сперва меня гоняли вместе с братьями и сестрой, думая, что я просто еще не раскрыл свой потенциал, а когда поняли, что я обычный человек, разочаровались. Братья нередко избивали меня — я слишком отличался от них, таких идеальных и жестоких. Отец или унижал, или просто игнорировал, считая меня пустым местом. Когда еще была жива мама, я часто ходил к ней, пытаясь спастись от окружающего ужаса, но болезнь в конце концов забрала ее. Жизнь превратилась в кромешный ад.       Санджи затушил одну сигарету в фарфоровую пепельницу на низком комоде, пытаясь прикурить следующую. Руки тряслись, непослушные пальцы с трудом проворачивали колесико на зажигалке, высекая искры. Тот зло потряс ее, тихо матерясь под нос, но в итоге поджег, пустым взглядом уставившись на пламя. Зоро сидел молча, чувствуя внутри странную смесь злобы и сочувствия. Ему было неприятно слушать, что кто-то может быть настолько жестоким по отношению к собственным детям. Удивительно, что при всем пережитом ужасе, кок хоть и вырос заносчивым придурком, но смог сохранить свою человечность и не озлобиться на весь мир. Чувствовалось, что внутри того сидела яркая детская обида, которая до сих пор приносит боль и заставляет быть более закрытым даже со своими накама. Зоро задумчиво почесал подбородок. Странная догадка промелькнула в голове: может ли чужая любвеобильность стать последствием трагических событий в детстве, или это просто воспитание того старика на Барати? Он невольно дернул головой, прогоняя лишние мысли. Ему не нужны домыслы, лишь чистые факты, чтобы сделать выводы.       Кок наконец прикурил сигарету, глубоко затягиваясь едким дымом. Зоро сделал несколько крупных глотков, отмечая про себя, что тот хоть немного и поехал крышей, но не сильнее обычного. Он еле слышно хмыкнул под нос, особо не удивляясь чужому поведению, так как давно привык к эмоциональным перепадам этого идиота, особенно в переломные моменты. Санджи мог накрутить себя моментально и за меньшее — действительно Завитушка. Раньше Зоро удавалось отвлечь того очередной перепалкой, смещая фокус внимания и неосознанно вытаскивая того из зыбучих песков уныния, но сейчас это наверняка не сработает. Санджи был слишком сломлен, и начинать очередную ссору значило еще больше усугубить и без того шаткое состояние. Зоро поджал губы, раздумывая над тем, как же привести этого идиота в чувство. Кок тяжело вздохнул, пустым взглядом смотря на тлеющую сигарету в руке.       — Ха, я стал еще большим разочарованием, когда отец узнал, что мне нравится готовить, — тот надтреснуто рассмеялся, сделал очередную затяжку и откинулся, упираясь рукой позади себя. Дым тонкой струйкой поплыл к потолку. — Этот урод объявил меня мертвым, нацепил стальную маску и запер в клетку, как какое-то бешеное животное. Запрятал подальше, в самую глубину замка, чтобы я не мозолил ему глаза. Я оказался ошибкой, гребаной неудачей, которая не должна существовать. Не знаю, сколько я просидел на этом дне — я перестал считать спустя полгода. Для всех я был мертв, о моем существовании знали лишь несколько слуг, которые приносили мне еду и нужные вещи, и сестра. Возможно, если бы не она, я бы никогда не смог выбраться оттуда. Я был наивным идиотом, надеясь, что гнев отца пройдет и меня выпустят.       — Ты был ребенком, — тихо подал голос Зоро, чувствуя горечь на языке.       Пришлось допить бутылку, чтобы смыть этот мерзкий привкус. Он удрученно посмотрел сквозь горлышко на пустое дно, разочарованно прикрыв глаз. Санджи потянулся к комоду и выудил из него еще пару бутылок, ставя их перед ним. Зоро удивленно приподнял бровь, бросая взгляд на кока, но уточнять ничего не стал. Если у того водился алкоголь, то явно не из-за его присутствия. С Завитушкой определенно было что-то не так, если единственный выход тот нашел на дне бутылки, но это никак не делало из него чудовище, скорее, крайне разбитого обстоятельствами человека. Зоро молча откупорил одну из бутылок и протянул, предлагая выпить и коку, но тот отрицательно помотал головой.       — Спасибо, как-то не хочется.       Зоро прищурил глаз, замечая, как слегка позеленело чужое лицо. В свете лампы это было практически не видно, но острый взор подметил явное отторжение на лице. Видимо, пока он был в отключке, кое-кто слишком сильно напился. Учитывая способность кока пьянеть с полбокала, было неудивительно, что теперь того от одного вида выпивки начинало мутить. Он пожал плечами, спокойно отпивая из новой бутылки.       — Да… Наивным маленьким мальчиком, который продолжал верить в чудо, — кок досадливо поджал губы. — Однажды меня нашли братья, вновь начались побои и унижения. Пока однажды сестра не помогла сбежать. Ну, дальше ты знаешь. Я прижился у Зеффа, а потом Луффи вынудил плыть с вами. — Санджи на секунду замер, прокашливаясь. — Я надеялся, что больше никогда не увижу эту конченую семейку, смогу забыть тот ужас, что пережил, но эти выродки нашли меня. Я не мог отказаться — они буквально загнали меня в тупик, обложив со всех сторон. Если бы я сделал хоть шаг в сторону от их плана, вы бы все погибли. Я не хотел терять свою настоящую семью.       На последних словах голос кока дрогнул, и тот запрокинул голову, смотря в потолок и часто моргая. Сердце Зоро пропустило удар от внезапного откровения — кок считал их своей семьей. От такого признания на душе потеплело. Он поджал губы, скрывая довольную улыбку. Было приятно думать, что он нечто большее, чем какой-то тупой мечник, с которым плавали на одном корабле и иногда вступали в перепалки.       — Ты недооцениваешь нас, — спокойно заявил Зоро — его слегка задело чужое мнение.       — Нет, — глухо прозвучало в ответ. — Я недооценил их. Мы еле унесли оттуда ноги. Если бы не чертово везение нашего капитана, вряд ли мы выбрались оттуда живыми. Но даже после того, как мы благополучно сбежали, этот чертов костюм Джермы окончательно уничтожил меня. Его подсунули, пока мы выбирались из пекла, и я столько раз думал избавиться от него. Я ненавидел их всей душой за все, что они сделали со мной. Видимо, этого оказалось недостаточно, чтобы сломать меня. Я такой наивный дурак, раз подумал, что смогу его использовать. Хотел доказать, что эти адские технологии можно использовать для более благородных дел, чем убийства за деньги. Например, для защиты дорогих людей. И кому я что доказал? Я пробудил проклятые гены, которые непонятно как работают. Да, я стал неуязвимым, сильным и быстрым на некоторое время, но какова цена — мои эмоции, чувства… Человечность. Я не могу нормально спать, зная, что что-то внутри меня изменилось и я могу навредить вам. Я ведь теперь не человек…       Кок внезапно подался вперед, упираясь руками перед собой и опустив голову. Золотистые волосы полностью скрыли лицо, пальцы с силой вцепились в футон, на котором они сидели. Зоро заметил несколько темных пятен на светлой ткани, уши уловили тихий, придушенный всхлип. Санджи все-таки заплакал. Зоро неловко посмотрел по сторонам, ища мнимой поддержки у тонких стен. Он не выносил плач по одной простой причине — просто не знал, как себя вести в таких ситуациях. И сейчас сидел и совершенно по-идиотски пялился на светлую макушку, не понимая, что делать. Да, он планировал, что разговор будет не из легких, особенно для Санджи, но ему почему-то совсем не пришло в голову, что кок по итогу разведет сырость. Футон намокал сильнее, чужие плечи тряслись, и рыдания прорывались наружу. Лучше бы они подрались.       — Я чудовище… — хрипло и отчаянно вырвалось из Санджи. — Я монстр. Зачем я вам такой?       Кок вскинул голову, смотря покрасневшими глазами прямо на него. Зоро ошарашено замер, глупо похлопав глазом. Завитушка на левой брови жалобно приподнялась, длинные ресницы слиплись, голубые глаза сверкали отблесками лампы, слезы скатывались по щекам, очерчивая влажные дорожки на бледной коже. Искусанная нижняя губа припухла и покраснела, подрагивая от напряжения. Привлекательное лицо исказилось гримасой боли, но Зоро не мог отвести глаз от этого зрелища. Он впервые видел настоящие, естественные рыдания кока, без наигранности и притворства. Хотелось прикоснуться, стереть чужие слезы, почувствовать, как расслабляется лицо и успокаивается кок, но страх быть непонятым сковывал. Зоро лишь сильнее обхватил бутылку, силясь сдержать свои порывы.       — Почему ты не убил меня?! — обвиняюще прохрипел тот, громко шмыгая носом. Кок внезапно поник, вновь скрываясь за волосами. — К черту, я ведь даже смерти не достоин.       Слова ударили наотмашь. Зоро отставил бутылку, сжимая уже кулаки. Внутри внезапно всколыхнулась ярость. Он не умалял чужих страданий, но просить смерти вместо того, чтобы бороться дальше, было вне его понимания. Санджи сломался, но не просил помощи, отгораживался от всех и делал вид, что все нормально, умирая внутри от ненависти к себе. Зоро не умел утешать так, чтобы это поняли, но мог накостылять этому идиоту. Разговоры по душам не были его сильной стороной, а вот вправлять мозги силой — пожалуй, лучшего варианта просто не было. Ему уже было плевать, если действия причинят еще больше страданий, может, так Завитушка поймет, что слишком закопался во всем этом дерьме. Он уже готовился хорошенько проехаться по сопливой морде кока, но осекся, понимая, что физической силой такое не решить. Тем более он сейчас, так же как и Санджи, идет на поводу у своих эмоций. Пришлось глубоко вдохнуть, считая про себя до пяти, выдохнуть и последовать совету, который когда-то услышал от Усоппа — сделать то, чего меньше всего ожидает противник.       Он неуверенно потянулся и положил свою ладонь поверх чужой щеки, слегка приподнимая лицо. Пальцы погладили мягкую, бархатистую кожу, влажную от слез и внезапно горячую. Тот громко всхлипнул и поднял покрасневший взгляд на него. Голубые глаза шокировано смотрели на него, отчего Зоро слегка смутился, хмурясь еще больше.       — Слушай сюда, чертов кок, — тихо и уверенно начал Зоро. Ему было что сказать, но требовалось приложить усилия, чтобы сдержать собственные эмоции, которые бурлили внутри. — Да, в твоей жизни было много дерьма, но ты это пережил. И я не собираюсь тебя убивать, просто не вижу причин для этого. Ты совсем не изменился: так же пускаешь слюни на дамочек, вкусно готовишь, истеришь без повода и огрызаешься на меня. Я не вижу перед собой чудовища, сейчас передо мной идиот, который загнался и расклеился. Ты ведь сам только что назвал нас твоей семьей, так что будь добр, откройся нам до конца, как это делаем мы. Ты важен для нас, ты ценен. Слышишь, тупой кок? — Он положил вторую руку на щеку ошалевшего Санджи, нежно удерживая чужое лицо. — Не важно, какие у тебя там гены, из какой ты семьи и что там еще — ты наш извращенный кок. Я не позволю тебе умереть, неважно, насколько сильно ты этого желаешь. Ты ведь помогаешь нам, кормишь вкусной едой, заботишься. Позволь нам позаботиться о тебе, не отталкивай.       Санджи смотрел на него некоторое время, а потом скривился от вновь подступающих слез. Зоро раздраженно вздохнул и не нашел ничего лучше, чем прижать эмоционального идиота к себе. Тот вцепился в его плечи, заходясь уже более громкими рыданиями. Чужие пальцы холодили сквозь бинты горячую кожу, отчего кожа покрылась мурашками. Он обнял трясущееся тело, прижимая к себе и аккуратно поглаживая по спине. Хорошо, что эта комната находилась в отдалении, иначе они бы непременно привлекли чье-то внимание.       — Какого черта, — прогундел кок. — Почему так несправедливо?!       — Жизнь в принципе несправедлива, — тихо ответил Зоро, крепче сжимая того в объятиях.       — Какое я жалкое ничтожество, — просипел тот.       Зоро тяжело вздохнул, закатив глаза, и отстранил от себя кока. Рука несильно сдавила щеки, заставляя того смотреть на него. Он хмуро взглянул на заплаканное лицо, приближая к себе.       — Не смей говорить такое про себя! — зло прошипел он. — Ты не ничтожество и не жалкий. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. И не смей сдаваться — я не позволю. Только попробуй! Я сильнее тебя, так что, будь уверен, тебе не поздоровится.       — Непвавда, — тихо пробормотал кок.       — Что? Не слышу! — он сильнее сжал его щеки.       Зоро неосознанно почувствовал, что Санджи понемногу отпускало, раз тот начинал с ним спорить. Он не отличался способностью прямой поддержки и заботы, делая это скрытно и незаметно. Открыто проявлять подобное у него редко получалось. Он впервые делал попытки вытащить человека из пучины отчаяния как-то иначе, чем агрессивно давать пинка. Грубость работала со многими, приводя их в чувство, но с коком требовался более мягкий подход. Хрупкая душа Санджи может и не выдержать сильного напора, окончательно разбившись. Эта ситуация была такая же опасная, как любой его бой, поэтому приходилось полагаться на свою интуицию. Он медленно пробирался сквозь дебри чужого сознания, стараясь не обвалить шаткий мост, по которому шел, чтобы достучаться. Санджи был закрыт ото всех так же, как и Зоро, поэтому путь был сложен и тернист. К счастью, негласного доверия между ними хватало, чтобы не беспокоиться о мелочах.       — Неправда, — более уверенно пробурчал Санджи, даже не делая попыток вырваться.       — Ты так в этом уверен?       Он непроизвольно потянулся свободной рукой к чужому лицу, отодвигая челку в сторону, открывая второй глаз. Санджи нахмурился, отводя взгляд. Зоро знал, что такое делает кока уязвимым, пользуясь мимолетным разрешением, чтобы увидеть чужое лицо полностью открытым. Он ослабил хватку, внимательно разглядывая родное лицо. Припухшие глаза с лопнувшими капиллярами смущенно смотрели ему за плечо. Закрученные брови хмурились, делая кока похожим на обиженного хомяка. Тот что-то раздумывал, рассматривая что-то снаружи. Искусанные губы смешно торчали, придавая умильный вид этому идиоту. Зоро подумалось, что если бы не дебильное поведение извращенца, девушки действительно падали бы от одного вида этой щенячьей мордашки.       — Можешь не сомневаться, — наконец выдал Санджи, хмуро зыркнув на него.       — Хочешь проверить? — ухмыльнулся он.       Ему нравились их потасовки — они разгоняли кровь, оттачивали его навыки, держали в тонусе и просто позволяли выплеснуть все накопившиеся эмоции. Он не мог плакать или ярко выражать свои чувства, как кок, считая это непозволительной роскошью. На самом деле Зоро сильно кривил душой, потому что просто не понимал, как нормально это делать и не получить в ответ осуждение. Ему приходилось сдерживать все внутри, несмотря ни на что, и теперь это вышло ему боком, принимая обличие сюрреалистичных кошмаров. Ему бы хотелось по-другому, и он иногда пытался, но получалось откровенно хреново.       Санджи молча буравил его взглядом несколько секунд, а потом внезапно отпихнул от себя, занося ногу для удара. Зоро всегда поражался гибкости кока — чужое тело будто было без костей, выгибаясь под немыслимыми углами. Ему удалось увернуться, отклонившись назад. Пятка просвистела перед носом, Санджи завалился на бок, вновь выбрасывая ногу, носком цепляя его шею, не позволяя ему упасть. Зоро схватил чужую щиколотку, рефлекторно потянувшись к мечу, но замер. Он оставил их в общей комнате, почему-то не посчитав нужным их брать. В принципе, это было дальновидно — в этой тесной комнатке невозможно было нормально размахнуться. Он хмыкнул себе под нос, понимая, что с этой размазней справится и без них. Он оттолкнул ногу, привставая в попытке завалить кока, но тот перекатился, подталкивая его под зад. Зоро успел опереться на руку, прихватив вертлявого Завитушку за край юкаты. Санджи запнулся, припав на колено, грозно шмыгая заложенным носом. Они, как дети, возились на полу, по очереди заваливая друг друга, дергали за конечности, но не со всей силы. Зоро старался не трогать чужие руки, зная, насколько те были дороги хозяину, а кок, в свою очередь, не бил его в уязвимые места, скрытые бинтами. Он улыбался, видя, как уныние на бледном лице сменяется азартом. Голубые глаза блестели уже не от слез, а щеки разрумянились. Он засмотрелся и пропустил момент, когда его колено подбили и повалили на спину. Кок уселся ему на живот, фиксируя руки над головой, и самодовольно улыбнулся. Они тяжело дышали после небольшой потасовки, рассматривая друг друга.       — Что ты можешь без своих железяк, Маримо?       Зоро пропустил вопрос мимо ушей, невольно засмотревшись на кока. Светлые волосы растрепались, щеки горели, юката съехала с плеч, открывая вид на бледную грудь. Крепкие бедра сжимали его по бокам, а пальцы приятной прохладой лежали на запястьях. Он внезапно осознал двусмысленность их позы, чувствуя, как кровь приливает к лицу, ощущая вес чужого тела. Сердце в груди ускорило темп, глаза невольно скользнули ниже, смотря на задранный подол юкаты. Во рту моментально пересохло, и он отвел взгляд, пытаясь не показать свою заинтересованность Санджи. Краем глаза Зоро заметил, как тот задумчиво склонил голову на бок.       — Серьезно? — удивленно спросил кок, приподнимая брови.       — Что? — хмуро спросил Зоро, не понимая, к чему был этот вопрос.       — Я тебе нравлюсь? — в лоб спросил кок.       Зоро недовольно скривился и попытался освободиться из хватки чужих рук. Те держали крепко, и скинуть этого засранца было тоже непосильной задачей — эта близость слишком будоражила кровь. Столь откровенный вопрос застал врасплох, буквально выбивая почву из-под него. Сердце ухнуло вниз, отдавая четким биением в горле. Как этот идиот смог догадаться, это же не написано у него на лице буквально.       — У тебя на лице все написано, — озвучил его мысль Санджи, саркастично поджав губы. — Стал бы ты возиться со мной?       — Я считаю тебя своим лучшим другом, — пробурчал он, отвернувшись.       Санджи отпустил его руки, но продолжал сидеть на нем. Потянувшись за сигаретами, тот прикурил, затянулся, слегка причмокнув губами, и задумчиво начал рассуждать вслух:       — Хм, знаешь, я ведь не глупый и не слепой. Думаешь, не заметно, что ты как-то по-особенному относишься ко мне? — Завитушка был удивительно спокоен. — Возможно, сперва ты просто считал меня своим хорошим другом, как и я тебя, но есть ведь что-то еще, — Зоро почувствовал на себе его взгляд. — То, что скрывается глубоко внутри. Я прав?       Зоро продолжал напускать на себя хмурый вид, но попыток выбраться из-под кока не делал. Ему нравилась эта приятная тяжесть чужого тела, жар от его бедер, который проникал через слой тонкой ткани его кимоно. Он бегло взглянул на опухшее от слез лицо Санджи, но даже таким оно было прекрасным. Видимо, того окончательно отпустило, раз рассуждал о всякой чепухе. Зоро не знал, надолго ли такое затишье, и когда будет следующая истерика, но пока внутри он радовался своей маленькой победе. Пусть тот говорит что угодно, смеется над ним, подкалывает, но лишь бы не уходил в это состояние вновь. Хватало кошмаров, где сознание всячески истязало его.       — Как мы перешли от твоих соплей к моим чувствам? — Зоро все-таки повернулся, уже в открытую смотря на спокойное лицо кока. Он сложил руки на груди, напуская на себя отстраненный вид.       — Ты сам хотел услышать историю моей жизни из первых уст, — попрекнул его кок.       — И? Как это касается моих чувств к тебе?       — Так, я прав? — Санджи хитро улыбнулся.       — Это ничего не меняет, — хмуро ответил он.       — А ты бы хотел поменять? — улыбка сползла с чужого лица — кок спрашивал со всей серьезностью.       Зоро опешил, растерянно смотря на того. Он не знал, как ответить на такой провокационный вопрос. Все мысли разом покинули голову, оставляя звенящую пустоту. Чертов кок был слишком проницателен, но почему тот только сейчас решил расспросить его об этом?       — Ладно, оставим этот вопрос на потом, — кок широко зевнул, затушил бычок и устало пробормотал, потирая глаза: — Давай спать.       Санджи скатился ему под бок, несильно толкая, чтобы он подвинулся. Зоро непонятливо посмотрел на кока и начал вставать, чтобы уйти в общую комнату, но длинная нога преградила путь. Тот закинул ее поперек тела, молча устраивая голову на одной из подушек. Он понял, что уйти ему не дадут, поэтому немного подвинулся. Кок немного поворочался, пару раз вздохнул и вскоре тихо засопел. Неловкость сковала Зоро. Он лежал на спине, тупо пялясь в потолок и не понимая, как до такого могло дойти. Пришел просто выслушать чужие оправдания, а получилось, что по итогу его раскрыли с потрохами, еще и открыто пользовались этим. Стройная нога так и покоилась на его животе, вынуждая не шевелиться. В мозгах крутилась фантастическая мысль, что, может быть, кок тоже испытывал к нему что-то, но приходилось отгонять это подальше. Зоро хотел узнать ответ, но переживал, что получит его. Неважно какой, любой из двух вариантов заставлял внутренности сжиматься от тревоги.       Он поджал губы, подумав, что эти чувства превращают его… В кого? Зоро не мог ответить себе на этот вопрос. Может, он слишком много думает на этот счет, загоняя себя в дебри того, в чем мало смыслил. Он ведь никак не поменялся, просто пустующее сердце занял дорогой человек. Но есть ли у кока место для него? Как же не вовремя все это случилось. Зоро вздохнул, прикрывая глаза. И когда что-то в их жизни происходило вовремя? Жизнь пирата непредсказуема, оттого и наполнена всеми красками. Он провалился в сон под тихое сопение кока, стрекот цикад на улице и тихий перезвон далекого фурина.       — Как мило, — елейный тон Санджи заставил распахнуть глаз.       Он вновь стоял среди пустоши, которая явно изменилась. Тучи немного посветлели, пропуская редкие белые лучи на потемневшую землю. Влажный воздух намекал о недавно прошедшем дожде, голые деревья слабо отливали зеленью, а кок перед ним казался более живым. Это было то же чудовище, что и раньше, но казалось, что оно смягчилось.       — Неужели грозный мечник решил открыть свое сердце? — саркастично протянул кок. — Не боишься, что его растопчут?       — Кок не сделает этого, — грозно ответил он.       — Ты так уверен? — это кошмарное подобие скривило губы в мерзкой улыбке. — Я разбрасываюсь влюбленностью во все стороны — это все равно, что дышать для меня. Но ты не такой — ты однолюб.       — Заткнись, — рыкнул он, доставая один из мечей.       — Снова убьешь меня? — холодно расхохотался тот. — Кажется, ты не понял, невозможно уничтожить свои мысли. Они будут жить в тебе, пока жив ты.       — Ты прав. — Зоро смиренно спрятал катану, понимая, что от собственных подлых мыслей ему не сбежать. — Но я могу их изменить.       