Пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит

Фэн Синь сидел в тишине за компьютером уже где-то... час? Он не считал. После ссор с Му Цином всегда оставался неприятный осадок. Несмотря на то, что они любили друг друга, их привычки и импульсивный характер оставались неизменными. Винить в этом было некого, они оба прекрасно осознавали, на что идут, когда вступали в отношения, и Фэн Синь принимает Му Цина, принимает его характер и его сарказм, принимает его всего, но это, к сожалению, не избавляет от уже ставших привычными перепалок. — Иди сюда. Му Цин подкрался незаметно, слишком тихо, а, может, Фэн Синь просто был погружён в свои мысли. Тем не менее, обернувшись, он увидел Му Цина с аптечкой в руках. Тоже стандартное действие после каждой их драки, но до боли приятное. Фэн Синь спорить не стал: не было ни сил, ни желания. Он не хотел вспоминать причину их конфликта или начинать новый. Он знал, как Му Цину порой бывает тяжело делать первые шаги и заявиться вот так, с аптечкой в руках, дорогого ему стоило — как минимум, перешагнуть через свою гордость. Фэн Синь сел на диван, скрестив ноги, пока Му Цин рылся в аптечке и доставал всё нужное и спустя время сам сел напротив. Свет, к сожалению, пришлось включить, хотя Фэн Синь был бы рад, если бы освещение в комнате осталось приглушённым. Му Цин действовал аккуратно и по ощущениям не столько из привычки, сколько из желания не сделать больнее. Фэн Синь заметил, что его взгляда избегают, намеренно не смотрят. Обычно ему, как и Му Цину, достаточно тяжело давался зрительный контакт в такие моменты, но сейчас Фэн Синь просто не мог не смотреть и не думать о том, насколько ему приятно видеть заботящегося о нём Му Цина. Да, пару часов назад они крыли друг друга последними словами и оставляли синяки, но сейчас это казалось таким... не важным? Будто бы это того стоило. Будто бы их конфликты стоили того, чтобы потом Му Цин вот так сидел и обрабатывал каждую царапину. Будто бы Фэн Синь был готов подраться ещё, зная, что потом будет сидеть и чувствовать, как холодные пальцы Му Цина случайно касаются его щеки во время нанесения перекиси. — Чего пялишься? Фэн Синя будто холодной водой окатили. Он понял, что, наверняка, всё это время неотрывно смотрел на Му Цина. И соврал, если бы сказал, что ему стыдно. — А нельзя? — Нет. — Почему? — Потому что у тебя выражение лица, будто тебя заставили посуду мыть. — Эй, я и сам посуду всегда мою. — Поговори мне тут. Голос Му Цина на удивление был мягким, даже непривычно мягким. Не без сарказма, конечно, но в нём не чувствовалось ни злости, ни обиды. Фэн Синь немного задумался, но, конечно, совсем не о посуде. Упрёки — последнее, что его сейчас волновало. Му Цину ведь досталось не меньше. Они оба были покалечены одинаково сильно, не уступая друг другу даже здесь, но, как успел заметить Фэн Синь, Му Цин себе ничего не обработал, но при этом сейчас сидел напротив и чуть ли не вылизывал каждую ранку, не обращая внимание на своё состояние. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? Фэн Синь почувствовал, как рука Му Цина остановилась, и несколько секунд он не двигался, продолжая держать ватку на одном месте. — Замолчи уже наконец, — Му Цин произнёс это даже тише, чем можно было подумать, прежде чем дрожащими руками продолжить обрабатывать. — Я знаю, что мы много ссоримся и знаю, чего тебе стоит прийти первым, — Фэн Синь продолжал смотреть, даже видя, что на него не смотрят в ответ, — но я не хочу, чтобы ты думал, что мне всё равно. Наши отношения с самого начала не были похожи на отношения других людей, но, наверное, поэтому мы и вместе. Мне не нравится ссориться с тобой, но мне нравишься ты. И твой ядовитый характер. Так что я готов драться хоть каждый день, если ты пообещаешь так же приходить и обрабатывать мне раны. Фэн Синь говорил тихо, но из-за оглушающей тишины в квартире казалось наоборот. А, может, дело совсем и не в тишине. Тем не менее Му Цин уже складывал использованные ватки, всё ещё избегая взгляда. — Нам надо поспать, — сказал он, уже почти закрыв аптечку, если бы Фэн Синь его не остановил. — Погоди... Можно? Он совсем слабо схватил Му Цина за запястье — освободиться не составило бы труда — и взглядом указал на всё, чем пользовался сейчас Му Цин, когда обрабатывал