Санджи неестественно дернул головой, губы вновь расплылись в чудовищной улыбке, обнажая белые клыки. Хватило момента, чтобы они впились, раздирая плечо, причиняя сильную боль, которую он испытывал лишь однажды. Давно, еще в детстве, когда умерла его хорошая подруга. Сейчас вновь приходилось переживать это, чувствуя, как горячая кровь стекает по руке, а рана немеет от ледяного дыхания. Он дернулся, цепляясь за светлые пряди в попытке оттащить это злобное существо от себя. Внезапно боль опалила бедро, в которое вцепилось еще одно подобие кока. Они появлялись будто из ниоткуда, вспарывая его кожу, вгрызаясь в мышцы и погребая его под собой. Его трясло, зубы скрипели от напряжения, чтобы не закричать от разрывающей, всеобъемлющей боли. Клыки терзали его плоть, рвали на части, а он безвольно лежал и хрипел. Сил сопротивляться не было, как и желания. Иногда нужно погрязнуть в этом болоте, чтобы вынырнуть уже обновленным. Он попрекал кока в унынии и слабости, а сам был не лучше, идя на поводу у собственных невеселых мыслей.       Внезапные холодные прикосновения к коже оказались яркими, отрезвляющими. Ему хотелось выкрикнуть, чтобы его не трогали, не пачкались в этих жутких помыслах, но не смог вымолвить ни слова. Чужие пальцы оставляли освежающие следы на коже, путешествуя вдоль руки, перешли на грудь, а после остановились на лице. Он с трудом вдохнул, открывая рот, и обомлел, когда почувствовал прохладное прикосновение к губам. Он жалобно всхлипнул, закрыв глаз, и провалился во тьму.       — …ро… Зоро… — голос Санджи прорвался в сознание, будто сквозь толщу воды.       Он еле открыл глаз, пытаясь сфокусироваться на бледном пятне перед глазами. Лампа давно потухла, и лицо кока освещал лишь слабый лунный свет из окна над головой. Холодные пальцы на лице помогали прийти в себя. Кожа покрылась липким холодным потом, а внутри все еще звучали отголоски душевной боли.       — Твою мать, Маримо! Ты меня слышишь? — взволнованный голос кока задевал что-то в душе, заставляя сердце болезненно сжиматься.       Он пустым взглядом смотрел в потолок, грудь стягивала непонятная тревога. Он протянул руку, хватаясь за руку, которая гладила лицо. Пальцы скользнули по коже, двигаясь по чужому предплечью. Зоро потянул кока на себя, заставляя повалиться на него. Руки тут же легли на спину, стискивая того в объятиях. Сейчас ему было все равно, что подумает этот идиот, — он нуждался в этом. Ему нужно было понимание, что в реальности все не так, как в его искаженном сознании. Они оба душевно больны, но свое всегда чувствуется острее.       — Зоро, — тихо прошептал кок на ухо.       — Что? — прохрипел он.       — Я открылся тебе, но что насчет тебя? — Санджи приобнял его, поглаживая забинтованные плечи.       Зоро замялся. Он требовал от того то, чего сам избегал, но ведь доверие — это не только вверять свою жизнь другому, но и душу. Невозможно заставлять открываться кого-то, самому при этом отмалчиваясь.       — Мне снятся кошмары, — прошептал он, утыкаясь носом в сгиб чужой шеи и шумно вдыхая.       — Ты говорил с Чоппером?       — Нет, я думал, они сами пройдут, — честно признался Зоро.       — Идиот, — беззлобно прошипел кок, приподнимаясь, чтобы заглянуть в его лицо. — Мне ли не знать, что такое не проходит само по себе. Что тебе снится?       — Как я убиваю тебя, — с горечью ответил он, опасливо всматриваясь в голубые глаза.       — И все? — Санджи понемногу выуживал из него нужное.       — Ты пытал меня сомнениями, вопросами, а я каждый раз убивал тебя, рубил твое тело, будто оно кусок мяса. Твоя последняя просьба что-то сломала во мне. Я бродил в странном месте, среди безликих скал и безжизненных деревьев, а ты преследовал меня, умирая из раза в раз от моих рук. Это было невыносимо. — Зоро задыхался от слишком живых воспоминаний, но не мог двинуться под тяжестью чужого тела, выкладывая все, что произошло с ним в его персональном аду. — Это был сущий ад, я думал, сойду с ума, но почему-то чувствовал тебя. Запах сигарет, твои холодные руки и далекий взволнованный голос. Я хотел вернуться, чтобы просто увидеть тебя нормального, настоящего, а не то чудовище, которое породил мой мозг.       — Почему ты так терзаешь себя?       — Потому что не хочу потерять тебя, если ты мне откажешь. — Зоро плотно сжал губы, пытаясь сдержать поток откровенности — ему впервые приходилось говорить о своих чувствах прямо.       — Какой же ты тугодум, — из кока вырвался веселый смешок, заставляя его по-идиотски пялиться в ответ. — Я все еще в твоих объятьях, тупой Маримо. Ничего не смущает?       Зоро буквально закаменел. Санджи по-хозяйски оперся на его грудь локтями, подпирая голову и с упоением наблюдая за его мыслительной деятельностью. Действительно, стал бы этот извращенец, повернутый на бабах, спокойно лежать в крепком кольце его рук, еще и веселиться? Конечно нет, только если…       — Это значит… — он неверяще прошептал, смущаясь заканчивать фразу.       — Да, тупица, — снисходительно ответил кок и добавил: — А с кошмарами мы с Чоппером разберемся: он лекарствами, а я кое-чем другим.       — Чем? — Он нахмурился, совершенно не понимая, на что тот намекал.       