ему раны. Фэн Синю тоже хотелось о нём позаботиться и пусть он особо не знал, как это делать, сейчас, вроде как, выдалась возможность. — Н-не надо, я сам справлюсь, — Му Цин снова начал заикаться и, как всегда он это делал, когда замечал за собой такое, старался говорить быстрее и меньше. — Если я сказал, что люблю тебя, то это не значит, что ты должен отказываться от моей помощи. Мы оба натворили делов, так что позволь мне просто загладить вину, ладно? И только попробуй отказаться или закатить глаза. Фэн Синь взял ватку, не дожидаясь ответа, и старался мысленно вспоминать последовательность действий Му Цина. — Намочи её сначала, там тарелка с водой стоит. Фэн Синь и без него это знал, но спорить не стал. Не сейчас начинать новый спор, когда обстановка стала более комфортной и.. уютной? Определённо. Му Цин был слишком самостоятельным и редко принимал помощь от других, но в этот раз он слишком быстро согласился, что не могло не радовать. По крайней мере, Фэн Синю хотелось верить, что это переход на новый уровень их взаимоотношений. Переход плавный, еле заметный, почти невидимый, но существенный. Обрабатывал Фэн Синь недолго: промыть раны водой и добавить немного перекиси достаточно быстрый процесс. Тем не менее он старался делать всё медленнее, не зная, когда ему ещё выпадет возможность позаботиться о Му Цине так, как сейчас. А тот, на удивление, молчал. В обычной ситуации от Му Цина можно было бы ожидать комментариев в духе "зачем ты взял так много ваты?" или "да кто ж льёт столько перекиси, придурок, дай сюда", но нет, не сегодня. Сегодня Му Цин был тихим и избегающим зрительного контакта. Хорошо это или плохо всё ещё оставалось неясным. Закончив, Фэн Синь сложил всё в аптечку и убрал её в шкафчик на кухне. — Неужто ты знаешь, где у нас лежит аптечка? — услышал Фэн Синь на пороге. — Ты пришёл сюда проверить, точно ли я убрал её в нужное место? — Я бы не удивился, если бы ты положил её в холодильник. Фэн Синь отвёл взгляд и немного усмехнулся. Всё же, несмотря на всё, что между ними происходит, ему гораздо привычнее слышать от Му Цина такие комментарии, которые, на самом-то деле, иногда были преувеличины, и Фэн Синь это понимал. Му Цин, судя по всему, тоже поймал его настроение и совсем легко улыбнулся, — не заметишь, если не приглядишься. Они стояли в тишине ещё пару минут, может, меньше, но никто из них не собирался уходить, будто боялся, что любое лишнее движение может испортить спокойную обстановку, которая не так уж и часто царила в их отношениях: им не хотелось терять возможность просто помолчать вдвоём. Не так, как молчат после сильной ссоры или из-за недосказанности, а в глазах гнев, разочарование, обида, недопонимание — выбирай, что душе угодно. Нет, им не хотелось терять то молчание, которое возникает, когда ты понимаешь, что любишь человека, когда к тебе приходит осознание, что ты не хотел бы, чтобы он уходил из твоей жизни, когда тебе больно думать о том, что он действительно когда-то может уйти. Они оба не говорили свои мысли вслух, но, казалось, и без того всё прекрасно понимали. — Закрой глаза, — серьёзно попросил Фэн Синь, решившись первым нарушить тишину. Му Цин немного поколебался, но всё же ответил: — Это ещё зачем? — Вещи твои выкидывать буду, не хочу, чтобы ты смотрел, как твой дорогущий костюм летит в мусорку. — Я смотрю, кто-то язвить научился? — Просто закрой глаза и не задавай вопросов. Му Цин закатил глаза, но послушался. По звукам он не мог определить, что Фэн Синь делает, но буквально спустя пару секунд почувствовал что-то липкое на носу и... ну конечно, пластырь. Му Цин уже успел забыть, как Фэн Синь однажды заявился домой и похвастался своей покупкой — набором детских пластырей с изображениями животных. Его лицо выглядело так, будто он сам лично их разрисовывал и даже едкие комментарии Му Цина не испортили его настроение в тот день. — Зачем ты их вообще купил, тебе что, пять лет? — сказал Му Цин, уже подойдя к зеркалу и рассматривая своё лицо, которое после обработки ран стало выглядеть чуток лучше, и проводя пальцем по нарисованным на пластыре котам, но снимать он его не решался. — Ну, знаешь, ты вечно такой хмурый ходишь, а это хоть как-то скрасит твоё недовольное выражение лица. Ответом Фэн Синю послужили лишь вновь закатанные глаза.