Санджи ничего не ответил. Улыбка расползлась по бледному лицу, холодные пальцы легли на его щеки, а лицо оказалось слишком близко, что их носы соприкасались. Зоро рвано вдохнул, сердце зашлось в бешеном ритме, ощущая чужое дыхание своими губами, тело напряглось, предчувствуя что-то новое и необычное. Кок прикрыл глаза. Мягкий, практически целомудренный поцелуй заставил неосознанно вздрогнуть. Руки сжали тонкую ткань на спине, а глаз ошарашено рассматривал, как подрагивали чужие ресницы вблизи. Он приоткрыл рот, рвано вдыхая, чужой горячий язык мягко скользнул по его сухим губам. Прикрыв глаза, он неумело ответил, отчаянно цепляясь за чужую спину. Плавные, чувственные движения губ и языка кока вводили в оцепенение. Когда-то Зоро пару раз фантазировал о таком, но забросил это дело, считая такое несбыточным, но судьба оказалась беспощадной к нему, обличив все в реальность. Она оказалась ярче, чем он представлял, вызывая взволнованную панику внутри. Неопытность в вопросах любви тормозила все процессы: куда положить руки, как отвечать на такие нежные ласки и что вообще делать. У Санджи определенно был опыт, которым он похвастаться не мог, и это вызывало легкое чувство тревоги. В голове роились неприятные мысли, которые мешали полностью отдаться ситуации. Спустя несколько мгновений Санджи все же отлип от него.       — Что-то не так? — взволнованно спросил кок, вглядываясь в его покрасневшее лицо.       — Нет, — с трудом выдавил Зоро, открывая глаз.       Тот тихо вздохнул, уложил руки на его грудь и склонил голову на бок. Чужой взгляд бродил по лицу, кок покусывал губы, и было непонятно, что за мысли крутились в светлой голове.       — Скажи, чего ты хочешь?       — Я… не буду отвечать на этот вопрос, — он смущенно отвернул голову, краснея еще больше.       — Ладно, — примирительно сказал тот. — Может, отпустишь тогда меня?       — Н-нет, — запнулся он, сильнее сжимая его руками.       — Упрямый Маримо, — Санджи мягко взял его за подбородок, разворачивая к себе. Тот несколько секунд смотрел на него, а после пошло облизал губы и ухмыльнулся. — Ты такой милый, когда краснеешь.       — Я не милый, — смущенно пробурчал Зоро, чувствуя, как горят уши.       — Еще какой милый и невинный Маримо, — Санджи мазнул пальцами по левой щеке, подбираясь к уху. Серьги зазвенели от прикосновения к мочке. — Я ведь так и не попросил прощения как следует. Что насчет глубоких извинений?       Зоро не совсем понял, о чем тот болтал, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Он уже принял его рассказ как извинения, получил в добавок неясное признание. Что этот идиот задумал еще? Осознание ударило в голову внезапно, и он прикусил губу, шумно выдыхая носом. Чертов кок прав — его мозги действительно туго соображали, но об этом стоит промолчать, чтобы не получить порцию подколок. Зоро сглотнул, понимая, что такого извращенца, как Санджи, не остановить на одних поцелуях. Тем более признаться самому себе, что он тоже хочет большего, было выше его сил. Додумать ему не дали — Санджи втянул в новый поцелуй, более смелый и жаркий. Чужие руки подлезли под голову, фиксируя ее, и Зоро прикрыл глаз, стараясь отпустить ситуацию.       — Ты быстро схватываешь, — довольно пробурчал тот, переключаясь на его ухо.       Зоро вздрогнул, сильнее прижимая тело кока к себе. Жар разливался по венам, струился по телу, тяжелым комом падая в низ живота. Он не догадывался, что его уши настолько чувствительные до этого момента. Тело подрагивало от каждого движения языка по ушной раковине. Санджи тяжело дышал, слегка сжимая его короткие волосы, и спустился на шею, слегка прикусывая бинты вместе с кожей.       — Тьфу, — досадливо сплюнул тот, но продолжил аккуратно покусывать скрытую под повязками кожу.       Зоро прикусил губу, тяжело дыша носом. Чувства бурлили внутри, накрывая с каждой секундой все больше. Хотелось снять чертовы бинты, чтобы ощутить все эти прикосновения кожей, но Санджи, а потом и Чоппер сожрут его за халатное отношение к собственному здоровью. Он и так часто пренебрегал этим, считая, что не стоит слишком расслабляться. Но даже так, кожа все равно горела от чужих прикосновений, обычно холодные пальцы сейчас были горячими, как никогда. Кок спускался все ниже, двигаясь аккуратно и обходя места сильных ранений, пока не добрался до харамаки. Санджи вскинул потемневший взгляд, молчаливо спрашивая разрешения, и Зоро неуверенно кивнул, приподнимаясь на локтях. Кок распахнул полы кимоно, открывая перебинтованные ноги, и ласково огладил бедра. Тот тряхнул головой, склоняясь и оставляя цепочку поцелуев на внутренней стороне сперва одного бедра, затем другого, приближаясь к паху. Его член уже оттягивал тонкую ткань фундоси, томно изнывая от возбуждения. Санджи аккуратно поглаживал кожу, не скрытую бинтами, прокладывал влажные дорожки, но никак не прикасался к нему. Зоро шумно дышал, наблюдая за сладкой пыткой, но стеснялся прикоснуться к тому, чтобы ничего не испортить.       — Если хочешь трогать — трогай, — между делом пробурчал кок, широко мажа языком по складке на бедре.       Он неуверенно потянулся к золотистой макушке, пропуская длинные пряди сквозь пальцы. Мягкие волосы слегка завивались на концах и поблескивали под неярким светом луны серебром. Он чуть смелее погладил затылок, слегка направляя чужую голову к нужному месту. Санджи что-то промурлыкал под нос, развязывая фундоси и освобождая потяжелевший член от тесного плена. Пальцы невесомо огладили головку, проводя вдоль ствола и спускаясь к мошонке. Санджи улыбнулся, бросая на него томный взгляд, и широко мазнул по всей длине языком, плотно обхватывая губами пульсирующую плоть. Зоро прикусил губу, глухо простонал и тут же всхлипнул, когда кок втянул щеки. Тот слегка приподнял голову, придерживая член рукой у основания, и медленно опустился ртом, поглощая его полностью. Головка проскользила в тугое горячее горло, отчего Зоро закатил глаза, стараясь не сильно сжимать волосы. Что творил этот извращенный кок, было немыслимым — это было восхитительно влажно, тело невольно напрягалось от скольжения внутри чужого рта. Зоро откинулся на спину, нашаривая свободную руку кока и хватаясь за нее, будто та могла удержать его от падения в бездну. Член пульсировал в плену чужого рта, юркий язык успевал обласкать каждую выступающую вену, пощекотать уздечку, даже ткнуться в узкую щель канала, слизывая выступившую смазку. Он задыхался стонами, чувствуя, как в паху болезненно скручивалось возбуждение. Санджи оторвался, тяжело дыша, но рука продолжала плавно двигаться по скользкой от обилия слюны плоти.       — Дай подушки, — хрипло попросил Санджи, слезая с его ног, и Зоро на ощупь кинул их в того. — А теперь приподними бедра.       Он послушно приподнял таз, и ему под поясницу сложили обе подушки. Ноги невольно разъехались в стороны, Зоро приоткрыл глаз, не понимая, для чего это нужно, но спорить не стал. Кок был более опытен в подобных вещах, и ему не осталось ничего, кроме как молча довериться. Санджи бросил на него внимательный взгляд, мягко улыбнулся покрасневшими губами и вновь склонился над его бедрами. Одна рука все еще была на члене, лениво надрачивая ему, а вторая легла на ягодицу, слегка сжимая. Он напрягся, взволнованно смотря за чужими действиями.       — Ты же не настолько девственник, чтобы не знать, чем занимаются взрослые люди, — бросил кок, продолжая нежно сжимать его задницу.       — Нет, идиот, — с трудом огрызнулся он, рассматривая потолок в ожидании чего-то.       — Тогда расслабься, — Санджи одарил его легким шлепком.       Зоро вновь почувствовал поцелуй на внутренней стороне бедра, язык проскользил, облизывая мошонку, и спустился ниже, останавливаясь у ануса. Он беспокойно дернулся, чувствуя, как язык кока вылизывает его, аккуратно толкаясь в тугое колечко. Это было необычно и странно приятно, но смущающе, ведь это было слишком интимно. Руки скомкали футон под собой, а из горла вырвался страдальческий стон, когда кончик языка протолкнулся внутрь.       — Черт… Кок, что ты… Творишь… — с трудом пробормотал Зоро, срываясь на тихие стоны.       Ноги подрагивали, член в плену руки подергивался, он всхлипывал, невольно выгибая спину и разводя ноги шире. По ягодицам стекала чужая слюна, а язык все глубже пробирался внутрь, извиваясь в нем и даря ни с чем несравнимые ощущения. Откровенные ласки распаляли, заставляли краснеть и иступленно хныкать, прося большего. Язык выскользнул, моментально сменяясь пальцем, который спокойно вошел на всю длину, а пальцы у кока были длинными. Тот медленно двигал им, вернувшись ртом к члену. Посасывая головку и облизывая гудящий от возбуждения ствол, Санджи аккуратно протолкнул второй палец, неторопливо растягивая напряженный вход. Зоро тихо стонал, наблюдая за плавно двигающейся на члене головой из-под полуприкрытого века. Происходящее казалось слишком реалистичным бредом: кок был нежен с ним, открыто проявлял заботу и доводил своими руками и губами до состояния, которое он никак не мог охарактеризовать. Было настолько хорошо, что сердце сжималось сладкой судорогой от понимания, кто именно творит с ним такие непотребства.       Третий палец протиснулся с трудом, все больше разминая горящий вход. Он тихо зашипел, пытаясь отодвинуть бедра, но его прихватили за ногу, удерживая на месте.       — Тш-ш-ш, расслабься. Я не сделаю тебе больно, просто постарайся расслабиться. — тихо проговорил кок и активней задвигал рукой по члену, медленно проталкивая три пальца в него. — Разведи ноги пошире, так будет легче.       Зоро поджал губы и подхватил себя под колени, открываясь перед коком. Голубые глаза завороженно уставились на его задницу, отчего лицо запылало еще сильнее. Хотелось закрыть лицо, чтобы тот не видел его, не смог прочитать все, что кипело внутри, но руки были заняты. Он нервно сглотнул, рвано выдыхая, и уставился в потолок, пытаясь последовать чужому совету и расслабиться.       — Так соблазнительно выглядишь, — промурлыкал кок, продолжая аккуратно погружать в него пальцы.       — З-заткнись, извращенец, — пробурчал он, тут же давясь стоном.       Чужие пальцы погладили что-то внутри, вызывая волну удовольствия по всему телу. Санджи довольно улыбнулся, продолжая гладить комок нервов, посылая новые волны и вырывая из него шумные стоны. К пальцам добавился язык, иногда заменяя их и лучше увлажняя вход. Зоро думал, что сошел с ума, но это было лишь начало. Санджи растягивал его достаточно долго, медленно томя в собственном возбуждении, и с каждой минутой хотелось большего.       — Кок, — слишком жалобно вырвалось из него, потянувшись рукой к Санджи и хватая за запястье.       — Да? — тот оторвался от вылизывания его задницы, оставляя пальцы внутри него.       Зоро смущенно посмотрел на кока и замялся, неспособный сказать желаемое вслух. Тот понимающе улыбнулся, высвободил руку, отпуская его член, и покопался в складках своей одежды. Расслабленный тихий стон сорвался с чужих губ, когда Санджи достал свой возбужденный орган и размазал по стволу остатки собственной слюны и предэякулята. Зоро рвано вдохнул, засмотревшись на немаленький размер чужого достоинства, и с трудом сглотнул. Тот казался длиннее и толще его, но таким же элегантным, как и сам владелец.       — Это вообще влезет? — опасливо прохрипел он, чувствуя, как волнение вновь сковывает его.       — Ты главное глубоко дыши, — любезно посоветовал кок и добавил, соблазнительно улыбаясь: — а я буду глубоко извиняться.       Санджи вытащил пальцы, тут же приставляя головку к разработанному входу, и слегка толкнулся. Чужой член медленно входил, еще сильнее растягивая его. Чертов кок постепенно заполнял его, раздвигая стенки до предела. Возбужденная плоть обжигала изнутри, втискиваясь в узкий проход. Зоро сжал зубы и задержал дыхание, пытаясь справиться с чрезмерно распирающим чувством в заднице. Он откинул голову, упираясь затылком, а пальцы с силой впились в нежную кожу под коленями. Санджи склонился над ним, хватая за щеки липкой рукой.       — Открой рот, дыши, — мягко увещевал его кок. Он послушно разжал челюсть, резко и глубоко вдыхая. — Вот так, молодец.       Санджи разжал пальцы, мягко поглаживая его по щеке. Зоро поймал внимательный взгляд голубых глаз, рвано дыша приоткрытым ртом. Кок приблизился, нежно целуя его, слегка двинул бедрами и замер, позволяя привыкнуть.       — Черт, ты так сжимаешься, — рвано прошептали ему в рот.       Зоро старался глубоко дышать, отпустив свои ноги и цепляясь за чужие плечи. Его переполняли эмоции, ощущения сливались в один огромный ком жара, который горел внутри, грозя сжечь внутренности. Он обхватил точеную талию кока ногами, сжал бедрами бока, позволяя продолжить медленное проникновение. Санджи понял намек, слегка отпрянув бедрами, чтобы вновь аккуратно толкнуться, погружаясь глубже. Несколько плавных движений, и их бедра соприкоснулись, срывая с его губ сладкий стон. Чужой член глубоко проник в него, растягивая анус до предела. Санджи прошипел что-то невнятное, уткнувшись ему в грудь лбом, вышел почти полностью и начал неспешно, ритмично двигаться. С каждым новым толчком тот уверенно входил в него, растягивая стенки и скользя внутри. Кожа ударялась об кожу с пошлыми шлепками, и они стонали почти в унисон. Санджи постепенно наращивал темп, активно двигая бедрами, пока Зоро пытался не захлебнуться стонами. Пальцы царапали бледную спину, искусанные губы ловили рваные поцелуи, а мозг плавился. Тот уже вколачивался в его податливое тело, которое охотно принимало немалые размеры в себя. Зоро мог лишь отчаянно и громко стонать, цепляясь за кока — тот буквально вытрахивал из него все связные мысли. Страстная лихорадка все сильнее охватывает тело, скручиваясь в паху удушливым жаром.       Санджи внезапно остановился, встал на колени и подхватил его ноги под коленями, сильнее насаживая на себя. Он вскрикнул, тут же закрывая себе рот рукой. Угол проникновения поменялся, и яростные толчки теперь приходились точно в цель, выбивая отчаянные, громкие стоны. Собственный член бился об живот, чувствительная головка проехалась по дорожке волос на животе, пачкая кожу выделениями. Зоро чувствовал, что приближался к грани удовольствия.       — Санджи… — он жалобно прошептал имя кока, привлекая внимание.       — Я знаю, — прошипел сквозь зубы кок.       Его подхватил за ягодицы, срываясь на бешеный темп, от которого перехватило дыхание. Зоро вновь схватился за футон, прогнулся в пояснице и открыл рот в беззвучном стоне. Оргазм накрыл внезапно, взрываясь фейерверками перед глазами и расползаясь тяжелыми волнами по телу. Бедра свело судорогой, ноющий член дернулся, изливаясь ему на живот, а тело мелко подрагивало от нескончаемых фрикций. Кок гортанно простонал, размашисто входя в сжимающийся анус, пока не замер глубоко в нем, изливаясь внутрь. Зоро прикрыл глаза, пытаясь отдышаться. Сердце заполошно билось в груди, грудь ходила ходуном, а в голову с трудом пришло осознание, что его только что мастерски отымели. Санджи улегся сверху, засовывая руки ему под спину и сжимая в объятьях. Оба молча приходили в себя. Хотелось пить и спать, но Зоро не мог пошевелиться — после оргазма тело расслабилось и совершенно не желало двигаться. Был еще один нюанс, который заставил сконфуженно поджать губы, — член Завитушки все еще находился в нем. Ощущалось странно и до неприличия приятно, но низ живота внезапно заныл.       — Эй, кок, — неуверенно позвал он, — может…       — Хочешь повторить? — устало спросил тот, упираясь подбородком в его грудь и ловя его смущенный взгляд.       — Я про другое. — Зоро посмотрел в сторону и тихо пробурчал, не зная, как точнее обозначить проблему: — Это… там…       — А, — понимающе улыбнулся кок.       Санджи слез с него, вновь усаживаясь на колени. Обмякший член выскользнул из него, оставляя чувство пустоты. Он облегченно вздохнул, прикрывая глаза, но тут же напрягся, чувствуя, как по внутренностям пробежался непривычный спазм. Зоро приподнял голову и хмуро посмотрел себе между ног, пытаясь понять, что с ним происходит, но заметил, как чертов кок вновь рассматривает его зад. Он дернулся, пытаясь прикрыться, но его ноги широко раздвинули, а руки перехватили, прижимая запястья к коленям.       — Извращенец, ты что там разглядываешь?! — хрипло прорычал он, но осекся.       Анус пульсировал и слегка зудел, и по ягодицам что-то потекло. Зоро испуганно взглянул на кока, краснея еще больше — этот идиот кончил в него. Чужая сперма толчками вытекала из него, пачкая одежду и футон под ним, а Санджи смотрел на это. Раздраженный стон сорвался с губ, и он откинулся, зажмуриваясь, в попытке отстраниться от этого приятного чувства. Ему не хотелось становиться таким же извращенцем, как кок, но тело этой ночью думало иначе.       — Зоро, — тихо позвал Санджи, прожигая его взглядом.       — Чего тебе? — раздраженно спросил он, так и не открыв глаз. Его конечности отпустили и аккуратно перевалили на живот. — Ты что делаешь?       — Люблю тебя, — чужое тело навалилось на него с новой силой, разводя ягодицы в стороны и уверенно проникая в него снова. — Не могу удержаться, так сильно хочу тебя.       Он лишь успел вгрызться зубами в футон, сдерживая громкий стон.       Они уснули уже под утро, липкие от пота и спермы, но довольные. Зоро было плевать на все — сил просто не осталось, ненасытный кок выжал его досуха. В груди ровно билось сердце, а на душе было удивительно спокойно, будто все эти перипетии испарились, как роса под лучами утреннего солнца. И его сон был беспокойным только по одной причине — чертов кок теперь любил его среди цветущих деревьев.